Противоречия

Сергей Иванов о вечном и не очень

Записки с первой встречи без купюр

В один из пятничных вечеров глубокой осени в Счастье Hub прошла уже вторая встреча с публицистом Сергеем Ивановым под философским названием “Противоречия. Разговоры о вечном и не очень”. Мысли и размышления автора плавно перетекали в рассказы, посвященные разным этапам его жизни. Что из этого получилось, читайте далее.

На разных стадиях своей жизни я прошел практически все стадии Донбасского саморазрушения и обреченности. Все это отображается в моих рассказах.

В начале девяностых я увлекался рок-музыкой, играл в группе. Главное, что нас побуждало этим заниматься — желание не сливаться с общей серой массой Донбасса. Кожаные куртки, норковые шапки, “Белый лебедь”… все это противоречило моим внутренним интересам.

Это было самое счастливое и беззаботное время в моей жизни.

Что касается политики — это очень грязное и неблагодарное дело. Я этим занимаюсь, поскольку время сейчас такое. Но это не приносит удовольствия. Просто однажды вонзившись в этот дискурс, я никак не могу ослабить хватку.

Как писал Хантер Томпсон:

Если начал собирать дурь, трудно остановиться.

Мне не хочется постоянно говорить о политике, потому что я и так трачу на это достаточно времени.

На этот счет у каждого свои предпочтения… Одним нравятся политики тупые как Янукович, другим — жадные как Порошенко.

Я не люблю политиков. Да, там есть люди, которым я симпатизирую в сугубо личностном отношении. Но есть и те, кого я презираю. Как бы то ни было — это моя работа.


Всю мою жизнь время пролетало мимо либо со скоростью спортивного болида, либо ползло старой апатичной черепахой, для которой, в принципе, не имело значения: сдохнуть или, все же, ползти дальше.

Большая проблема нашего общества состоит в том, что все хотят казаться хорошими, даже если это далеко не так.

Почему-то никто не выйдет в парламенте на трибуну и не скажет: “я мразь”. Наоборот, большинство специально надевает на себя маску доброжелательности и извечного конструктивизма.

Когда люди, в частности общественные деятели, приходят в политику, они должны декларировать что им нужно. Если человек говорит “Я пришел, чтобы сделать людям хорошо, чтобы все жили долго и счастливо”, — вы должны понимать, что он лжет.

Всегда возникает вопрос “Зачем”? Чего ты хочешь добиться? Поэтому, когда создаются разного рода коллаборации “мы за все хорошее”, я не понимаю зачем им это. Я не понимаю зачем высокооплачиваемые журналисты или бизнесмены идут в политику. Потому что они там получают смешные деньги.


Не имеет значения сколько ты платишь за бесценные вещи, доступнее от этого они не становятся.

Каждый раз, общаясь в кулуарах, я спрашиваю об этом. Но на вопрос “Вы тщеславны?” всегда следует недоумевающее “нет”.

Тщеславие — это мотив, а не что-то ужасное. Удовлетворение собственного Эго — нормальный процесс. Мне кажется, что это честный подход.

Но нет, все как один начинают говорить о “защите интересов простых людей”. В такие моменты я сразу вспоминаю слова из поэмы “Москва — Петушки” Венечки Ерофеева:

Я остаюсь внизу, и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы — по плевку. Чтобы по ней подниматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо быть пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я — не такой.

Я бы сказал, что я мразь и негодяй. Но в нашем обществе “глубоко порядочных людей”, в котором расстворяются деньги, с таким подходом нет шансов. Конечно, я не исключаю возможности принять участие в какой-нибудь предвыборной гонке, но только для того, чтобы написать об этом книгу.

Говорить правду о мотивах — это утопия.


Иногда между людьми просто из неоткуда вырастают стены, каждая из которых выше, шире и крепче предыдущей. И ты можешь либо пробить эту стену, либо просто разбиться об нее. Но только если для тебя это действительно важно…

Второй аспект состоит в том, что единственная форма сотрудничества, которую признают практически во всех политических силах — это рабство. А меня это не устраивает. То же самое относится к людям, вроде Коломойского, сотрудничество с которым мне приписывают.

Этот пережиток еще добольшевицких времен — реальная проблема огромного количества людей, в том числе журналистов и медийщиков.

Но, не смотря ни на что, украинцам удалось сохранить свою идентичность. Во многих из нас она спала, но, со временем, происходил очередной толчок и мы вспоминали… У каждого своя триггерная точка.


P.S. Обязательно прочтите откровения Сергея о том, как на самом деле устроена украинская прокуратура.