Наше время

Dasha Galikhina
Sep 8, 2018 · 5 min read
“selective focus photography of white petaled flower plant” by Takemaru Hirai on Unsplash

– Сколько мы уже знакомы?

– Столько, что я даже не могу посчитать все эти годы, — Исида дружелюбно улыбнулся.

– Ты помнишь наше сливовое дерево?

Исида, смотревший на свои руки, поднял взгляд на друга, который смирно лежал на белоснежной койке. И хотя слова были довольно четкими, его голос звучал, как мел, которым водят по школьной доске. Исида тихо промолвил:

­– Конечно, помню…

– На первом же свидании я повел туда Митико, — словно даже не слушая друга, продолжил Акагава, — и я столько всего рассказывал ей о тебе. Ни о родителях, ни о брате, а о тебе. Говорил, почти не переставая, о том, в какие переделки мы с тобой вечно попадали, а она…

Когда речь мужчины внезапно оборвалась, все тело Исида напряглось, он приподнялся на стуле и постарался поймать взгляд Акагава.

– Все в порядке?

– Да, просто… постарался воспроизвести в голове ее улыбку. Иногда именно этого мне не хватает. Ее скромной, но невероятной улыбки — единственное, что могло свести меня ума и в то же время успокоить.

Акагава снова замолчал. Было трудно понять — он просто задумался о чем-то или пытается справиться с подступающими волнами боли.

Исида внимательно смотрел на друга. Его лицо не было изрезано морщинами, как часто бывает в таком преклонном возрасте. Они плавно обрамляли его черты, придавая им мягкость. Это было красивое лицо, он любил это лицо, в отличие от его собственного с непропорционально большим носом и маленькими глазками. Затем Акагава продолжил:

– А помнишь, как ты притащил мне эту собаку? Родители были просто в ярости. Как же они ругались, но собаку не отдали, — было видно, что Акагава пытается рассмеяться, но из горла вырываются только сухие звуки с периодическими поскуливаниями.

– Я помню, ты говорил им, что уйдешь вместе с ней, если они не разрешат ее оставить.

– Точно, точно. Зато мы неплохо ее надрессировали. Как она здорово крутилась по земле и притворялась мертвой, никто не мог заставить ее подняться, кроме тебя. А брата она не любила. А он ведь хотел, чтобы собака его слушалась, а она — ну ни в какую, — каждый раз Акагава говорил о об этом так, словно рассказывал очень смешной анекдот.

– Да, твой брат частенько ворчал, что мы слишком часто проводим время вместе.

– Он считал, что нам все сходит с рук, и родители все прощают, — на лице Акагава отразилось подобие хитрой улыбки. Исида был уверен, если бы у него сейчас были силы, он бы точно подмигнул.

– Я часто вспоминаю то время, а ты? — спросил Акагава будто бы с надеждой.

– Да, хорошее было время. У меня в голове тоже порой всплывают все эти сцены из той поры.

Исида увидел, что рука друга легонько подрагивает. Он понял его желание и мягко сжал его кисть в своей руке. Они просидели так какое-то время: может быть, пять минут, а, может, прошли все полчаса, пока Акагава снова не нарушил тишину:

– Ты принес?

– Да… Но знаешь, я до сих пор не уверен…

– Мы договорились. И ты дал мне обещание, — в голосе Акагава словно бы появилась былая твердость и уверенность.

– Но мне же придется, — Исида осекся, он не решался произнести это, — убить тебя.

– Не убить, а спасти. Ты окажешь мне большую услугу. Это последняя услуга умирающего.

– Но ты же всегда говорил, что надо бороться до самого последнего момента, до победного конца! Пока есть последние капли сил. Даже у жука, который перевернулся на спинку, есть все шансы! Ты же так всегда говорил.

Акагава молчал.

– Ты же так любишь жизнь!

– Она закончилась! Я любил жизнь, но ненавижу существование! Из моего носа тянутся две резиновые трубки. Но что еще хуже — я уже перестал их замечать. Утром все сознание затуманено, и проходит два часа, пока я начну хоть что-то соображать. Я не встаю с постели, не могу сам поесть и сходить в туалет. Но самое страшное, когда начинает накатывать боль, сначала слабее, а затем все сильнее и сильнее, и потом в одно мгновение меня не начинает скрючивать изнутри. Мне кажется, что мои внутренности поджаривают на огне, а в кожу вонзаются мириады тонких и очень острых лезвий. Да, когда-то я боялся смерти, я очень не хотел умирать. Нет, еще столько неоконченных дел. У меня жена, дети, работа и столько мест, которые хотел посетить. Столько непрочитанных книг. Но это все в прошлом, это осталось в том времени, которое невозможно вернуть, — было видно, что говорить так долго дается ему нелегко. — Ты боишься, что кто-то узнает? Не переживай, они подействую так, что мое сердце просто остановится, и ни у кого никогда не возникнет даже малейших подозрений.

– Разумеется, нет! Я не боюсь, — Исида почувствовал неуместную обиду. Ради этого человека он был готов на многое, а если честно, на все. Далеко не каждому повезло так же, как им, найти столь близких друзей.

– Я никогда никого не попросил бы это сделать, кроме тебя. Даже родного брата, а ведь эти таблетки — его рук дело. Тогда мне казалось забавным украсть их у него из под носа. Никогда не думал, что они по-настоящему могут мне пригодиться. Но я не могу сделать это сам, поэтому прошу тебя. Это мое искреннее желание, и никто не сможет меня осчастливить и освободить из этой тюрьмы, кроме тебя.

Исида кивнул. У обоих больше не было сил говорить. Исида в последний раз посмотрел в глаза друга и вынул две маленькие круглые таблетки серого цвета — хватило бы и одной, но во время прошлой встречи Акагава настоял на двух, чтобы было наверняка. Затем Исида открыл руками рот мужчины, положил на язык две таблетки и помог запрокинуть ему голову назад.

Исида вновь посмотрел на это красивое лицо и вышел из палаты, тихо закрыв за собой дверь. Он поймал себя на мысли, что старался не разбудить друга, когда выходил. Он не сразу заметил, как подошел врач.

– Исида-сан, мне нужно с вами поговорить. Я ничего не сказал вам, когда вы пришли, еще не было полной информации. И я не хотел, чтобы вы волновали этими новостями пациента. Сами понимаете, в его состоянии любые сильные эмоции, даже положительные, могут крайне плохо сказаться на состоянии. Новое тестируемое средство демонстрирует положительные результаты. Их принимают уже три испытуемых, Акагава-сан станет четвертым. Должен вас сразу предупредить. Лекарство продолжают тестировать, и стопроцентной гарантии нет. Но на данном этапе результаты очень хорошие…

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade