Драматург должен прорицать

«Мы против трендов. Когда вечно указываешь пальцем, куда идти — людям, стране или театру — немудрено стать флюгером»

Арт-директор Театрального центра им. Всеволода Мейерхольда и организатор фестиваля «Новая драма» в ЦИМе Елена Ковальская рассказала Culttrigger о возрожденном фестивале, прорицателях-драматургах, моде на современную пьесу и исследованиях действительности.

Илья Панин: Давайте восстановим хронологию. Как вообще появился фестиваль «Новая драма»?

Елена Ковальская: Он родился в 2002 году по инициативе директора фестиваля «Золотая маска» Эдуарда Боякова совместно с Еленой Греминой и Михаилом Угаровым, которые чуть позже основали Театр.Doc. В то время они были руководителями фестиваля молодой драматургии «Любимовка». А «Золотая маска» была молодым фестивалем, назначившим тренды. Меня и Алену Карась, двух московских критиков, интересовавшихся современной драматургией, пригласили составлять программу первого фестиваля. У «Новой драмы» длинная переменчивая судьба: он делался командой «Золотой маски», потом командой московского театра «Практика», пермского театра «Сцена Молот», то есть командами Эдуарда Боякова, и сошел на нет, когда Эдуард Бояков отошел от театра. Центр Мейерхольда, фигурально выражаясь, поднял упавшее знамя.

И. П.: Каким он будет «Новая драма» в ЦИМе?

Е. К.: Он будет меняться вместе с действительностью новой драмы. В этом году это фестиваль режиссерских дебютов по классике и новинкам новой драмы. По сути, это фестиваль-школа. Молодой режиссер ставит автора — нового, или того, о которого уже не один режиссер сломал зубы — и спектакль обсуждается профессиональным кругом: опытными драматургами, режиссерами, художниками, критиками. Это что касается формы фестиваля.

Второе. Изначально фестиваль «Новая драма» был зонтиком, под которым собрались самые разные проявления новой драмы — Николай Коляда с его театром, Квартет И, «Пластилин» Кирилла Серебренникова. Мы тоже пытаемся соблюсти разнообразие. Мы не хотим ограничивать тенденцией живой переменчивый процесс. И главное — это фестиваль пьес, в которых есть потенциал для театра будущего. Для меня новая драма началась, когда пьесу живого молодого драматурга, еще и девочки, поставили в Мастерской Петра Фоменко («Таня-Таня» Оли Мухиной. — КТ). Это была бомба.

Вокруг ставили Чехова-Шекспира, либо коммерческую пьесу, а тут — похожий на тебя человек. Причем пишущий дико талантливо, но поперек драматургических норм. «Таня-Таня» была вызовом всей театральной практике, театру, какой он есть, и продолжению театра, которого еще нет. Смысл новой драмы в этом и заключается: это проекция на сегодня театра будущего, а не пьес, отвечающих сегодняшней моде или конъюнктуре. Есть пьесы, к которым театр пытался, но так и не смог подобрать ключи. Они и сегодня сохраняют свой потенциал новизны. Другие пьесы — с пылу с жару, и про них сложно сказать, что они — новость или ошибка. Мы в нашем фестивале попробовали собрать такие пьесы.

И. П.: Почему фестиваль решили воскресить только в этом году?

Е. К.: Команде ЦИМа четыре года. Всего четыре года. Государственный театр — громоздкое дело, он очень медленно раскачивается. Так что и мы, и «Гоголь-центр», и «Электротеатр» — команды, которые пришли в театр в 2012–2013 годах при министре культуры Москвы Капкове, до сих пор учимся управлять театром. Команда Виктора Рыжакова в ЦИМе состоит из людей из негосударственного сектора. Да и театр наш необычный. У него нет своей труппы, он работает с десятками театральных групп. Сейчас мы чувствуем уверенность в своих силах.

И. П.: В чем ключевое отличие возрожденного фестиваля от прошлого?

Е. К.: Прошлая «Новая драма» была коллекцией лучших спектаклей. Мы продюсируем спектакли сами.

И. П.: Как финансируется фестиваль?

Е. К.: Из собственных средств ЦИМа.

И. П.: На какой итог вы рассчитываете? Что должно получиться?

Е. К.: Мы рассчитываем стать площадкой пьесы, анализирующей прошлое и заглядывающей в будущее, в том числе, и будущее театра. Это стартовая площадка для драматургов, режиссеров, сценографов. То есть площадка, где можно рискнуть и не страшно провалиться. Но можно и взлететь.

И. П.: Как бы вы могли описать современный театр сейчас?

Е. К.: Современный театр — междисциплинарная практика, микс всего со всем. Он всюду и нигде. В нем исчезли барьеры между дисциплинами, между любителями и профессионалами. Теоретики называют его постдраматическим, в противоположность драматическому. Все так. Но среди всех участников этого процесса я вижу драматурга, чья профессия — прорицать. У талантливых драматургов есть такое свойство — они не только выражают дух времени, но и предсказывают будущее.

