ЗАХВАТЫВАЮЩЕ ЖУТКО. ПУГАЮЩЕ ЯРКО
«Пантера». Брехт Эвенс, Бумкнига, 2017

Есть такие культовые стрипы от Билла Уотерсона “Кальвин и Хоббс”. Там маленький мальчик, убегая от проблем реального мира, в своём воображении оживлял плюшевого тигра, который стал для него лучшим другом. Сюжета комикса “Пантера” имеет практически тот же синопсис, но в интерпретации бельгийца Брехта Эвенса история о ребёнке и его воображаемом друге превращается в нечто пугающее, прекрасное и почти патологически странное.

Вместо мальчика Кельвина здесь девочка Кристина, а вместо тигра Хоббса — наследный принц страны Пантерии. Он начал приходить к ней каждый вечер после того умер её котёнок. И странное, в хорошем смысле, в этом комиксе вообще всё. Сама книга горизонтально ориентирована, больше похожа на детский альбом для рисования и с трудом находит себе место на книжной полке. Это привычный формат для сборников стрипов, но в целом, такое в российских комикс-шопах встречается не часто.

Всё нарисовано в акварельной технике что усиливает ассоциации с детским альбомами. На страницах нет привычных разделяющих панелек и пузырьков для диалогов, а с пространством постоянно происходят какие-то метаморфозы. Обыденный мир Кристины, то закручен в четвёртое измерение, как в картинах сюрреалистов, то выгнут в обратной перспективе, как на греческих иконах. С первых разворотов закрепляется предчувствие, что чего-то нормального и привычного дальше ждать не стоит.
Отдельного упоминания заслуживает труд и наших локализаторов. Каждый из персонажей “Пантеры” имеет собственный, нарисованный Эвенсом шрифт. И каждую строчку, в русскоязычном варианте, так же приходилось отрисовывать в ручную. Радует и то, что в угоду нашему языковому восприятию не стали менять пол Пантеры, как это было, например, с Багирой из “Книги джунглей” (При переводе самец превратился в самку).

Кристина живёт с отцом и её детство вряд ли можно назвать счастливым. Из семьи ушла мама, а из её рассказов про школу можно понять, что со сверстниками у неё общение не клеится. Потеря любимого питомца становится спусковым крючком, который усугубляет её подсознательное желание убежать от реальности. Яркое воображение девочки создаёт Принца Пантеру выходящего из нижнего ящика комода и рассказывает ей о далёкой стране Пантерии где всё так
как хочется Кристине. В какой-то момент девочка сама начинает рассказывать про её обитателей и обычаи, а Пантера только вплетает её мечты в свой сумбурный рассказ. Сам Пантера тоже меняется с каждым рисунком, превращаясь то в котёнка, то в сфинкса, то во что-то тотемически жуткое. Приход единственного друга наполняет страницы жёлтыми и зелёными оттенками, которые резко контрастируют с
сине-красной депрессивной гаммой реального мира.
Чем сильнее Кристина увлекается игрой с Пантерой, тем более деформированными и устрашающими становятся её сны. С каждой главой читатель всё более явно чувствует, что такая игра рано или поздно должна закончиться кошмаров наяву. Впрочем, вся эта ненормальность происходящего оставляет читателю огромное пространство для трактовок. В “Пантере” можно найти ещё кучу всего что заставляет восхититься мастерством автора. С каждым разворотом эмоциональная смесь восторга и ужаса затягивает всё глубже, а неоднозначность и внезапность концовки вызывает желание тут же перечитать книгу в поисках новых ключей.

Из интервью Брехта Эвенса для pastemagazine.com:

Мне всегда очень интересно, когда люди подбирают ключи к этой книге и ищут подсказки на заднем плане. Это может заставить их смотреть на рисунки внимательнее. Игра, в которую я пытался играть в «Пантере», словно раскачивает маятник между желаемым весельем и абсолютным ужасом. (…) Мне нравится, когда вы говорите «расширенная реальность». К этому я и стремился. Я действительно думаю, что использую сказочные или психоделические визуализации, но я вряд ли использую логику сна. У меня бывают яркие сны, но я почти никогда их не записываю и не зарисовываю, хотя люди, подобные Феллини, сделали великолепные изображения из этого. (…) Мои собственные мечты мне интересны, но разве вам не приходилось скучать или отвлекаться, слушая, как кто-то еще расскажет вам подробности какого-то долгого сна?
