Билет

Открывается дверь — мощный белый свет вспарывает темноту коридора.
- Друзья, заходите, — слышится голос. — Заходите по одному.
Всего минуту назад вон те двое оживленно обсуждали Глуховского. Парень у стены копался в телефоне, девушка справа отвечала кому-то в мессенджере, а женщина лет тридцати пяти с сухим лицом и строгими, бледными губами выглядывала в окно и беспокойно интересовалась у спутницы, долго ли продлится ливень. Теперь же все они — звенья цепочки, протянувшейся в белый провал аудитории, и я среди этих звеньев.
- Проходим, берем билеты, затем садимся и готовимся, — произносит голос, казалось бы, изнутри самого этого белого света.
Но нет, выглядит его владелец вполне буднично — серый пиджак из синтетической шерсти, внимательные глаза, высокий лоб, очки в бурой оправе. Но я сейчас мало думаю о том, кто он такой, и едва подмечаю детали. Взгляд падает на квадратики билетов, расставленные в шахматном порядке на парте, углом стоящей к столу комиссии. Белые, немного неловко нарезанные батальончики смыслов. За одним из них — или успех, или провал… “Ах, сейчас бы схватить один, увидеть, что попался неудачный, и быстренько замешать обратно”, — думаешь ты. Но нет, тут бакалавриатские штучки не пройдут — детство кончилось. Сейчас пан или пропал. Ты пытаешься разглядеть буквы текста на обратной стороне бумажки: а ну как угадаешь текст, и можно будет выбрать… Нет, ничего не видно, только абзацы: тут один, там пара абзацев. Можно выбрать лишь текст подлиннее или текст покороче, но это бессмысленный выбор. О чем интереснее рассуждать: о трех абзацах Донцовой или об одном предложении (“Продаются детские ботиночки, неношенные”)?
Как же тогда выбирать? Пустым перебором? Так ведь это значит признать себя самым “тру” фаталистом лермонтовского разлива: твоя пуля так или иначе тебя настигнет, как бы ты от нее не бежал. Но в эпоху Илона Маска и Сергея Брина разве разумно верить в некий фатум?
С другой стороны, что же поделать? Наверняка математик мог бы быстро выяснить, сочтя неизвестные с известными, какой из тридцати билетов брать стоит, а какой нет. Но я не математик, я гуманитарий. Рука тянется к столу, и все, что мне остается — молиться тому невидимому Ахура Мазде, который наверное раздает халяву в ответ на запросы студиозусов и к которому обращаются даже те, кто в Бога никогда не верил и не планировал верить в ближайшем будущем.
Как же в прошлом принимали экзамены без билетов? — думаю я. Человек просто входил в аудиторию, садился на стул перед комиссией (тогда еще носили парики, и этот рядок мужчин с буклями должен был уморительно выглядеть) и отвечал на вопросы. Вспышка, безумие, перестрелка. Оттуда, отсюда, туда на тебя косят глаза, в любой момент могут спросить все, что угодно, а у тебя ни списка вопросов, ни билета, а лишь твои голые знания и тот самый Ахура Мазда где-то в небесах.
Нет, современный экзамен похож скорее на дуэль. Или на русскую рулетку. Или фатум тебя, или ты — фатум. Кто-то кого-то обязательно побьет. Может, это наше с ним развлечение XXI века: в дуэли и русскую рулетку никто не играет, зато переброситься кусками бумаги никто не прочь. Это как в покере, когда…
- Молодой человек, вы билет брать будете?
