Проекторские сны

Вчера я писала о таких вещах, которые воспринимаются мною как положительные тенденции в моем личном эксперименте; уж не знаю, что я там правильно-неправильно делаю, «проживаю ли свою жизнь», но определенно в моей жизни стало гораздо меньше страха и нервяка, а также ушли тотальное уныние и безысходность (видимо, до следующего кризиса, хаха)) от мысли о возможной своей проекторской неочевидности для окружающих.

Ну, и что вы думаете? Стоило мне заснуть, понимаешь…

В шесть утра проснулась от того самого щемящего чувства. Снился мне замечательный сон. Замечателен он потому, что как будто бы в пику моим недавним размышлениям, мне показали картинку, в которой я остро прочувстовала еще одну грань своей проекторской сущности.

Да, кстати, еще одно важное дополнение ко вчерашним словам о моих сновидениях. Они стали не только «умными» и реалистичными, но в них я стала открыто позиционировать себя как Проектор. Это было для меня открытием. Одно дело в реальной жизни начитаться сомнительного фуфла и что-то там себе экспериментировать, другое дело — уже во сне проявлять себя как Проектор. В чем это выражается? В том, что снятся мне какие-то ситуации, скажем так — гипертрофированно гомогенизированные. Например, недавно снилась маменька, которая вызвала меня к себе в комнату для «поговорить», и начала мне во сне серьезным и неприятным тоном утверждать, что мне «нужно найти работу». И я во сне стала прямо говорить ей, что «стараюсь» это делать, но больше из-за того, чтобы не слыть последней лодырницей, но, откровенно говоря, вся эта «работа» — такая вот пахота на кредит или там собирание денег на «черный день» («А вдруг со мной что-то случиться? Как ты будешь?») — совершенно не моя тема. Во сне я прямо сказала матери, видя, как она разочарованно задумалась над моими словами: «Я, мам, хочу интересную работу. Понимаешь? Чтобы мне было ИНТЕРЕСНО».

– А что для тебя интересно? — спрашивает.

А я отвечаю:

– Писать мне интересно, мам.

И потом еще добавила, уже себе под нос:

– И еще мне преподавать понравилось…

Кажется, мама приняла мой ответ. И очень так энергично, по-генераторски воодушевленно, обещала что-то мне организовать. Уж не знаю….

Но вернемся к другому сну. Интересен он тем, что в полной мере выражает все мое нынешнее проекторское восприятие на собственную жизнь и на окружающее. Эта картинка как будто бы выбила немного мои нынешние положительные эмоции по поводу себя. А с другой стороны, в шесть утра я не могла не признать, что даже если и так, ничего не исчезло, и я по-прежнему открыто (как мне кажется) смотрю на мир. Пусть это все грустно, и сидит во мне, но нет ни озлобленности, ни той самой горечи. Чего дуться на то, что есть и будет?

А «щемящее» — есть, да.

Олюшкин сон

(из записной книжки)

Приснилось, будто шатаюсь я без дела в каком-то симпатичном торговом городке, где кафе и магазинчики, и мостовая выложена камнями, и людей много. И все чего-то ищут или ждут. Ищут — какой-нибудь товар, который их порадует; они придирчиво и со скукой, кто рассеянно, а кто сердито даже, рассматривают диковинные тряпки за бешенные деньги, которые им и не нужны вовсе, но которые они с большой вероятностью купят, так как намерены избавиться от надоевших богатств. Одна дама досадливо разбросала по полу предложенные ей дизайнерские сумки — уродливые авоськи из прекрасной фиолетовой кожи то ли крокодила, то ли ската. Я случайно прохожу мимо, спотыкаясь об эти куски когда-то живой плоти, и что-то начинает занудно грустить у меня внутри, будто неправильно все это, но отчего-то не сказать об этом никому — вид кислой морды у дамочки доказывает ее превосходство над всей ситуацией. Ну, что ж, пусть. Погода хорошая. Но, кажется, никто этого не замечает; у кафе сидят за столиками сердитые мужчины. Они тоже ждут, видимо, тех, кто должен уже давно прийти, и они злятся на них и на себя. Вот так я брожу, и тоже что-то пытаюсь найти; то ли чье-то лицо, то ли ситуацию, то ли еще чего, что даст мне понять… Что понять? Не понять. Место вроде и хорошее, но меня смущает, что все здесь недовольны чем-то и не замечают приятного окружения. Хочется сблизиться с этими людьми, но, кажется, я что-то воспринимаю не так, раз все такие напряженные. Меня это все озадачивает, как ребенка. Я не вижу никого, кто мог бы поддержать меня в моей открытости.