И. П.: Как себя сейчас чувствует современная драматургия? Она на подъеме, на спаде?

Е. К.: Она развивается, но она не в моде.

И. П.: Есть авторы, но на них нет спроса?

Е. К.: Спрос есть, моды нет. Это же разные вещи. Хлеб всегда будут есть, но хлеб не обсуждают.

И. П.: Почему новая драматургия идет всего в нескольких московских театрах?

Е. К.: Да нет же, она идет по всей стране. На театральном фестивале «Золотая маска» даже номинация появилась — современная пьеса. Современная пьеса в нулевых шла по преимуществу в Москве. Сегодня она идет по всей стране. В нулевые писались дерзкие, провокативные пьесы, протестующие против положения вещей и в обществе, и в театре. Сегодня молодые пишут пьесы для нормального театра о том, что жизнь, в сущности, неплохая штука. В нулевых ставили сердитых парней. Сегодня много ставят молодых женщин.

Бывшая «Новая драма» утверждала тренд социокритической пьесы. Мы будем показывать новую пьесу в ее многообразии. Мы против трендов. Когда вечно указываешь пальцем, куда идти — людям, стране или театру — немудрено стать флюгером. Лидер старой «Новой драмы» Эдуард Бояков в 2012 году поставил «Источник» Айн Рэнд, а через полгода вдруг стал государственником. Мы стремимся к адекватности: новая драма — это чрезвычайно широко, и фестиваль ее имени должен быть широким.

И. П.: Если даже она идет везде, то наверняка лишь на какой-нибудь одной площадке в городе.

Е. К.: В крупном городе как правило есть театр драмы, ТЮЗ, театр кукол и музыкальный театр. В драмтеатре непременно есть малая сцена. Там новая драма и идет. Есть, наверное, такие медвежьи углы, где играют только классику и ерунду. Но я их не знаю. Даже у Татьяны Дорониной есть современная пьеса, она ставит Юрия Полякова.

И. П.: Мне казалось, что то препарирование общества, те смелые, порой весьма радикальные высказывания, которые есть в новой драме, у широкой аудитории не востребованы.

Е. К.: Старая «Новая драма» создала стереотип, что новая пьеса — это социальная критика с порцией мата. Совершенно не обязательно. Елена Гремина, столп этого явления, пишет классные исторические пьесы. Одним из главных спектаклей новой драмы нулевых был «Облом офф» Михаила Угарова по мотивам романа Гончарова. Максим Курочкин пишет, грубо говоря, фэнтези. Оля Мухина — про любовь. Павел Пряжко — про людей.

И. П.: Новая драма как-то может соотноситься с консервативной повесткой, со скрепами, которые сейчас навязывают?

Е. К.: Театр должен соотноситься с реальностью, а не с государственной культурной политикой.

И. П.: Власть же может придти и сказать, «что-то у вас чересчур сложно все, закрывайте».

Е. К.: Слушайте, Конституцию, свободу слова и свободу творчества еще не отменили. У нас идет пьеса про войну на Украине — «Саша, вынеси мусор», там мертвые встали родную землю от русских защищать. Мы не скрываем его, он даже номинировался на «Золотую маску».

И. П.: А если кто-то случайно увидит, оскорбится, как сейчас водиться, и стуканет «куда следует»?

Е. К.: Думаю, есть символические фигуры, в отношении их и совершаются действия со стороны государства для устрашения остальных. Есть символическая фигура Театр.DOC, есть символический Кирилл Серебренников и Гоголь-центр. Их кошмарят, чтобы остальным было неповадно. Мы не модные, и это дает нам свободу. Мы дорожим ею, поскольку ЦИМ — это тьма независимых компаний. Если из ЦИМа уйдет наша команда, не факт, что политика ЦИМа останется той же.

И. П.: Новая драма была очень шумной, она прямо кричала.

Е. К.: Было дело.

И. П.: А сейчас современная драматургия кричит или больше занимается исследованиями?

Е. К.: Она разная. Но нам интересна та, которая изучает действительность и заглядывает вперед. Новая драма, которая кричала о несправедливости, сделала свое дело: разбудила общество. Можно и так сказать. Думаю, я то что называется активный гражданин благодаря новой драме. Фестиваль молодой драматургии «Любимовка», в котором я семь лет принимала участие, был крупнейшим волонтерским движением в российском театре. Сегодня, когда страна разворачивается в неопределенном направлении, назовем его консерватизмом, снова интересно заниматься новой драмы — ведь она изучает реальность и строит прогнозы.

Подписывайтесь на странички Culttrigger в Facebook, Instagram, Вконтакте, Одноклассники, Twitter, Telegram, YouTube

Like what you read? Give Culttrigger a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.