Дух формирует среду

В ста километрах от Москвы находится один из лучших музеев Европы — Егорьевский историко-художественный музей — с богатейшей коллекцией живописи, керамики, изделий из стекла, металла, дерева, кости: Культтриггер узнал, как «горстка неравнодушных» воскрешала старину

Текст: Илья Панин

Любопытные достопримечательности есть не только в исторических краевых центрах, городах Золотого кольца и миллионниках. Взять тот же Егорьевск. В провинциальном городе, где проживает всего 73 тысячи человек, процветает удивительный музей с богатейшей коллекцией, притягивающей туристов.

Центральная улица (конечно же, Советская) выглядит достойно: отремонтированные дома, старинные постройки рубежа XIX-XX веков, обилие магазинов, даже современные автобусные остановки.

На бывшей Соборной площади в изящном особняке XIX века купцов Никитиных находится Егорьевский историко-художественный музей.

Как купец решил народ просвещать

Еще в начале XX века местный текстильный фабрикант Михаил Бардыгин решил создать музей. Он вдохновился этой идеей, видимо, благодаря супруге — Глафире Постниковой. Ее брат Владимир Постников — крупнейший московский антиквар, выходец из старинной купеческой семьи суконщиков, у которого на Тверском бульваре был магазин «Былое». Экспонаты, поступавшие в егорьевский музей, проходили тщательный анализ крупного эксперта.

В целом, этот музей можно было назвать музеем дизайна и промышленности, так как здесь оказывались лучшие образцы производства и народного промысла, которые могли украсить любое центральное собрание страны.

В 1911 году музей открылся в здании библиотеки-читальни при фабрике Бардыгина, а к 1917-му планировалось построить уникальное здание по последнему слову техники и проекту самого Алексея Щусева — даже было выкуплено место в центре города. Эскиз до сих пор хранится в Музее архитектуры имени Щусева в Москве. На нем видно, что сооружение должно было представлять собой башню, а посетители, вероятно, могли подниматься на лифте на последний этаж, откуда можно было посмотреть весь город, а потом — спускаться по спиральной лестнице вниз, в залы.

Сам Бардыгин хотел сделать музей образовательным центром города. Но его планы не осуществились. Период расцвета закончился в 1917 году — собрание складировали и вывезли из помещения. Через пять лет, в 1922-м, его открыли снова: сперва, как музей древностей, потом как Егорьевский рабочий, а в качестве краеведческого он просуществовал до 1991 года. Бардыгин с семьей эмигрировал из России в 1923 году.

Музей-праздник

Внутри сразу бросается в глаза необычная и яркая роспись стен и потолка — все выполнено в красно-желто-зелено-голубой гамме.

Чтобы создать запоминающийся облик пространства, пригласили музейного дизайнера Евгения Розенблюма. Когда он придумал нестандартное решение — с обилием красок, света, ощущения музея-праздника — сотрудники, конечно, сопротивлялись. По словам директора, они боялись, что броские интерьеры приглушат звучание самих экспонатов, но Розенблюм доказал, что лучшие образцы изделий народных творцов всегда создавались для украшения, поэтому атмосфера праздника будет аутентичной. К счастью, у него получилось обосновать свою концепцию, где все узоры придуманы на основе старообрядческих орнаментов.

Уже к 1913 году в музее удалось собрать коллекцию из 10 тысяч экспонатов. Сейчас его фонд разросся до 24 тысяч. Сюда входят: картины и иконы, резное и расписное дерево, кость, стекло, хрусталь, фаянс, одежда, оружие и многое другое. На формировании коллекции сказался купеческий взгляд на жизнь — предметы производства лучших заводов России XVIII-XIX века, собрание «курьезов», «потешек», «обманов», иными словами, «вещиц с секретами». Они помогают устанавливать контакт с посетителями, снять напряжение от обилия информации.

В парадном зале — десятки картин, здесь же проходят концерты: небольшая сцена, два рояля и одна из главных достопримечательностей — интерактивная витрина с отборными экспонатами из стекла и хрусталя XVIII-XIX века: стопки, стаканы, флаконы, вазы, стеклянная пороховница — цветные и с гравировкой. Причем все это сделано на лучших фабриках страны, вплоть до Императорского стеклянного завода. Есть предметы из сервизов для яхт «Держава» и «Ливадия» императоров Александра II и Николая II, пасхальные яйца эпохи Николая I.

