Маршрутка

Если присмотреться, то можно увидеть что половина мужиков в маршрутках кладут руку на ручку впереди стоящего кресла. И на поворотах наклоняют тело. И сурово смотрят в окно, чуть заметно хмуря брови, когда синий ниссан слишком близко прижимается к борту. Потому что они не пассажиры желтой унылой маршрутки, добирающиеся в духоте и вони на жалкую каторгу. Нет. Они водители лексусов, фордов, тойот и других транспортных средств повышенного комфорта, с кондиционером и телочкой на заднем сидении. И работа у них не каторга, а удовольствие на пятом этаже стеклянного бизнес-центра с бесплатной столовой и коллегой в галстуке. И вообще они не на работу едут, а в аэропорт и голова занята не тем, у кого занять до зарплаты, а где припарковать автомобиль на те две недели, пока они будут поражать воображение обслуживающего персонала своей щедростью и любовью к омарам с авокадовым соком по утрам. А потом до вечера плескаться в океане и подставлять смуглую подтянутую жопу горячему тропическому солнцу. И вокруг никого не будет. Ну вот только телочки. Потому что это, во-первых — частный остров, а во-вторых — это их личный остров, купленный на честно заработанный процент от продажи любой ***ни, которая стоит целого острова. Технологию, допустим, можно придумать и продать. Или лекарство от всех болезней. Там не понятно, что за технологию, но от нее все будут тащиться.

А тут — хоп — и просят “Передайте на Толбухина”. Мужичок в реальность возвращается, а на лице еще капли океана, стояк легкий от обилия телочек, загар уже крепко на шее взялся. Осоловело смотрит на пятерочку:
- Где?
- На Толбухина. Заднюю.
Передает и снова крутит баранку… Может, болида? Как та машина называется, что на ней эти малолетние пидорасы по ночам гоняют… Субару! О! Крутит баранку субару, оранжевого с черным полосами на капоте. Ночной город. Фонари. Вот. И телочки. ****ь. Не то.

Мужичок шевелит усами, чешет плешь на макушке. Непонятно как на остров вернуться. Сидит унылый. За окном хрущевки шеренгой выстроились и на мечты наступают своей убогостью. Телефон достает почту проверить. С умным видом читает рассылку с пятничными сиськами, вроде это не сиськи, а письмо от Обамы. Телефон даже в сторону отворачивает, чтоб не подглядывали. Дела ж государственной важности.
“Дорогой, Николай Петрович! Пишет тебе президент америки Обама. У нас тут вообщем совсем жопа. Хаос и запустение. Хотим предложить тебе контракт на неделю, заплатим миллион долларов”

Хорошо. Жизнь налаживается. Мужичок снова за руль берется. Плешь быстренько зарастает густой шевелюрой. Что-то в поясе давит — ой, да это ж косые мышцы полезли. Уже чувствуется приближения стояка. Уже слышны визги телочек с пляжа. Вот-вот-вот. Мячик волейбольный летает. Ну наконец -то — родной остров! Я дома.
А вторая половина мужиков за ручку не держаться. Они водить не любят. Да и нафига водить — вот же водитель рядом. Куда вас, Анатолий Олегович, отвезти — в офис или в баньку вначале? В баньку, конечно. В баньку, в баньку. И баб каких-нибудь не помешает. Ну зачем же вам, Анатолий Олегович, “каких-то”? Такому человеку как вы “какие-то” не положены. Вам только самых лучших. Вроде той смугленькой из первой части Форсажа. Да-да, ее и возьмем, а то, действительно, такому человеку как я и…

Хлоп-хлоп по плечу:
- Мужчина, уступите место бабушке.
Вот же влезла. Ну пусть сядет. Баня не куда ж не денется — еще назад с каторги ехать. Часов восемь выдержать среди всех этих коробок и артикулов. Час на обед. Макароны, булочка с маслом. 11 перекуров. Директор гандон. Мужики, кто полтинник до понедельника одолжит? Иди сам ищи свой арикул 2567А/13, а я домой… и банькааа. И снова личность. Снова нужен. Снова уважают.

Только напрягают деньги передавать. Сложно до выхода дойти и самому заплатить?
Спросонья ж разного натворить можно. Даже вот если самого лютого бандеровца в пять утра криками “Подъем! Немцы наступают!” разбудить, то и он из автомата за родину и сталина начнет отстреливаться. В себя придет, а на него жена перепугано смотрит. Голая на краю постели сидит, пододеяльником грудь прикрывает и говорит “Ти шо, здурів?”. Мозг штука хитрая. Только и ждет чтоб в баню к бабам засунуть, довести до кондиции, а потом внезапно очухаться. А ты как дурак потом.

А бабы многие тоже “едут” куда-то. Сидит, сидит, а потом вдруг телом наклоняется в сторону. Глаза стеклянные. Загар проступает. Брызги океана с ресниц тушь смывают. И видно что хорошо ей. Что наладилось все. Что лучше может быть лишь как в том фильме… где еще эта была… как же ее? Рыжая такая.