Кицунэ
Я бодро шел по извилистой дороге вдоль леса с пухлым рюкзаком за спиной. Приложение Maps.me указывало, что деревня Сиракава уже близко. Наконец, лес с одной стороны дороги оборвался, и я увидел табличку с иероглифами “Белая река”. Я знал, что это вымирающая деревня, но не предполагал, что здесь будет настолько пустынно, словно в закрытой из-за радиации зоне. Я дошел до ветхой автобусной остановки, на которой обнаружил пожилого мужчину. Неужели здесь еще останавливается какой-то транспорт?
Внезапно на безлюдной дороге показалась фигура — на велосипеде ехал мужчина и, то ли глупо хихикая, то ли хныкая, периодически выкрикивал: “Танака-сан, бака да ё! Бака да ё! Кицунэ да!” Я отметил про себя, что это крайне странная фраза, в которой используется вежливая форма обращения “сан”, а затем разговорная речь “вот дурак!” Но слово “кицунэ” почему-то вылетело у меня из головы.
– Сумимасэн, — я осторожно обратился к мужчине на остановке.
Я привык к тому, что японцы удивлялись, услышав, как какой-то гайдзин разговаривает на их языке. Этот же не моргнул и глазом. Я сел рядом. Спустя несколько мгновений мужчина повернулся в мою сторону. Я увидел кулон на его шее, на котором была выгравирована лиса. Я спросил, останавливается ли здесь какой-то транспорт, на что он ответил, что уже 10 лет здесь ничего не проезжает.
И хотя я больше не задавал вопросов, он продолжил говорить:
– Вот уже 10 лет, как я прихожу сюда каждый день в одно и то же время, чтобы встретить свою дочь. Она умерла ровно 10 лет назад. Я не смог ее спасти, ее родной отец.
Мужчина умолк. Я украдкой посмотрел на него. Его глаза были закрыты, а по лицу текла одинокая слеза. Я поежился. В минуты, подобные этой, не знаешь, куда себя деть.
– Как ее звали? — я не придумал ничего лучше.
– Кицунэ. Малышка Кицунэ.
Снова это слово! Я все еще никак не мог вспомнить, что это. Мужчина сжал свой кулон.
– Это кулон вашей дочери?
– Нет, это ее подарок мне. На ней изображена кицунэ. Рыжая лиса, самое мудрое животное из всех.
Точно! Наконец, я вспомнил, что кицунэ в переводе с японского — лиса. Как я мог забыть это банально слово? По преданиям кицунэ обладает большими знаниями и магическими способностями. Самые сильные из них могут даже перевоплощаться в людей. В японской мифологии очень распространены природные божества. Да практически любой камень здесь — это обязательно какое-нибудь священное существо.
И хотя я удовлетворил свое любопытство, меня не покидало ощущение, что я что-то упускаю. Что могло связывать меня с этим словом?
Из покосившегося дома через дорогу вышел худой человечек. Очень маленький даже для японца. Его рост, наверное, составлял не более 150 сантиметров. Щелочки глаз были настолько узкими, что казалось будто бы он спит на ходу. В отличие от размеров, его голос обладал удивительной мощью. Он громко выкрикнул: “Пора!” — и вновь скрылся в доме.
Мой собеседник встал и направился через дорогу к дому, в котором обитал маленький человечек. Я еще не успел ничего спросить, как увидел, что справа и слева от меня появляются люди. Они огибали остановку и шли в том же направлении, в котором скрылся мужчина. Я не мог пошевелиться, столь сильно меня поразило их количество. Только что пустынная деревня наводнялась потоками все новых и новых людей. В основном, это были японцы, но я также заметил несколько европейцев и одну чернокожую пару. Кто-то останавливался у домов и заходил внутрь, кто-то шел дальше.
– Да что это происходит?! Куда все идут?
Мне никто не ответил. Я бросился через дорогу и ринулся к дому, в который зашел отец Кицунэ. Я громко тарабанил по двери кулаками. Не дождавшись ответа, я, наплевав на все приличия, дернул ручку. Дверь легко поддалась, и я очутился в традиционном японском доме, оформленной по всем правилам минимализма. На татами рядом с очагом ирори сидел человечек с глазами-щелочками. Увидев незваного гостя, он недовольно проворчал:
– Что такое? Вам не сюда!
– Но я видел, как в дом зашел мужчина.
– Какой еще мужчина?
Я замялся:
– Пожилой мужчина. С таким кулоном на груди. На нем еще изображена кицунэ.
– А-а-а, Томоку. Как же он мне осточертел! Уже 10 лет здесь околачивается! С этим кулоном ему позволено слишком много. Слишком! Пора эти правила отменять.
Человечек разозлился не на шутку. Не понимая, что происходит, я все же решил вступиться за Томоку:
– Но у него умерла дочь. Вы должны понять.
К моему удивлению, человечек рассмеялся, его глаза-щелочки стали еще уже.
– У кого, у Томоку? Ну-ну. Хитрый лис. Это не дочь у него умерла, а он умер. 10 лет назад. А этот кулон, это же сама кицунэ, его защитница. Поэтому у него больше времени, чем у других. Вот он и бродит здесь. Все не может решиться, чтобы дальше пойти, — он успокоился и уже более благосклонно продолжил, — А вы сегодня прибыли? Тогда у вас денек еще есть, а потом уже надо будет идти дальше, в Ёми-но Куни. Вас же тоже кицунэ обманула, да? Та еще плутовка!
И тут я, наконец, вспомнил. Я все вспомнил.
Я ехал на велосипеде по извилистой дороге вдоль леса среди японской глуши. Это было очередное путешествие, во время которого я старался найти самые отдаленные, самые безлюдные и глухие уголки. Колесо чем-то пробило, и мне пришлось слезть, чтобы оценить масштабы беды.
Пока я возился с велосипедом, не заметил, как на дороге появилась молодая девушка — невероятно красивая, с бледной ровной кожей и столь непривычными для японки огненно-рыжими волосами. Я оторопел. Чуть склонив голову набок, она хитро посмотрела на меня и улыбнулась, обнажив белые зубы. От этого взгляда и улыбки все мое нутро сжалось, а во рту и горле стало так сухо, что я не мог издать и звука.
Девушка звонко рассмеялась и побежала вперед. Бросив велосипед и рюкзак, я устремился за ней. Я бежал в самом быстром темпе, на который был способен. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я смогу дотронуться до нее, но вдруг она проворно свернула и забежала в лес.
Я прыгнул следом, нырнув в густые изумрудные заросли. Ярко-рыжее пламя то сверкало впереди, то скрывалось за насыщенной зеленью. Внезапно оно совсем пропало. Я ускорил темп, лавируя среди деревьев и кустов, которые царапали руки и лицо. Я замедлился, когда, к своему облегчению, впереди вновь увидел огненное пятно. Однако это был не человек, а лиса. И хотя я жаждал найти девушку, я не мог оторвать взгляда от животного. Красота кицунэ поразила меня — роскошная шерсть цвета солнца и огромный пушистый хвост. Я двинулся ей на встречу и не заметил, как мои ноги неожиданно заскользили, и я полетел куда-то вниз в безмолвный и непроницаемый мрак.
