Брат

Иногда Дизайн человека раздражает; сталкиваешься с вещами, которые один в один про то, как «завещал дедушка» Ра. Думаешь: ну откуда, откуда он мог знать? Неужели в жизни людей так все безысходно и примитивно, что вот так все можно было подогнать под одну систему?

Приходил на днях брат. Случился простой разговор, который в очередной раз показал мне, что есть Генератор. Господи, как все просто на самом деле… До смешного.

***

Он позвонил мне и в трубку не шибко веселым голосом сообщил, что уже приехал, стоит внизу с Викой, у подъезда; — он привез мне ее на побывку.

На улице я вышла навстречу молодому симпатичному мужчине в яркой голубой рубашке. Ему идет классика, подумала я. Правда, он сутулится и хмурится; оно и понятно — семейные передряги, неурядицы, мутные перспективы, в очередной раз рухнули какие-то там отношения с какой-то девушкой. Как обычно — молчун. Пара слов — и на том спасибо. Весело сказала ему: «Ууу, а ты ничего в этой рубашке», — с трудом удержал уголки рта, чтоб они не полезли вверх от смущения. Я так с детства люблю делать — сказать ему что-то такое, что приятно смутит его или собьет с толку. На самом деле я все понимаю, и делаю так не из приятности, но чтобы вытащить его из сумрака мрачных дум в летнюю реальность. Также предложила пройтись по окрестным дворам. Он бурчал, что ему «надо ехать», «да на фиг», но тело его не особо суетилось, так и стояло, сутулое, рядом. «Слушай, я твою дочь вижу чаще, чем тебя. Пошли хоть просто погуляем».

Я знаю о его делах все; тетка и мама моя постоянно мусолят темы его проблем. Но все равно — то да се, прошлись по основным пунктам… Все невесело и перспектив маловато. Брат горько ухмыльнулся: «У меня как обычно: дела — стабильно хуево». Так дошли до детской площадки, где Викука, счастливая, побежала лазать по огромному городку с лесенками и горками. Мы стояли напротив и болтали.

Зашла речь о том, что волнует меня больше всего: его руки. Серьезные проблемы с суставами. Я вдруг почувствовала того рода давление, которое дает мне сигнал о том, что об этом ВАЖНО говорить. Но в то же время я так же поняла, что Вит закрыт на эту тему; он не намерен ее обсуждать в деталях и обходится дежурными фразами, вроде того, что все будет хорошо, что как только появятся деньги, так сразу к врачу…. За всеми этими словами я нутром чуяла, как же ему надоели все эти жужжалы-советчики в лице его матери и родственников; но я не понимала, почему у моего дорогого братца такая очевидная проблема не встает в ранг приоритетных, почему он предпочитает страдать фигней и не беспокоиться о том, что решить сразу не так-то просто, когда самое первое, что нужно сделать — это срочно лечить суставы, чтобы и вовсе не остаться инвалидом. Про себя я злилась: «Чертов профиль 5/2. За шкирятник тебя надо к врачу, срочно, дурень!» Пробовала и вопросами достучаться до него, но это было так — как мертвому припарки. Внутри я начинала даже сердиться, и уже плевала на «вопросы», переходя на риторику, сарказм, веские доводы, вроде того, что своим наплевательским отношением он подставляет дочь, которая вынуждена будет в будущем тратить много времени на уход за ним; а самое главное, он может в один момент лишить себя возможности работы; к своим тридцати годам брат не сумел получить нормального образования, и теперь вынужден работать на погрузках. Это единственный его доход; и вкалывает он как проклятый, так же лишая себя возможности быть чаще с дочкой и налаживать личную жизнь. Я видела, что в свои тридцать он катится в возрастную яму, где нет просвета и радости вообще. Он и так брюзжит больше моего, и успел уже конкретно так обидеться на жизнь. Внутри я понимала, что говорить с ним бесполезно, но остановиться в моменте тоже было нельзя; я просто наблюдала, как меня тащит как паровоз вперед, и я разматываю наружу его эмоции. И в этом, кстати, я уже видела смысл, хотя и понимала, что в какой-то из моментов он долбанет меня, и покатится моя проекторская душонка на обочину. Так и вышло; брат сердито буркнул: «Все. Я не хочу об этом говорить». Нервно встал со скамейки и пошел за трансформаторную будку покурить, чтобы не раздражать мамаш на площадке. А я стояла и ждала, когда он вернется. «Блять, — думаю, — что ж так тяжело, так не просто все это дается, а? Ну почему, почему ТАКИЕ ОЧЕВИДНЫЕ ВЕЩИ ну никак, никак! не доходят до долбаных генераторов. В чем причина? Почему нужно отпираться? Почему НЕТ ЖЕЛАНИЯ согласиться? Хотя бы с правдой… Я уж не прошу, чтобы он прям взял, пошел и все сейчас сделал…». У глаз стало мокро, и меня это нисколько не удивило, — это реакция на абсурд. Вытирая пальцем нижнее веко, подумала, что, в принципе, я и не надеялась на успех — это было бы слишком наивно — но я хотя бы выскребла из него эмоции, и братец знатно, можно сказать, выболтался мне в своих размышлениях на эту тему и в том, какую личную точку зрения он имеет на этот счет. А это уже, знаете ли, хороший результат. Он вернулся и молча встал рядом. Мы ничего не говорили.

