Комната

Виктор вылетел через дверь бара, кроша её в осколки и щепки собственным телом. Из заведения послышались призывные возгласы. Они не собирались останавливаться. Виктор собрался с остатками сил и бросился по мощеному тротуару. Полы черного пиджака метались из стороны в сторону. Один карман испачкался грязью мостовой. Преследователи за спиной выкрикивали ругательства в спину. Злоба нарастала в каждой клетке этого многоголового чудовища. Виктор споткнулся о выступающий булыжник и вывихнул ногу. Бежать сил не было. Парень на ходу развязал галстук-бабочку и резким движением кисти засунул в карман серых шерстяных брюк. Шумная масса приближалась. Глаза Виктора ощупывали каждую пролетающую мимо дверь в поисках убежища. Дверь впереди по левую руку казалась незапертой. Виктор остановился у нее и импульсивно ударил по дереву поврежденной ногой.
Темно, запах сырости и трав. Десяток секунд самые ярые из толпы ломились в дверь, но затем звуки исчезли. Придя в себя, Виктор осмотрел убежище. Глаза привыкли к темноте достаточно чтобы различать очертания дверных проемов ведущих, судя по всему, в комнаты. Беглец по очереди дергал за ручки и, наконец, одна поддалась. Открылась внутрь бесшумно, как будто время не было властно над петлями среди тишины и сумрака. С губ Виктора сорвался вздох облегчения и хромая он прошел через порог.
Половицы скрипели под ногами. Сквозь багровые без узоров шторы пробивался луч закатного солнца, обнажая многочисленные пылинки хаотично вращающиеся внутри. Обои темно-зеленого цвета золотой нитью пронизывал витиеватый узор. Поверх них в шахматном порядке висели в деревянных рамах фотографии. Подойдя ближе, Виктор обнаружил, что это не снимки, а картины. Изображенные на них люди, или, скорее, персонажи, походили на членов тайного братства. В черных сюртуках, цилиндрах или шляпах. Некоторые держали в руках трубки в готовности поднести их к блеклым губам. Следуя странной моде, каждый из натурщиков носил усы. У персонажей с трубками кончики усов приобрели желтоватый оттенок под воздействием табачного дыма. Глаза у мужчин прикрыты, как будто они испытывали удовольствие от нервных мазков пишущего их мастера. От такого зрелища Виктор поежился и продолжил осматривать комнату. В углу напротив двери стоял деревянный столик с резной ножкой. На нем — букет полевых цветов в молочного цвета вазе. Виктор глубоко вдохнул, смакуя наполняющий комнату цветочный аромат. С улицы снова раздались яростные звуки — нападающие выламывают дверь. Через минуту — снова тишина. Рядом с вазой, на столе стоял прозрачный графин с водой, а за ним — какой-то темный силуэт. Света не хватало чтобы разглядеть его с такого расстояния.
Только теперь Виктор понял как сильно у него пересохло горло. Он подошел к столику. Что-то внутри него боролось с желанием осушить этот чертов графин. Но жажда взяла верх. Парень налил воды в стакан, но руки дрожали и пара капель теперь стекали по стенкам сосуда, огибая дно и образовывая окружность на поверхности. Виктор протянул руку за вазу и обнаружил там цилиндр — судя по виду, такой же как на портретах. Может это тот же цилиндр, который каждый из них надевал перед тем как позировать. Виктор повертел головной убор в руках, теряясь в мыслях. Он поднял глаза и увидел кресло, которое до этого скрывалось за дверью. Виктор не вспомнил в какой момент закрыл её, или она закрылась сама. Кресло владельцы бережно укрыли белой простыней и теперь оно нарушало гармонию этой странной комнаты. Цилиндр Виктор надел на голову, взял стакан и направился к креслу. Ноги налились свинцом. Поврежденная в момент бегства подкашивалась и Виктор осторожно присел, как будто опасаясь что мебель оживет. Через пару минут стало понятно, что опасаться нечего и он расслабился — расставил ноги в шерстяных брюках, поправил пиджак и повесил на шею смятый галстук.
Солнечный луч не доставал до коричневых ношеных ботинок каких-нибудь десять сантиметров и покоился теперь на ближайшей половице, будто наблюдая снизу вверх. “Какое странное место”, — прошептал Виктор и поднес стакан к губам. В наслаждении он прикрыл глаза и потому не видел, как веки людей на портретах пришли в движение. Глоток за глотком он осушил стакан и опустил в облегчении руки на подлокотники.
Толпа ворвалась в здание заполняя его криками и топотом множества ног. Дергая за ручки, едва не выламывая с корнем, пытались найти они свою жертву. Одна из дверей поддалась. Одинокий столик с водруженными на него вазой и графином. Умиротворенные портреты на зеленой с золотыми нитями стене. Багровые обои покачивались в такт порывам ветра за окном. В углу за дверью — покрытое белой простыней кресло. На нем — черный цилиндр, брат цилиндров на картинах , а может и тот самый. У кресла, с правой стороны — разбитый в дребезги стакан. Толпа вдохнула запах полевых цветов и успокоилась. Люди вышли, оставляя за собой скудное убранство комнаты и свежий портрет на стене.
