Изоморфеус

Изоморфеуса считали психом. Но бывает, некоторых психов признают гениями (посмертно, естественно).

Само имя Изоморфеуса дает нам понять, что гениальность этого персонажа исключительно наследственная. Друзья звали его Изя, а за глаза — Измор. И небезосновательно. Дама сердца, с которой Изе пришлось расстаться, называла его Орфеем. Год назад она демонстративно впала в кому от укуса змеи.

Изя работал кем-то вроде смотрителя в серпентарии. В его скромные обязанности входило кормить змей мышами. Работа не доставляла радости ни ему, ни мышам, но оставляла уйму свободного времени, которое Изоморфеус проводил с пользой. Что особенно важно, Изя имел возможность воровать мышей для опытов. Змеи от недоедания, конечно, худели, но на всякий случай помалкивали.

Как типичный представитель своего поколения, Изоморфеус был обеспокоен и удручен нарастающей непостижимостью мира. Он остро чувствовал, насколько человек слаб мозгом, и насколько необходимы качественные перемены. Зараза этой идеи не давала ему покоя.

Изя где-то прочитал, что способности мозга зависят от числа нейронов. Но ведь нейронов и так много, — в череп так просто больше не влезет. Вывод напрашивался один: нужно увеличивать череп, а уж затем его можно будет чем-нибудь наполнить. Этим элегантным решением Изя по неосторожности поделился со своим старым другом, которого звали просто, но емко — Слон. Официально — Слон Андреевич. Слон был ленив, отчего даже чужие идеи принимал скептически:

— Я решительно не понимаю, зачем тебе увеличивать мозг? И так голова у тебя тяжелая. Тебе ж придется всюду таскать с собой эту лишнюю пару килограммов.

— Я веду лежачий образ жизни, но думал укрепить шею. Гипсом.

— Что, и весь позвоночник заодно?

— Экзоскелет, как вариант. Или для начала корсет.

— Шоу мозговитых уродцев? Мне уже страшно. Даже не страшно, а тошно. А ты учел, что этот твой церрозный мозг придется еще и кормить?

— Да, я понимаю: калорийная пища и капельницы с глюкозой. Пока остается только проблема терморегуляции и дыхания — может не хватать кислорода, но у меня есть пара идей.

— А сердце? А прочие кишки? Хорошо. Допустим, ты все это провернешь и, допустим, не сразу помрешь, а через недельку. Вот нарастишь ты себе супер-мозг и о чем ты станешь им думать? О том, как сделать мозг еще больше?

— Возможно. А возможно, это ускорит мои поиски.

— Поиски чего?

— Смысла, конечно. Только в поиске смысла есть смысл.

— Ага, а в масле есть масло (если поискать). Нет никакого смысла! Чем сильнее мозг, тем больше сомнений, тем меньше смысла.

— Если бы не было смысла, не было бы и любопытства.

— С этим трудно спорить. А ты не боишься таки найти смысл? Вдруг, он тебе не понравится? Глянешь ты как-нибудь в микроскоп (или где там смыслы ищут?) на атом унунпентия, а там на атоме лик Ганеша нарисован и, он уже свой хобот тебе сквозь глаз прямо в мозг запускает, а ты в оцепенении, а он хоботом хватает тебя за “центр удовольствия” и так, наклоняя к себе, деликатно брызгая слюной тебе на щеку, вкрадчиво бормочет (на древнеарамейском): “Бинго, таварисч, наш тысячный посетитель ты есмь, тебе смыслы открывать стану”. А ты, пискляво: “о, премудрейший, я вся трепещу целиком в нетерпении, аж пульс участился!” А он: “Добудь все деньги Мира, грешник, да приноси сюда. В этом смысл.” А ты: “Ой.” И все.

— Любопытный сценарий, но унунпентий распадается быстро.

— Ты зануда. А я еще опасаюсь, что ты с этим своим мозгом и смыслом станешь надменным. Станешь всех дураками считать и совсем уйдешь в себя.

— Не в себя, а в “телефонные сети”. В вечность. В мир, где все допустимо. Не это ли свобода?

— А кто будет змей кормить? А газоны стричь кто будет?

— Копытные вытаптывать будут, как раньше.

Спустя время, этот диалог все же привел Изю к более радикальному решению проблемы непостижимости мира, но прежде Изя замучил экспериментами тысячи сворованных мышек.

Изя пытался увеличить мышам мозг. Для этого он аккуратненько заменял им теменные кости на самодельные, более выпуклые пластиковые крышечки. В минуты размышлений Изя расписывал эти крышечки аэрографом “в огонек”, так что головы мышек походили на бензобаки чопперов.

