«Если ты ловил кого-то вечером во ржи…»

Хочу начать с того, что я люблю Холдена Колфилда. И Сэлинджера я люблю. И даже не знаю, из-за кого именно перечитываю «Над пропастью во ржи» уже раз четвёртый или пятый. Они оба для меня много значат: и автор и его литературный герой. Думаю, по этой причине меня расстраивают те, кто нелестно отзывается о Колфилде, говоря, что герой из него никакой, а язык в книге просто ужасный. Ну как такое можно говорить о Сэлинджере?! И ведь эти люди не станут ничего больше читать у автора только потому, что вбили себе в голову небылицу про скупость языка. Это надо было такое придумать вообще!
Но обо всем по-порядку.
Сэлинджер один из немногих авторов, с которыми я хотела бы поговорить («А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется».): о Колфилде, о солдате из рассказа «Тебе, Эсме, — с любовью и убожеством», о Зуи и Симоре, ведь каждый раз, когда я дочитываю (перечитываю) книгу автора, я думаю: «вот было бы здорово обсудить происходящее с ним самим!» Если у вас возникают подобные чувства, вы знаете, как это круто и какой это уровень любви к творчеству определенного писателя.
Самое интересное, что Сэлинджер умер относительно недавно и родись я в другом месте, все могло бы быть иначе. Но что самое для меня ужасное: узнала-то я об авторе уже после его смерти!
Мне было семнадцать, когда я впервые прочитала роман про Колфилда и это была любовь с первых страниц. Некоторые говорят, что семнадцать — это уже поздновато для этой книги, но в чем тут логика мне не совсем понятно. Ничуть это не «поздновато». И двадцать — не поздновато. И тридцать пять. Просто восприятие романа будет уже совсем другим, но это не отменяет его значимости.
Роман гениальный, с какой стороны ни посмотри. Негениальные вещи не меняют людей, не цепляют, не заставляют задуматься. Тут же история такая, что даже сам того не желая, призадумаешься, такой уж этот Холден — сплошные вопросы.
Почему мне нравится Колфилд? Все просто: ему не безразлично. Не безразлично то, где он находится, не безразлично то, кто его окружает, не безразлично то, куда он движется по жизни. И пусть он не знает, куда податься, пусть не видит цельного будущего, но он об этом думает. И думает постоянно. Пытается переступить через жизнь, которая навязывается обществом. Пока взрослые переживают за его успеваемость в школе, он переживает о том, что он вырастет снобом, будет работать на нелюбимой работе и «выставляться напоказ», и вся его жизнь в итоге превратиться в «липу».
(А почему мне нравится Сэлинджер — отдельная тема для полноценного эссе, к которому я пока морально не готова).
Многие не понимают Колфилда и умудряются связать две вещи, которые ну никак связывать нельзя, ведь даже автор даёт подсказки: его манеру рассказывать и его низкую успеваемость. А подсказка в том, что английский язык дается Холдену отлично (причем в тексте романа это всплывает ни раз и ни два). Так что все у него в полном порядке с изложением собственных мыслей.
Лучше скажите мне: вы сами в подростковом возрасте думали и рассказывали что-либо литературным языком? А сейчас? То то и оно.
Живой язык — это преимущество Холдена, но никак не наоборот. Читаешь и веришь в то, что герой — обычный подросток.
Не буду отрицать, что роман несколько депрессивный: герой не раз упоминает о том, что ему тоскливо и одиноко, он не может спокойно спать, часто плачет, сам того не желая, и находится на грани нервного срыва. Но на мой взгляд, это то, о чем нужно писать, тема, которую нельзя табуировать. И Сэлинджер справляется с этим отлично: он не начинает жалеть героя, вместо этого он показывает читателю, что герой пытается преодолеть себя, пусть и не всегда действенными способами.
Ну и давайте, напоследок, ещё о банальном — об актуальности. Роман вышел в печать в 1951 году, а ощущение, будто совсем недавно. Добавить Холдену смартфон, убрать некоторые детали о войне и готово: современный роман о взрослении. Можно ли предположить, что и через следующие семьдесят лет думающие ребята будут задаваться теми же вопросами, что Колфилд (и я сейчас не про уток в парке)… а почему, собственно, и нет?
Так что в каком-то смысле бессмертность роману обеспечена: ещё одно подтверждение его гениальности.
Да, я люблю этот роман и не говорю о его недостатках, потому что просто отказываюсь их видеть: держу пари, что книга многим не нравится и они с радостью стали бы меня переубеждать в том, что она хороша. Что ж, пусть попробуют, уже было, проходили.
В завершении скажу: читайте роман в любом возрасте. Перечитывайте. И думайте прежде чем обвинять героя (а с ним и автора) в скупости изложения мыслей и, цитирую, «плохом языке».