Следующие залы на двух этажах заставлены и завешены гуще и, за исключением картин, все экспонаты очень грамотно расположены. Это предметы из основных центров художественного металла в XVIII-XIX веках — уральских заводов Демидовых и Осокиных, оловянная посуда, знаменитая холмогорская резьба по кости (слоновой, мамонтовой, моржовой), резьба по дереву, акватинты (вид гравюры, офорта) начала XIX века, подаренные Бахрушиным (Бардыгин был с ним в родстве), на которых изображен день английского крестьянина.

Еще один любопытный пласт коллекции — живопись. В фондах практически нет громких имен, все работы созданы провинциальными художниками, причем авторы большинства работ — неизвестны: портреты представителей разных сословий, виды городов, монастырей, изложение сюжетов священного писания. В собрании много старообрядческой живописи, так как после церковного раскола многие скрывались от преследований в этих болотистых местах.

Прорицания Корейши — в XXI веке

С 2006 года музей стал участником конкурса «Меняющийся музей в меняющимся мире» благотворительного фонда Владимира Потанина, получил несколько грантов, на которые начал создавать интерактивные экспонаты, чтобы стать более современным и интересным.

У витрины, где выставлены предметы из стекла, есть несколько режимов работы. Их можно выбрать на сенсорном экране.

«Первый режим реагирует на движение посетителей. Если гость стоит близко и при этом делает какие-то движения, то звучит специально написанная музыка, напоминающая хрустальный перезвон, а подсветка становится динамичной. Если отойти, то стекло замолкает, — рассказывает заведующая художественным отделом Елена Зубова. — В следующем режиме каждый экспонат внутри витрины, а их 124, подсвечивается по-разному: от холодного белого цвета и до ярких оранжевых красок. Третий — викторина, когда на экране нужно ответить на вопрос, после чего правильный ответ будет подсвечен».

В другом зале можно получить «предсказание» от местного юродивого прорицателя Корейши. После того как приложишь руку к специальному экрану, тебе ответит инфернальный голос. Просто, доходчиво, и работает, то есть, завлекает. Что еще нужно?

Музейщики собрали множество высказываний Ивана Корейши — реального юродивого, который был широко известен в конце XVIII — начале XIX века. Занятно, что раньше местный юродивый мог произнести гораздо больше фраз, но «нехорошие» решили убрать.

Еще одна гордость музея — проект «Четвертое измерение». Маленькая комната с зеркалом в полный рост и датчиками движения. Когда гость заходит в помещение, то зеркало «оживает» и начинает показывать записанные видеоролики. Экскурсоводы дистанционно могут выбрать один из восьми сюжетов. Все ролики сделаны силами сотрудников. Это исторические миниатюры, где рассказывается о назначении экспонатов или проведении обрядов в аутентичной стилизации.

Гвозди — на трубы

После 1945 года экспозиция и фонды музея находились в небольшом здании, бывшем купеческом доме. В штате тогда было всего шесть человек, включая смотрителей.

Горстка энтузиастов решила в 1989 году, наперекор всему, восстановить музей и вернуть коллекции ее величие. Получив от города заброшенный на протяжении многих лет «дом купцов Никитиных» постройки середины XIX века, они регулярно писали в местную газету, выступали на радио, рассказывали о ходе работ, водили в «полуразвалины» людей, объясняли, как все будет происходить дальше.

