Интерактивный социальный вуаеризм

Сегодня у большинства молодых людей есть страница в социальной сети. Социальная сеть позволяет знать новости, которые интересны ее пользователям, как о других пользователях, так и о мире, культурных явлениях интернета и прочих вещах. Чтобы пользователю было удобно смотреть обновления (новости, картинки, видео и т. д.), создатели социальных сетей придумали ленту. Она динамически собирается из разных постов в хронологическом порядке.

Ленты в социальных сетях полны событий, гораздо более интересных, чем дома или на улице (в реальной жизни). Это как окна, в которые смотрят вуаеристы, чтобы насытить эмоциональный голод простым созерцанием, чужих телодвижений. В соответствии с понятием идеомоторики по факту созерцания возникает эмоциональный отклик тела — редуцированное желание сделать также, измененное в призме детских программ и ограничений. Переходя от одного окна к другому, незавершенные отклики накапливаются в некоторое пространство неудовлетворенности. Это не является незавершенным гештальтом. Это волна незавершенных микрогештальтов в одном человеке, которая выливается во фрустрацию от бытия, так как микрогештальты слишком малы для осознавания и проговаривания. Таким образом, пользователю интернета всё тело больше не нужно оно редуцировано в своих функциональных назначениях.

Все, что воспринимает человек на стенах и лентах в социальных сетях, видится как нечто способное закрыть потребность в познании и контакте с другими. Однако происходит несистематическое накопление мемов вперемешку с новостями, которые ничего не объясняют, а просто живут ульем пчел в голове, периодически втыкая жало в фокус внимания, неотвратимо привлекая его. И тогда потребность именно закрывается, а не удовлетворяется, потому что в итоге контакта как такового не происходит.

Произвольность фокуса внимания уже не принадлежит современному человеку. Ее длительное время отбирал оператор, транслируя на экране телевизора картинку, которая может быть интересна. Теперь, когда телевизор, оставаясь, но уходя на второй план, уступает место интернету, фокус внимания забирает тот самый механизм, который складывает ленту новостей. А перед этим администратор группы, на которую подписан пользователь, отбирает контент и ставит его в расписание на публикацию. Таким образом заранее определяется поток информации, который получит пользователь в своей ленте.

Большинство популярных групп монетизируют свою публичность, вставляя среди своих обновлений рекламу. Таким образом, внутренний мир становится формальностью, обслуживающей товар. Да, именно такой самоподдерживающийся механизм потребления мемо-новостей являет собой воронку, в которую прекрасно падают и пропадают там новые айфоны и прочая псевдопривлекательная утварь. Каким бы желанным ни был суперсовременный гаджет, новости и мемы смещают его желанность и современность из фокуса внимания. А затем на олимп вожделения восходит новое более функциональное устройство. Таким образом, создан механизм, который дает четко заданное, временное удовлетворение от товара.

Такой механизм имеет некоторые последствия для пользователя: знания больше не систематизируются в памяти, не выстроены в произвольное структурное знание, а больше выглядят как островки определенности по поводу некоторых специальных вопросов. Они могут слипаться в большие куски, благодаря ассоциативным связям, а могут быть отдельными и недосягаемыми для фокуса внимания, который больше увлечен яркими картинками, смешными высказываниями и бесполезными видео-файлами.

Так внимание увлеченное интересным контентом, отвлекается от тестирования реальности, логических связей между событиями в реальной жизни и знаний о ней. А на границе знания и незнания, как известно, начинается мифология. И тогда компьютер работает лучше, если с ним разговаривать.

Мышление редуцируется и переходит к более ранней его форме. Манипуляции образами являют собой не функцию планирования, а как фантазии о том, как все должно быть, но по факту не существует. Суждения происходят по сходству и по аналогии. Доказательством в дискуссии становится приведенный пример. Любые омонимы могут вызывать ощущение параллельности смыслов и смех. И часто используются для дестабилизации позиции оппонента в споре. Хотя спор нужен просто для того, чтобы оппонент просто подергался и отреагировал некоторым содержанием в комментарии. Наблюдаемые эмоциональные судороги вызывают удовольствие и частичное удовлетворение сформировавшегося инстинкта меметического выживания, когда одни мемы поглощают другие с помощью людей. Первобытные стратегии выживания видов перекочевали в идейный план. А начинается все с непреодолимого позыва посмотреть на ленту в социальной сети, проверить сообщения, обновления в темах на форумах или просто почитать новости.

В процессе общения в сети возникает и подпитывается субличность публичная. Изначально фатическая маска, которая обрела некоторую субъектность в связи с постоянно меняющимися социальными ограничениями и внезапными тенденциями меняющихся социальных ценностей. Она определяет ограничения выражения эмоций, даже когда человек наедине с собой, и вроде бы стесняться некого и нечего. С одной стороны позволение этой маски телесного самовыражения кажется случайным. И с другой стороны в этом есть некоторая непостижимая внутренняя казуистика, которая состоит из некогда запечатленных примеров и случаев жизни, принятых без критики за основу суждений и образцов причинно-следственной связи.

В процессе жизни с этой частью себя, она выполняет роль встроенного социального контролера. У пользователя уходит много сил на то, чтобы эта часть проверила опыт на социальную преемлемость. Отсюда неизбежны конфликты между вариантами проживания реальности и опыта тем или иным способом, борьба за ресурс проявления во внешнем мире.

Публичная часть превращается в идентификацию, которая становится контрольно-пропускным пунктом для других идентификаций, стремящихся к самовыражению. Больше нельзя вот так вот просто сказать или сделать, возникает необходимость окружить самовыражение некоторым визуальным содержанием приятными картинками, которые как будто бы иллюстрируют описанное буквами. Буквы превратились из знаков в некие намеки на знаки. И слова уже ничего не значат, если они не привязаны к образу.

Таким образом, человек незаметно для себя оказывается помещен в роль вуаериста, когда он может смотреть, может испытывать эмоции и переживать экзистенции, но не может это сделать внутри видимой ситуации, используя собственное тело, так как оно отягощено дополнительной контролирующей частью, предъявляющей требования к самовыражению.

Опубликовано в ежемесячном научно-практическом журнале ПСИХОТЕРАПИЯ № 11 (155), 2015 г. (ХVII съезд Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги и Международный Конгресс «Интегративное движение в психотерапии. Психотерапия здоровых. Духовно-ориентированная психотерапия» Москва, 15–18 октября 2015)

Like what you read? Give Дмитрий Васильевич a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.