Monza, mi piace

Boris Zakharov
Aug 31, 2018 · 6 min read

Проехать вдоль длинной и высокой стены, мимо спрятавшейся за ней шиканы Roggia, повернуть направо на via Regina Margherita. Или дальше, через реку, до via della Vittoria, свернуть на via Francesco Baracca и оказаться в Сан Джорджио. Не знаю, как правильно назвать это место — район, коммуна, путаюсь даже, Сан Джорджио оно называется, или Биассоно, но мне это и не важно. Я знаю это маленькое скопление домиков потому что здесь я всегда оставляю машину. Оставил как-то раз в лесу за поворотом Параболика — чуть не получил штраф. В воскресенье въезд в Сан Джорджио закрыт. Часов с восьми-девяти утра. Поэтому надо просто встать пораньше, и приехать до гонок Ф3. А потом улыбчивые, но непреклонные дядьки перегородят мост через речушку Ламбро специальным щитом, и никогда в жизни не подскажут, где тут можно запарковаться. Не со зла, — просто действительно негде.

На пересечении via Regina Margherita и via Francesco Baracca, того самого, чей герб с гарцующим жеребцом стал известен всему миру благодаря машинам Феррари, на стене табличка Parco di Monza. За стеной местный гольф-клуб, зелёные лужайки которого перетекают в заброшенные виноградники, и только за ними наконец появляется широкая полоса асфальта. Её легко не заметить, в дни гонок она плотно заставлена в этом месте машинами, здесь паркуются работники автодрома. А именно эта полоса асфальта — то, ради чего в Монцу стоит ехать даже в дни, когда на автодроме не происходит ровным счётом ничего: овал, бывший когда-то частью построенной в 1922 году трассы.

Сейчас от него осталась одна прямая и два колоссальных бэнкинга, тонущих в зелени Королевского парка. Деревья подступили вплотную к остову великого автодрома, сквозь асфальт местами пробивается трава: овал Монцы в его нынешнем виде это иллюстрация мира, в котором человек перестал существовать, и природа вернула себе каждый отнятый у неё кусок земли, поглотила труды рук человеческих и медленно, но неумолимо стирает все доказательства его существования.

А когда-то этот овал жил, пульсировал пронзавшими его виражи машинами, и успел даже принять четыре Гран-При (включенный в длинную, 10-километровую версию трассы). И если вы видели фильм Джона Франкенхаймера Гран-При, вы видели этого гиганта в деле. Даже сейчас забраться наверх, к ржавеющему металлическому отбойнику на внешнем радиусе бэнкинга задача нетривиальная. Умельцы находили рецепт — на середине подъёма разворачивались и дальше шли вверх мелкими шагами спиной к вершине, исполняя своеобразный moonwalk, потому что угол бэнкинга к вершине всё увеличивается и увеличивается, в какой-то момент превосходя возможности голеностопных суставов человеческой ноги.

Старый овал окружает действующую трассу подобно крепостной стене. Если изнутри он понятен, объясним и просто красив, — снаружи это нагромождение щербатого бетона, взмывающее вверх на высоту больше десяти метров. Но внутри этих стен жизнь идёт мирно и размеренно: если так и двигаться от гольф-клуба к трассе, выходишь наконец к проходной, предъявляешь билет, и попадаешь в периметр автодрома, к прямой Rettifilio. Справа — связка Ascari, слева — вход в Parabolica, где столкнулись в 1961-м Кларк и Фон Триппс, что стоило жизни немцу и нескольким зрителям. Там же, в 1970-м погиб Йохен Риндт, и стал затем чемпионом мира посмертно… А в самой Ascari, бывшей когда-то скоростным поворотом, в 1955-м на тестах разбился Альберто Аскари.

Монца всегда было храмом скорости. Где храм — там алтарь, где алтарь — жертвы. Монца убивала не чаще других автодромов, просто были такие времена… А сейчас, в наше, мирное время, именно здесь, на внешней стороне Rettifilio находятся самые лучшие лотки с сэндвичами на автодроме. Пересечь прямую можно по двум мостам над трассой, и на другой стороне, у входа в паддок, можно найти прекрасный книжный магазин. По дорожкам в этой части автодрома катят из боксов в трейлеры машины F2 и F3, развозят резину, и в образовывающихся здесь пробках за рулём постоянно видишь знакомые лица.

Для водителя, особенно в чужом краю, важна наблюдательность. В одно из своих посещений Монцы я немного заплутал, но разглядел в проезжавшем мимо авто профиль Себастьяна Буэми, тогдашнего тест-пилота Ред Булл. Я пристроился за ним, успешно добрался до трассы и не раз вспоминал его с благодарностью, потому что жители города Монца до обидного мало могут помочь с ориентированием на местности.

