Пиво ниже нуля

Когда пиво кончалось, то я заходил в магазин и покупал новое. Жестяные банки из холодильника примерзали к ладоням, а ветер нагло лез под одежду.

Наступила ночь, температура опустилась почти до нуля, а я шел себе вдоль широченной магистрали и потягивал ледяное бухлишко. После таких прогулок на губах неизбежно вылезает простуда и можно забыть о поцелуях темноволосых китаянок.

Никому не нравится герпес. Никому не нравятся молодые люди со слабым иммунитетом. Мы — первые кандидаты на убой. И я нахожу это чертовски несправедливым. Мы не должны мерзнуть ночами по переулкам. Лучше сидеть в теплых и тихих ресторанах, в объятиях добрых и кротких женщин, рядом с мясными закусками и винами. Но нас выставили на холод, нас презирают — за слабое здоровье, за тонкий кошелек и болезненный вид.

Закуски и вина были полчаса назад, а потом вдруг испарились. И терпение исчезло, лопнуло, как натянутая тетива. Я сбежал с шумной караоке-вечеринки в ледяную темноту. Не такой уж интересный оказался праздник — разбавленная водка, кола без сахара и танцы женщин под Бейонсе. Одну из них мне хотелось пронзить палочками для еды. Она ругалась со мной и не знала, что на волосок от гибели, что у нее теперь два дня рожденья. Так что, выбежав из того караоке, я спас ей жизнь и отправился это отметить. Она плелась за мной метров 20 и что-то кричала в спину, а потом плюнула, поймала такси и уехала.

И остался я один в сердце помпезного Шанхая, на холоде, с погасшим телефоном и своим слабым иммунитетом. И ничего не оставалось, как шагать вперед, горланить песни и потягивать пиво, ледяное и кислое.

До того, как встретить новых друзей, я ни разу не пересекался с китайской полицией, а тут — на тебе, не прошло пяти минут и подъехал патрульный. Стоит только заговорить с русскими и сразу попадаешь в неприятности. Ребята пришли в магазин из клуба, чтобы наподдать и снова вернуться к танцам. А я пришел, чтобы просто наподдать. Так и встречаются соотечественники на чужбине.

Полицейский приехал один, без напарника, который в случае чего прикроет. Попросил нас быть потише, любезно, но строго — сказал, соседи уже спят. Но в ответ на вежливость получил лишь дружный смех и напутствие из трех сложных кириллических символов. Это тебе не иероглифы выписывать. Это у других здесь контракты, международные связи, репутация и бизнес. А у наших — холодная ночь с дешевым пивком и потасовками возле клуба. Шел бы ты на хуй, господин шанхайский городовой, доебись лучше до каких-нибудь невинных африканцев.

Но закон всегда прав, и ребята вернулись в свой клуб за танцами и недобитыми англичанами. Я же пошел в сторону дома. Они звали с собой, но с меня хватило праздников. Идти оставалось всего несколько часов медленным шагом. Хотя никакого дома у меня, конечно, не было. Была квартира, где хранились некоторые вещи, а в последние недели витало много неприятных запахов — пахло серьезным кризисом.

Этим древнегреческим словом называют некое переходное состояние, время для переоценки ценностей и непредсказуемых ситуаций. Пить ледяное пиво на улице в феврале — непредсказуемая ситуация. Заблудиться в незнакомом азиатском городе — тоже. Но кто сказал, что непредсказуемые ситуации — всегда плохо? За поворотом могло ждать спасение и я упрямо следовал за ним, дрожа от холода словно Каштанка.

«Hey, Hey, Come, Come» — кричали мне официантки из ночных заведений. Их носики пекинесов чуяли запах останков в моем кошельке. Утро никак не наступало, а я окончательно заблудился, и телефон не подавал признаков жизни. И никого вокруг это не волновало, и мою женщину не волновало, и даже Владимира Путина. Ему и всей его партии было абсолютно насрать, что у Дмитрия Беляева в Шанхае выдался тяжелый вечер.