«В то время казалось, что все рушится, и ничего нельзя возродить, — вспоминает директор историко-художественного музея Наталия Артемова. — Мы попросили у города полуразрушенный особняк и десять лет его реставрировали. Ну, особняк — это громко сказано. Весь второй этаж, где мы сейчас сидим, двенадцать лет пустовал. Во дворе сгорела угольная котельная, и помещения не отапливались. Голландские печи местные жители разобрали на свои нужды, в крыше были гигантские дыры, перекрытия провисли, а в левом крыле располагались склады промышленных товаров, где был земляной пол.
Мы пытались найти подрядчика для реконструкции, но от нас все отказывались, понимали, что даже если будут деньги, то негде взять материалы. Тогда существовало госпланирование, и было крайне трудно попасть в план, по которому снабжалась стройка. В один год можно было получить кирпич, а только на второй год — раствор. Мы постоянно носились с бумажками, чтобы нам что-то согласовали, выделили, пробили, дали лимиты.
Впрочем, даже бумага на получение кирпича вовсе не означала, что его хватит на всех. Строители приезжали на кирпичный завод и оказывались в хвосте большой очереди. Люди ночевали, чтобы получить стройматериалы. Это продолжалось года два-три, потом появились материалы в свободной продаже на рынке, но кончились деньги. Гигантская инфляция. Творилось что-то невообразимое. Опять же, с помощью города получили возможность взаимозачета. Предприятиям нечем было платить налоги в казну, и им сказали: “Ну ладно, вы даете, что у вас есть — гвозди, железо, кирпич, ткани, а мы распределяем бюджетным учреждениям”. Мы стали ходить по предприятиям, смотреть, что осталось на складах. Приходилось брать ненужные товары и выходить с ними на московскую товарную биржу, чтобы обменять их на трубы, балки, кровельное железо.
Об этой эпопее можно рассказывать бесконечно».

«Мафия», концерты и авторские короткометражки

«Период 1990-х дал нам свободу — до нас никому не было дела. Жесткое методическое руководство, когда все краеведческие музеи строились по единой методичке, ушло в прошлое. Мы экспериментировали, создали необычную экспозицию, думали, что она привлечет к нам неиссякаемый поток посетителей, а плодами нашей деятельности можно наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Года два музей был наполнен посетителями, но город небольшой, туризм в стране погиб, и залы стали пустеть», — объясняет Артемова.

Сейчас сюда ежегодно приходит порядка 43 тысяч человек, а если считать вместе с посетителями массовых мероприятий, то наберутся все 60 тысяч. Туристы в основном едут из Москвы, окрестных городов и областей — в год их около 25 тысяч. Правда, в последнее время все меньше. В музее это связывают с кризисом, падением уровня жизни и проблемами в туризме.

Так как у музея весьма большая постоянная аудитория, то приходится постоянно что-то придумывать, интерпретировать, искать новые способы коммуникации.

Для пенсионеров есть клуб «Золотой запас», где ежемесячно устраивают встречи, обсуждают историю города, и от старожилов получают полезную информацию.

Для детей и подростков — целая россыпь активностей, причем стараются быть современными и актуальными: организовали интеллектуальный клуб «Что? Где? Когда?», играют в «Монополию» с привязкой к истории развития экономики Егорьевска и предложениями на будущее, проводят квесты, игры в «Мафию», где действующими лицами выступают реальные жители города XIX века. Кроме того, музей предоставляет площадку для молодых исполнителей, обеспечивает их рекламой, афишами, собирает публику и даже выплачивают гонорары музыкантам и певцам. Огромным спросом пользуются новогодние елки — билеты начинают заказывать еще летом. Сотрудники придумывают сценарии, связанные с историей города и края, рассказывают о племенах, проживавших здесь раньше.

«Одна из основных миссий музея — решение социальных проблем. Часто люди не реализовывают себя. Вот музыканты и художники заканчивают местное училище, и где они найдут работу в городе? Им приходится заниматься совершенно иным. А мы стараемся найти применение их навыкам и потребностям, — говорит Артемова. —Предлагаем выступать у нас, создавать какие-то работы, которые потом продаем в нашем художественном салоне».

Видимо, это главная культурная площадка города, как бы сотрудники не скромничали и не открещивались. Помимо всего прочего, музей является виртуальным филиалом Русского музея и показывает авторские короткометражные фильмы, а затем проводит голосование среди посетителей.

Здесь же проводят выставки живописи, регулярно делают совместные проекты с Академией художеств и декоративно-прикладного искусства.

Раз в год выставляют современное искусство (правда, в провинции его плохо принимают). Но музейщики не опускают руки и упорно пытаются объяснить, донести, сделать доступным.

От депрессии — к светлой идее

В музее объединены исторический и художественный отделы, которые находятся в разных зданиях. Работает здесь всего 40 человек, и это вместе с обслуживающим персоналом. Все местные, причем мало у кого есть специальное образование, в основном, педагоги, несколько библиотечных работников. Многое держится на инициативности и желании директора музея Натальи Артемовой.

