Запах новой словесности

Литературную премию НОС вручили загадочному персонажу

Дмитрий Самойлов

Судя по отзывам в социальных сетях, многие недовольны результатом. Литературный критик Александр Гаврилов написал, что премию получил «автор бойкого сборника вторичных и предсказуемых “Сумеречных рассказов”».

Но премия НОС тем и ценна, что процесс ее присуждения всегда интересней результата.

Тонкое внутреннее устройство

Кто приходит на вручение литературных премий? Писатели, критики, журналисты и другие люди, которым это почему-то может быть интересно. Мужчины с растительностью на лице — о, нет, не с модными бородками из «Инстаграма», а с искренними усами, очками в оправах, которые вот-вот войдут в ретро-моду, и в прокуренных свитерах. Их тонкие девушки — в длинных шерстяных юбках и с маленькими рюкзачками за спиной.

В фойе подают пирожки с капустой и шампанское, а я, к сожалению, на диете.

В зале есть одна эмоциональная доминанта, которая задает спокойный и уважительный тон любой дискуссии — Ирина Прохорова. Она говорит так аккуратно, будто пытается развернуться на велосипеде в посудной лавке. И всем приходится соответствовать. Это потом в социальных сетях можно ругаться и негодовать. Здесь же, несмотря на открытый формат дискуссии, особенно не покричишь. Ирина Дмитриевна заругает.

И тут, наверное, нужно упомянуть, как устроена премия НОС.

Во-первых, НОС — это «Новая словесность». Или, в менее канонической, но существующей трактовке — «Новая социальность».

Во-вторых, шорт-лист премии формируется во время публичной дискуссии экспертов и членов жюри на форуме Красноярской ярмарки книжной культуры (КРЯКК).

В-третьих, победителя премии определяют, также, в ходе публичной дискуссии.

Но там есть свои хитрости. Каждый член жюри отдает свой голос двум-трем произведениям из шорт-листа — их там всего семь. После этого, еще один голос добавляют тому автору, за которого проголосовал зал. Далее — свой голос отдает так называемый совет старейшин. И вот, в самом конце этого вселенского заседания, жюри выбирает победителя из тех, у кого больше всего голосов.

После такого спектакля уже не очень важно, кто получит диплом и 700 000 рублей. Зрители посмотрели представление, эксперты и члены жюри высказались, даже таинственные «старейшины» получили иллюзию того, что к ним прислушались. И все это в плотном облаке игры в гласную демократию. На сцене театра!

Мысли вслух и про себя

В какой-то момент казалось, что очевидных фаворита два: Сергей Кузнецов и его роман «Калейдоскоп» и композитор Владимир Мартынов с «Книгой перемен», которая находится далеко за пределами литературы.

Среди имевших шансы выделялись Кирилл Корбин с остроумной и просто умной книгой «Шерлок Холмс и рождение современности» и Евгений Водолазкин с романом-разочарованием «Авиатор».

«Калейдоскоп» активно поддерживала Анна Наринская. Надо отдать должное ее умению говорить долго, но складно, убеждая всех окружающих в своей правоте. В частности, она сказала, что Сергей Кузнецов написал роман о ее поколении.

Я читал роман «Калейдоскоп» и помню, что это эпическое литературное полотно из 32-х историй, охватывающих почти полтора века мировой истории. В связи с этим, хотелось бы уточнить, к какому поколению относит себя Анна Наринская?

Эксперт Борис Куприянов был тем героем пьесы, который в западной традиции назывался бы man who’s got the point. Куприянов сказал, что если речь идет о новой словесности, то премию, разумеется нужно дать Владимиру Мартынову за его роман «Книга перемен», который не очень-то и роман. Потому что это, вообще, надлитературное произведение, небывалый пример синтетического жанра, и тот уровень восприятия и осмысления реальности, который находится выше всякой словесности, поскольку сочетает в себе литературу, философию, математику, композиционное искусство и графику. «Книга перемен» это будущее, куда может прорасти нынешняя литература.

Эта книга — как альбомы Егора Летова, выпущенные в рамках проекта «Коммунизм», где из разрозненных и разнородных звуков вырастает картина миропонимания. Последнее сказал не Куприянов, а я, и не во всеуслышание, а себе под нос, стоя за кулисами. Но мысль от этого хуже не становится.

Что за сложностью?

Зрители в зале, как мне показалось, проголосовали за Мартынова, хотя, потом меня убеждали, что — за Александру Петрову с ее романом «Аппендикс».

«Аппендикс», должно быть, роман о Риме. Но сказать это наверняка — сложно. Это очень выразительное, в языковом смысле, произведение, где, в истории нескольких поколений, слова и сложность повествования — важнее событий.

Когда обсуждение продолжилось, Антон Долин вдруг очень доходчиво объяснил всем, что победителем должен стать Сергей Лебедев, написавший книгу «Люди августа». Антон Долин сказал, что тема 90-х — не лихих, а темных, душных и нелепых — отрефлексирована в современной литературе недостаточно. А между тем, это десятилетие закончилось взрывами жилых домов: несостоявшейся точкой сборки новой национальной идентичности. «Люди августа» — это «археографическое описание бабушкиного дневника», — парадоксально закончил Долин свою речь, которую — говорю безо всякой иронии — хотелось слушать и дальше.

Тогда председатель жюри Константин Богомолов, чтобы не отвлекать внимания от фаворитов списка, решил вернуться к «Калейдоскопу»: «Понимаете, как-то так чувственно в меня попала эта книга»!

После того как объявили победителя читательского интернет-голосования, которым стал Игорь Сахновский и его пародийная антиутопия «Свобода по умолчанию», Антон Долин заметил, не включая микрофона: «Вообще-то, у нас ни в длинном, ни в коротком списке никакой новой словесностью и не пахло».

НОС и сатанизм

За кулисами рядом со мной толкался полный бородатый человек во фраке и концертных ботинках. Больше всего этот человек походил на оперного тенора. Я думал, он споет какую-то арию после объявления победителя.

Но когда стали подсчитывать голоса жюри, и до объявления результатов оставалось минуты три, человек во фраке вдруг надел на себя огромный поролоновый розовый нос с длинными волосами, которые росли, отчего-то, не как положено — из ноздрей, а откуда-то сзади, где обычно к носу крепится лицо.

«Вот уж, этот — точно знает, как пахнет новая словесность», — подумал я.

Еще я подумал, что форма общественной дискуссии для определения победителя литературной премии, конечно, наиболее удачна. Так, по крайней мере, сразу видно, все ли эксперты читали книги, за которые голосуют.

После долгого совещания жюри, оказалось, что премию дают Борису Лего за книгу «Сумеречные рассказы». Кто-то в жюри сказал про эту книгу: трэш и сатанизм. Стало быть, лучшее произведение!

В этой книге рассказано о том, что современная русская действительность движима девятнадцатью демонами. В общем, все — чистая правда.

Вопросов относительно этого номинанта было два. Во-первых, как строго заметила журналистка из «Комсомольской Правды», почему у вас в списке — книга про сатанизм?

Во-вторых, почему на презентационном слайде Бориса Лего (такие слайды про каждого номинанта, время от времени, показывали на экране) рядом с обложкой книги стоял портрет Олега Зоберна?

Все прояснилось, когда премию вручали человеку в очках и красном свитере.

- Скажите, а почему на фотографии Олег Зоберн, а написано — Борис Лего?

- Меня, вообще, Игорь зовут. Я — издатель.

И зал с облегчением выдохнул из себя людей, которые пошли на фуршет — есть свеклу с творожным муссом и пить шампанское.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Culttrigger’s story.