И вот внезапно на городок налетают несколько компаний очень веселых людей. То ли несколько свадеб, то ли каких-то торжеств. Всем так радостно, все опьянели от веселья и вина, и уже перемешались между собой в танцах и игрищах, и получилась такая праздничная толпа, с бокалами шампанского, с криками тостов и кокетливым звонким смехом, и с музыкой, в каждой компании — своя. И меня закружило в общем торжестве. Как-то стихийно меня усадили в чей-то круг за праздничный столик. Тут –красивые молодые парни, в костюмах и бабочках, тут — шикарные девушки, в цветастых пышных юбках, танцуют, показывают очаровательные ножки, поют соблазнительные шутливые песенки, чем вводят в радостное смущение окружающих мужчин. И я, кажется, прониклась. Кажется, я нашла место и поняла свою роль… Я начинаю искренне веселиться вместе со всеми, тоже пою, поднимаю бокал, выше! Тоже ловлю взгляды и читаю в них совместное со мной счастье и радость. Мне кивают, улыбаются. Но проходит музыка, вот — заминка, а я не останавливаюсь, все продолжаю цепляться взглядом за новых родных людей, а они….они даже не смотрят, не замечают. Лица стали серьезнее, напряженнее. Вижу усталость и даже раздражение. Они переговариваются друг с другом, но только с теми, кто был с ними на празднике с самого начала. На чужаков и пришлых им нет дела. Я пытаюсь продолжить взаимодействие с людьми, но меня как будто не видят. Я словно невидимка. И когда уже чья-то рассерженная, вконец утомленная, невеста без церемоний выхватывает у меня бокал, с раздраженной злобой вопрошая в воздух, — не меня, но мне в лицо, не глядя, — «где этот чертов ведущий?!», я понимаю, что жестоко ошиблась. Никто мне тут не рад, никто меня не ждал и никто даже не заметил моего появления, так как таких вот веселых пришлых людей здесь –целая толпа, и ими просто пользуются, ведь именно они создают видимость, что народа много, и праздник для всех удался… А так я не более, чем подвернувшийся стул для гостей. Вот, меня уже и пихать начали в плечо, пытаясь протиснуться мимо. Свадьбы эти продолжали свое движение дальше, как цыганский табор, как праздничный смерч, всасывающий новых наивных дураков, истосковавшихся по новым друзьям, «искренних» в своем веселье и радости.

Меня так и оставили одну эти прекрасные мужчины и прелестные женщины, и мне даже не сказали, была ли я к месту на их празднике, все ли делала правильно и не испортила ли общей атмосферы личным выражением счастья. Меня как будто и не было. А я ведь поверила в себя… Надо же, вот дура.

Разочарованная и опустошенная, подхожу к какому-то магазинчику, где в витрине стоит телек. Показывали старый боевик, где молодой Сталлоне методично охотился за другим таким же кривомордым, мстя ему за смерть любимой девушки. Тот, второй, — кажется, это был Ник Нолти,– тоже был не согласен. Эти оба с невероятной тупой жестокостью мочили друг друга, выживая пулеметными очередями из всех возможных пространств. Я словно сама стояла за какой-то стенкой, которая уже еле держалась и вся тряслась от грохота пулемета. Вижу, как сутулый великан Нолти, медленно и угрюмо, тащит в сторонку использованные пулеметные ленты. Слышу унылое бряцанье; у него под ногами лязгают гильзы. Это все выглядит так жестоко, так бессмысленно и так страшно, что я признаю это красивым. Я уже почти жалею, что сама не стою под пулями. Унылый дождь и серый сумрак как будто подтверждают мою правоту.

Я вспомнила. Вспомнила, что все же было в толпе знакомое лицо. Мужчина.(В жизни я знаю его и его имя. Замечательный эмоциональный Проектор, озабоченный семейными передрягами. Его роль такова, что мы с ним искренне делимся своими проекторскими ощущениями от наших отдельных жизней). Он единственный узнал меня, и я видела, как он был искренне удивлен и очень рад. И я тут же вспомнила, что именно его искала здесь, на торговой площади. И искала его для того только, чтобы поддержать в чем-то. Развеселить. Да, точно: поддержать шуткой. Но он оказался чьим-то женихом на тех свадьбах, облаченный в дурацкий красный костюм с белыми узорами, похожий на мухомор. Он был далеко, пытался докричаться до меня, призывая к себе руками, но его стремительно уносили, подхватив весело на руки целой гурьбой, и я помню его лицо, растерянное и беспомощное; он старался докричаться до меня, но я не слышала из-за музыки его слов. Он был бы рад вырваться на секунду, чтобы увлечь меня в свой праздник, пригласить почетным гостем, но его самого уже тащило толпой в стихийном направлении….

Такой вот сон… Отличная иллюстрация к внутренним ощущениям.