В музей она «попала» давно — в 17 лет пыталась поступить в МГУ на филфак, но не прошла, тогда мама пристроила ее на подработку смотрителем в Егорьевский краеведческий музей.

«Поскольку я была достаточно продвинутым человеком, то тут же начала экскурсии водить, мне было интересно. Приезжали специалисты из НИИ художественной промышленности, я с ними ездила в экспедиции по району. Музей повлиял на мое решение пойти учиться в Историко-архивный институт. Я работала в Москве, в архиве Московской области, потом вернулась домой и стала преподавать в строительном техникуме, затем пришла в краеведческий музей, где и стала директором», — рассказывает Артемова.

Создание музея не могло не повлиять на Егорьевск. Он был моногородом с гигантским хлопчатобумажным комбинатом, и вдруг в 90-е почти 15 тысяч работоспособных людей оказались фактически без работы. Жители ездили в Москву на заработки, устраивались охранниками, сиделками, медсестрами, кем угодно. Царила полная депрессия.

«Строительство музея стало светлой идеей, помогавшей людям выживать. — продолжает директор. — Люди видели, что мы крышу покрыли, окна поменяли, оштукатурили здание, жизнь продолжается, а мир не рухнул, есть какая-то надежда».

Культурное пространство, в свою очередь, помогло городу привлечь спонсоров. Когда музей был близок к открытию, то городские власти стали приводить в него инвесторов и демонстрировать, что Егорьевск — с большими амбициями и возможностями, раз создает такое пространство. На некоторых это повлияло — здесь осели несколько предприятий с крупным иностранным капиталом. До сих пор городские власти «используют символический капитал музея» — все важные встречи и инвестиционные форумы стараются проводить здесь. С этого начинается практически любой визит в город или деловая встреча.

В 2010 году музей вошел в число 30-ти лучших в Европе, поучаствовав в конкурсе для вновь созданных музеев, сильно модернизированных или нашедших какое-то новое слово в этой отрасли. Сотрудники из Егорьевска ездили презентовать свое детище в Финляндию.

Несколько шагов до города-музея

«Если спросить любого директора бюджетного учреждения, то он ответит, что по нынешним правилам крайне трудно достойно содержать вверенный объект — постоянные согласования, размещения на сайтах, конкурентные процедуры, которые часто идут во вред, и если происходит аварийная ситуация, то не всегда получается ее оперативно устранить, — сетует Артемова. — Это как надеть кандалы на руки и на ноги и приказать бежать вперед как можно быстрее. Когда, наконец, до властей дойдет, что это — гигантский тормоз для развития учреждений?».

Несмотря на это, музей продолжает активную деятельность не только внутри своих стен. Наконец власти города решили отремонтировать центр Егорьевска, а музейщики в это время провели исследование и выяснили, как раньше выглядели вывески, козырьки, фонари, ограждения. Их наработками власти обещают воспользоваться и вернуть ощущение старины хотя бы небольшой части города.

Проблему нехватки музейных площадей можно было бы решить за счет реконструкции старинной центральной улицы. Сейчас здесь — множество магазинов, а раньше были купеческие лавки с арочными окнами. Сегодня они, как правило, закрыты баннерами, щитами с плохой рекламой или вообще занавешены. В музее предлагают использовать их как окна-витрины и создать в них тематические инсталляции. Например, в магазине автозапчастей можно показывать детали старинных автомобилей, в аптеке — раритетные инструменты.

Задумка для города не очень обременительная, зато сразу придала бы более опрятный вид и связала бы жителей с историей. И магазинам хорошо — у каждого своя «изюминка» и привлекательность, можно еще и сотрудников одеть в соответствующую форму. Реализация этого плана могла бы превратить Егорьевск в «город-музей».

К сожалению, таких музеев, как Егорьевский историко-художественный, мало. Но это едва ли не лучший образец и пример того, что если есть огромное желание и хотя бы несколько неравнодушных людей, то вопреки самым тяжелым обстоятельствам и условиям можно создавать замечательные пространства и формировать, менять среду вокруг себя.

Подписывайтесь на странички Culttrigger в Facebook, Instagram, Вконтакте, Одноклассники, Twitter, Telegram, YouTube

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.