Только мой ангел хранитель прикрывал тылы. Ангелы словно крысы, также внезапно выбегают из темных углов и вызывают смешанные чувства. Мой личный даже предложил поймать такси и отправиться к нему в гости. Ангела звали Паша, от него разило марихуаной и ядреной туалетной водой. Как и подобает ангелу он возник из -за какой-то помойки, укутаный в длинное пальто и в клечатый пижонский шарф. В таком виде он перебегал дорогу в неположенном месте и материл проезжавшие машины. Так я и просек, что ангел говорит по-русски и благословил небеса за такие знаки.

И вот опять такси увозило меня в непонятном направлении, куда-то далеко-далеко, где начинались мосты и фабрики, где прорастали новостройки, а по рельсам катились вагоны. Но мне было ничего не страшно, на переднем сиденье ехал ангел и раздумывал вслух, где бы прикупить наркотиков. Однако счет за такси обломал надежды на экстравагантный отдых. Пришлось довольствоваться грузинским вином, которое нашлось у Павла в холодильнике. Я сидел в его гостиной на мягком диване, пил отменный напиток и дергал за хвост его кошку. За окном виднелись поля, часы остановились, никогда я так основательно не терялся. Никогда не был так далеко от дома, даже когда засыпал в электричках и проезжал мимо своей станции.

Оказалось, что до этого дня ангел выручал заблудших в Грузии, а еще раньше в Москве, а раньше-раньше — в Киеве. Видимо, его небесная миссия простиралась только на страны бывшего союза. В Шанхае же он подрабатывал моделью, рисовал недурные картины и собирался вырастить на балконе несколько кустов запрещенных растений. Хорошо быть ангелом, ангелов за такое не расстреливают, даже в Китае.

Когда вино закончилось, а из щелей полезло утро, ангел предложил позавтракать. Мы выбрались на божий свет и сели в дурно пахнущей китайской лавке. Заказать ничего не получилось, милая китаянка с бледными губами сама принесла нам кушаний. До сих пор не знаю, что это было, может, мясо лягушки, а может, и крысы, но голод улетучился сам собой. Расплатившись по счетам мы вышли на дорогу, где перед нами остановился набитый китайцами автобус. Ангел сказал, что мне пора и я сразу же повиновался. Только через несколько перекрестков стало понятно, что я так и не спросил у ангела номер телефона, не узнал точный адрес и вообще ничего не узнал о нем.

Но ангелы на то и ангелы, что они появляются, когда есть причина. Автобус приехал к метро, и всю дорогу до квартиры я думал, что у меня слишком много вещей.

Два чертовых чемодана и зачем-то — костюм. Точнее, чемодан и неподъемная сумка, доверху забитая барахлом. Откуда столько барахла, когда я все это успел купить? Вот был бы у меня один небольшой рюкзак, бежать бы оказалось проще.

План побега родился уже после второй ссоры с женщиной. И с каждым днем нравился мне все больше. Чем чаще мы ссорились, тем больше я любил свой план. Вскоре я стал думать о нем не как о запасном варианте, а как о главном. Подводило только количество вещей, а оставлять их не хотелось. Судя по голливудским фильмам, озлобленные американки обожают кромсать ножницами вещи своих бывших, выкидывать барахло на улицу и потом еще топтать ногами. Этого я позволить ей не мог. Вот и придется таскать манатки по всей планете, как дубовый крест, да еще и платить за перевес в аэропортах.

Можно было бы просто поехать домой. Как и вчера, можно было бы поймать такси и отправиться к женщине. Или же засесть в теплом баре до утра, но я почему-то все равно слонялся по улицам. Никуда не деть эту страсть ко всему злачному и низкопробному. Такое впитывают с молоком матери и, как ни эстетствуй, не тереби душенку, один черт окажешься с двумя забулдыгами у круглосуточной палатки. И один черт будешь с кем-то всегда воевать. С родителями, с учителями, с хулиганами, с соседями, с коллегами, с полицией, с гопниками, с любимой девушкой, с родным городом, с жаркой погодой, с холодной погодой, с друзьями, с кем угодно, с любым, кто подвернется на пути. Ну и, конечно же, постоянно бежать, ожидая, что на том конце суши непременно найдется спасение.