Факты смерти

Многие считают, что юриспруденция — это наука называть черное белым и запутывать все на свете. И это вполне справедливо для тех, кто сам себе отводит роль ковыряльщиков в запятых. Но в действительности юриспруденция — это скальпель, которым препарируется действительность. Нужно только уметь им пользоваться. Тогда право способно приоткрыть завесу тайны над вопросами смысла жизни.
Впервые я осознал это еще в университете на курсе судебной психиатрии. Науки, которая позволяет переводить с медицинского языка на юридический вопрос вменяемости человека. Если сильно упростить, то когда на скамье подсудимых сумасшедший — тогда его нельзя наказывать, а только лечить; полноценный гражданин — тогда уже закон отмеряет ему сполна за все содеянное. А в Украине, еще и за несодеянное.
Сам по себе этот вопрос — уже серьезная задача. А она осложняется еще тем, что перед перспективой тюрьмы немало преступников изображают из себя малахольных: они прикидываются, имитируют припадки, демонстрируя чудеса актерского мастерства. Поэтому можете себе представить объем ежедневных ребусов.
Вела курс замечательная и добрая бабушка. Мне стыдно, но время стерло из памяти ее имя. Она выглядела как ведущая передачи о детских народных сказках. Поэтому не удивительно, что много студентов, с заложенными в детстве инстинктами, просто спали под усыпляющие звуки ее голоса. Однако внешняя форма ярко контрастировала с материалом лекций. Более того, при ближайшем рассмотрении в ней самой чувствовался стальной стержень. Когда она разговаривала с тобой, то в поджилках холодело. Благо, она дала списать на зачете, иначе я бы не то, что провалился, а, боюсь, получил бы от нее диагноз, который поставил крест на моей будущей профессии.
На одном из занятий мы разбирали тему засвидетельствование невменяемости. Одним из вопросов была возможность установления факта невменяемости после смерти самого человека. Эту возможность лектор проиллюстрировала историей, запомнившейся мне навсегда.
В одном НИИ был сотрудник. Заведующий лабораторией или что-то вроде. Случилось так, что он увлекся темой смерти. Начал писать мрачные стихи, выкрасил дома стены в черный цвет. Жена забрала детей и ушла к матери. Бывает, скажете. Вон, некоторые певцы сделали это увлечение бизнесом. Переходное. Но в данном случае не перешло. Он наложил на себя руки.
В конце недели на своем дежурстве он обошел лабораторию, аккуратно позакрывал кабинеты, сделал отметки в журналах. Потом сел за свой рабочий стол и выпустил себе пулю в висок из купленного по дешевке на черном рынке револьвера.
Следствие выявило, что застрелился он не просто так. Последние месяцы этот человек был одержим экспериментом. Он захотел приоткрыть завесу смерти для людей. Что там, за чертой? Что чувствует человек, из которого отходит жизнь? Ему казалось, что ответ на этот вопрос позволит человечеству сделать большой шаг в развитии.
Как настоящий ученый он все записывал. Тетради с записями потом нашли у него дома. Он тщательно изучал литературу, где описывалась смерть. Это были религиозные, художественные, философские и медицинские тексты. Все основные варианты он подытоживал на небольших карточках.
Суть эксперимента сводилась к тому, что в несколько секунд и даже долей секунд после выстрела он должен был сбросить со стола ту карточку, которая окажется правдивой. Когда его нашли, карточки были разложены на залитом кровью столе. Но он сумел реализовать свой замысел. На полу лежала одна сброшенная карточка. На ней было написано всего два слова.
СИЛЬНАЯ БОЛЬ
И все. Никаких тоннелей, света, лиц или песнопений.
Освидетельствование вменяемости заказали родственники, потому что, кажется, он там что-то успел сделать с квартирой. Но это уже неважно. Потому как к смыслу жизни имеет опосредованное отношение.