Монца — одна из немногих трасс, где купить билет general admission, то есть с правом доступа во все не занятые отдельными трибунами точки вокруг трассы, имеет смысл больший, чем покупать места. Например, старт стоит хоть раз посмотреть с насыпи на внутреннем радиусе Curva Grande, неподалёку от стоянки грузовиков команд Ф1. Да, первый поворот оттуда не видно. Зато ощущения от проносящихся практически у тебя под ногами болидов, идущих плотной группой на первых кругах — непередаваемы. Видимость в Roggia, к сожалению, похуже — в зоне торможения трасса находится чуть выше уровня земли, и заглянуть поверх ограждения становится почти невозможно. Зато в Roggia есть несколько трибун general admission, на которые люди приезжают в четверг, селятся рядом с ними в палатках, три дня жарят в парке шашлыки — всё ради того, чтобы застолбить место на верхней точке трибуны — вот оттуда вид и правда очень хорош.

В Lesmo подкупает возможность подойти к машинам вплотную, их, кажется, и правда можно потрогать рукой, настолько близко к трассе расположены там отбойники, и так близко к ним пролегает гоночная траектория. Вниз по прямой Serraglio с её небольшим изгибом можно дойти до места, где «новая» трасса пересекает овал, уходя в тоннель под северным бэнкингом. Во времена нетурбированных моторов V10 и V8 это место было меккой аудиофилов от автоспорта. На полных оборотах, на верхней передаче машины врывались в этот маленький тоннель, и звук мотора вдруг собирался весь в одной точке. И в этой точке вздрагивал мир.

Когда машина Ф1 входит в тоннель в Монако и разгоняется по нему, ты слышишь уже не машину, а тоннель, — как он пугается, как дрожит, как пытается хоть как-то разогнать эти волны всесокрушающего звука. Тоннель в Монце не такой, — короткий, от силы метров десять, он соберет звук мотора лишь на секунду, и затем отпускает его, но именно в эту секунду на входе в тоннель можно закрыть глаза и убедиться в том, что на уровне инстинктов, подсознания, восприятие больше всего поражает именно звук. Когда видишь машину в движении, уходит какое-то время на то, чтобы разобраться, понять происходящее, оценить, насколько она быстра. Со звуком это происходит мгновенно, услышавший — вздрогнет. Не успеет проанализировать, но уже будет поражен. И да, в это место определенно стоило сводить ребят, одобрявших нынешний, образца 2014 года, регламент на тихие, аморфные турбированные моторы.

Ascari — хорошее, но очень уж людное место с высокими трибунами. Хочется обзора, но чем выше забираешься, тем дальше оказываешься от трассы. Спускаешься ниже — и перестаёшь видеть весь поворот. А поворот очень хорош — это самая быстрая из шикан Монцы, и в ней очень хорошо видно, чего стоит шасси, как работает недогруженная аэродинамикой машина на входе в поворот и при смене направлений дальше.

В Parabolica, как и в Roggia собирается основной костяк тиффози. Это те самые люди, которым плевать на то, кто сидит за рулём красных машин. Им главное — чтобы машины были красные, чтобы ездили быстро. Это очень располагающая к себе простота восприятия. Едет красная машина — ори во всю глотку, что есть сил. Вот и вся история. Вот и все кубки, победы, технические достижения и финансовые успехи. Красное это хорошо. Мир становится понятнее и лучше. Прекращаются войны, уходит неопределенность и тревоги. Красные машины самые лучшие. Человек, который в это верит, достигает просветления, пусть всего лишь на время от старта до взмаха клетчатого флага, но это просветление нужно на самом деле каждому, просто не каждый об этом знает.

В Параболике можно хорошо, на всю гонку засесть на платной трибуне на внешнем радиусе трассы, и любоваться набегающими на тебя машинами, их торможением и разгоном к стартовой прямой, нырком к апексу поворота — и дальше на слух становится понятно, точно ли попал гонщик на вход в поворот, потому что раскрывающийся радиус Параболики коварен, на него можно рассчитывать, но положиться целиком нельзя. На стартовую прямую нужно вывезти максимальные километры в час, поэтому разгон от Параболики должен быть чистым и непрерывным. В итоге разгоняется пилот в повороте, в повороте же выходит на полные обороты, и дальше наблюдает за тем, как на его левое колесо надвигается край трассы… И если всё получается правильно — то мотор не захлебнётся где-то там между деревьев из-за приподнятой ноги с педали газа, а будет петь, удаляясь, и в тот момент, когда гонщик выйдет на стартовую прямую, и увидит впереди, в длинном коридоре деревьев Альпы, — вот тогда круг будет по-настоящему хорош.

А ещё Монца всегда удимительно дружелюбна. Желтеющие листья, тени под ногами, запах земли и шашлыков, и как бы ни было шумно в дни Гран-При — в Королевском парке всегда есть, где спрятаться, засесть с бутылкой вина поодаль от толпы. Монца — это такое спокойное счастливое детство. Это как в гости к бабушке. Как последние дни лета. Знаешь точно, что и как будет. Раз за разом, год за годом, одно и то же. И думаешь, Господи, только бы оно и не кончалось!…

Boris Zakharov

Written by

телеграм-канал НЕПОПОВ F1 https://t.me/nepopovf1