Оправдывая свои эксперименты, он считал страдания мышей платой за их спасение от прожорливых змей.

Измор накачивал мышек всевозможными наркотиками и пускал плавать в “мертвое море” — густо соленую воду, где мышки, по его мнению, могли полностью расслабиться и сосредоточиться на прекрасном. Изя гасил свет, ставил мышам Стравинского на виниле, читал им Махабхарату в оригинале, показывал фильмы Антониони в переводе Маршака, ставил капельницы с глюкозой-плюс.

Во время одного из этих сеансов к Изе заглянул Слон и виновато, будто возвращая старый долг, всучил Изоморфеусу толстенную пачку денег. Оказалось, что он втихаря продал несколько мышей с расписными черепами каким-то ценителям современного искусства. Сказал, что есть заказ на добермана. Изя почувствовал, что нужен обществу.

Эксперименты шли хорошо, но уперлись в сущий пустяк — Изя не смог придумать, чем измерять усиление интеллекта мышей. Конечно, он приметил, что его высоколобые мыши стали смотреть на обычных, как на навоз, то есть, несколько свысока. Они уже не ходили к кормушке, а заставляли обычных мышей подносить еду. Изя объяснил это тем, что изможденное сверх-интеллектом тело, трудно перемещать, и понял, что эксперименты зашли в тупик: мыши отказывались хоть как-нибудь проявлять свой над-разум.

Это расстроило, но не остановило Изоморфеуса.

Синусоидальная цепочка рассуждений привела Изю к мысли, что мозг можно наращивать за пределами черепной коробки. Осталось только решить задачу взаимодействия старого доброго мозга с его внешней частью. Идея радиосвязи лежала на поверхности: по сути нужно только грамотно вставить в голову антенну. Слон Андреевич как всегда кстати гостил у Изи:

— Как там твои мозговитые мыши, Изя? — спросил Слон.

— Можешь продавать их. Я решил нарастить мозг снаружи. Не внутри, — постукивая себя по лбу, — а снаружи. Мне нужны новые мыши.

— Вот это мне больше нравится — можно будет вырубить твой супер-мозг, не убивая тебя. Поведай, а как ты со свои внешним мозгом будешь перекрикиваться?

— По радио. — Изя был готов к этому вопросу.

Прищурившись и немного отклонившись, Слон сказал:

— Пытаюсь представить тебя с антенной на голове… Изя-луноход.

— Будет не одна антенна, а миллионы. Не на голове, а внутри нее.

— Наверное, очень маленькие антенны?

— Да, крохотные микроскопические антенны, длинной буквально в несколько сотен атомов. Я думаю использовать углеродные трубки — в зависимости от длинны и радиуса они будут резонировать с определенными частотами радиоволн и активировать определенные нейроны.

— То есть, любой радиолюбитель сможет превратить тебя в зомби?

— В теории — да, но на практике эта задача невыполнима — чтобы заставить меня сделать что-то, придется подать уникальный сигнал на каждую из миллиона антенн. Это так же сложно, как разговаривать с муравейником.

— А как ты планируешь передавать сигналы в свой “внешний” мозг?

— В голове будет имплант. Пористый имплант, который со временем обрастет нервной тканью. Имлант будет получать электрические сигналы от отростков нейронов, усиливать их и передавать в сеть. Наверное, придется применить шифрование, но для большинства мои мысли — это просто мусор, белый шум.

— Вот тут ты совершенно прав: белый шум! Звучит сложно, и выполнимо ли это вообще?

— Сложно? Сейчас я тебе скажу кое-что посложнее. Только не падай в обморок

— Я уже готов ко всему

— Все, о чем я тебе рассказал … я это все уже сделал десять лет назад.

— В себе ли ты?

— Не совсем, в этом-то и сложность. У меня что-то типа шизофрении. Не шизофрения, конечно, но так тебе будет понятнее. Ты — часть моего сна. Я даже не знаю, был ли у тебя когда-то живой прототип, но ты — иллюзия. Вся эта система с внешним мозгом сработала. Но мне стало страшно, я перестал спать, у меня появились видения, я очень устал. Последнее, что я помню — я надел шапочку из фольги, чтобы отдохнуть от своего внешнего мозга. А оказалось, что я и есть эта внешняя часть мозга. Я потерял связь с биологическим Изоморфеусом. Я сплю и вижу сон. Ты — просто часть моего сна.

— Как я могу помочь тебе?

— А мне, знаешь ли, хорошо. Кстати, Эвридика вышла из комы.


Originally published at blog.zaborskiy.org.