– Хех! Деньги на ламинат, значит, были, а на прием к врачу — не было! — это я уже говорю в манере «сам с собой веду беседу в воздух». При этом я выражаю что-то вроде незлой усмешки.

Брат молчит. Но я чую затылком — и меня это радует! ага, попался! — что он опять сдерживает свою улыбку. Ему стало немного стыдно. Да!

– Ну, блин…На ламинат — акция была… — тихо так буркнул, как мальчик, себе под нос, и сам же улыбнулся своей глупости. Я подхватила это:

– Э, э… Самому-то не смешно?

Решила не продолжать разговор; тут было все ясно. Стена. Что ж за судьба такая у тебя, Оля — никакого авторитета! Разве что приходиться пинать всех, чтобы хоть эмоции выходили… Хоть какая-то от меня польза. То, что все это говно льется на меня — я уже привыкла и не обижаюсь. Пошли гулять дальше.

Так мы дошли до еще какой-то площадки. В разговоре нас вывело на необычную тему; выяснилось, братец мой заимел хобби — в свободное время посещает секции смешанных боев. Модная тема нынче, как я погляжу… Ну-ну, и чего там, про MMA? Братца стало разворачивать. Вай-вай, надо же! Сидит передо мной, рассказывает, рассказывает… Где тот угрюмый молчун, недовольный жизнью? Где унылость и вялость? Нет, он мне давай рассказывать про своих любимчиков, вытащил телефон показать фотографии татуированных мордоворотов. Мне стало весело от всего этого; почему-то вспомнилось снова наше общее детство, когда он все уши мне жужжал про Оскара де ля Хойя, как я так обусловилась его увлечением, что мне пришлось смотреть с ним вместе все боксерские матчи с этим борцом. Блин, да ты же такой же пацан, как и в начале нулевых. Господи, — внутри у меня все смеялось. Дальше Вит поведал мне душераздирающую историю про своего любимца Коди Гарбрандта; пока я слушала, не могла поверить. Как так-то? Неужели снова этот треклятущий ДЧ? Какая «неожиданность»: профиль 5/2 вдохновенно рассказывает историю СПАСАТЕЛЯ, как один человек что-то делает и добивается успеха во имя спасения другого человека. Это так….очевидно! Неужели мы все такие примитивные? Неужели то, к чему стремится наша душа, то, в чем находим красоту во внешнем мире, на самом деле выражает нас же самих! Неужели Вит не видит, что по сути играет роль такого же «спасателя»: вечно устремляется поправить дела не в себе, но для других прежде, и через эти дела выразиться. На свое здоровье ему плевать, но прежде надо Вике ламинат положить, или что-то ей купить, или найти хорошую девушку и создать семью, что-то сделать по дому, — он искренне убежден, что только так он обретет счастье и удовлетворение, и здоровье заодно , что это все дадут ему благополучие дочери и наличие любимой женщины; и он искренне не понимает меня и злится, когда я пытаюсь объяснить, что без рук у него будет меньше шансов найти себе жену, у него не будет работы и что для Вики больной раздраженный отец — не лучшая перспектива в будущем… Нет же, сначала я всех спасу, а о себе как-нибудь потом позабочусь.

На самом деле мне очень нравилось, КАК он рассказывал. Я давно не видела его таким простым, увлеченным какой-то чисто своей темой. Спросила только его одно: «Расскажи, а в чем прикол — получать со всей дури по башке? Это же больно…». На что он мне очень честно ответил — это было в его голосе и интонации, и я почувствовала, как он вложил в это все свои задавленные эмоции: «Знаешь, когда все заебет так, что…ну, прям пиздец…ну, знаешь, вся эта мудатень по жизни, вся эта хуйня…. — тут он даже растерялся; видно было, как он хотел выпнуть все говно наружу, но не мог найти слов, — и вот ты приходишь на ринг, да? Прям все в удар идет! И со всей дури херачишь — нннааа, ссука!» Он засмеялся; так же, как и пятнадцать лет назад. «Видела бы ты, как я в последний раз одного ушатал… Ваще!».

«Удовлетворение. Вот оно», — подумалось мне. Ему было хорошо, моему брату, в тот момент. Мне, соответственно, тоже.

«….Мда, кстати…. Вот, думаю, для тренировок надо бы руки полечить, да…».

Что? Я не ослышалась?

Это мой братец промяукал под нос себе. Еще и заулыбался! Вот ведь.

Господи, подумала я, вот он — Генератор.

ТОЛЬКО

ИЗ ПОЗИЦИИ

ЛЮБИМОГО ЗАНЯТИЯ

начнет свое движение.

Какие там советы? Какие веские доводы?

Неа!

Дайте ему дело, в котором ему будет прикольно, и ради него он вылечит себя!

До банального все просто… Ну, хоть так.