К чему приложить прикладную политологию

Выбирая курс на практику, Политфак не станет практикоориентированным, но потеряет нечто более важное. Большая колонка про наболевшее

Digital Мясо
Jun 15 · 8 min read

Давайте взглянем правде в глаза: реформа ОП «Политология» действительно назревала, и те пресловутые лакуны, о которых говорили давеча действительно существуют. Эта реформа назрела отнюдь не по политическим причинам. Вышка рвется в мировые рейтинги, и прокачать уже попавшую в эти рейтинги программу проще, чем отмыть от грязи остальные. Кроме того, не надо кривить душой и кричать, что все неудовлетворительные преподаватели исключительно из ЛПИ/ИППИ. Все мы знаем, что есть курсы, которые существовали годами, приносили минимум знаний, и вели их люди не из ЛПИ.

Другой вопрос, что была выбрана именно стратегия реформы под эгидой ПРАКТИКООРИЕНТИРОВАННОСТИ. На вчерашней встрече А. Ю. Шубенкова сказала, что это практика топовых вузов по политической науке (в этом контексте мне удивительно было слышать упоминание Юго-Восточной Азии, ну да ладно). Давайте посмотрим на бакалаврские программы в трех зарубежных вузах, входящих в топ-10 рейтинга QS (того же, в который входит Вышка, правда в другой квантиль): Гарвард, LSE, Sciences Po.

В Гарварде нет бакалаврской программы по политической науке в принципе. Есть только Major in Government. В LSE есть BSc in Politics (на втором и третьем курсе которых надо выбирать курсы из того же блока Government). Sciences Po вообще исторически готовит французских дипломатов и государственных чиновников и работает по принципу региональной профилизации: есть семь кампусов, концентрирующихся на разных регионах (Латинская Америка, Восточная Европа и прочие), где особый упор идет на язык, но есть кампус в Париже, предлагающий общий курс по Social Sciences.

Я так понимаю, что именно фокус на этом самом Government и стал основанием для того, чтобы поднять на щит лозунг практикоориентированности. Ведь из Гарварда, Sciences Po и LSE выходят специалисты, которые потом идут работать в государственные структуры США, Евросоюза, UK, и это правда так. Но, во-первых, международный выхлоп этих программ куда выше, чем родного вышкинского политфака, поэтому там много международных курсов, а не только узко-национально заточенных. Даже если мы предположим, что политфак должен готовить чиновников для АП и Счетной палаты, добавление большого количества курсов с российской государственнической спецификой для нас в рейтинги не выведет.

Во-вторых, давайте посмотрим, что же входит в этот самый блок Government. А входит туда, девочки, вот что (список для 2 курса LSE для примера, списки из Гарварда и Сьянс-По похожи):

Список для 2 курса программы по Government в LSE

Скажите мне, пожалуйста, теперь, какие из этих курсов практикоориентированны? Какие из них дают непосредственные практические навыки политического управления?

Кроме того, возникает нехилый моральный вопрос о том, как можно готовить и чему учить будущих специалистов, которые будут обслуживать авторитарный режим? Тому, как размывать голоса, нарезать округа, создавать псевдо-патриотические движения и подкупать телеграм-каналы? Но у нас для этого уже есть МГИМО.

Прелесть и сила политфака и Вышки в целом была в том, что она давала много абстрактных академических курсов, которые развивали голову и давали возможность выпускнику сделать выбор самостоятельно, по какой дороге идти дальше. И эти абстрактные академические курсы читали люди очень разных политических взглядов. Как сказал вчера Л. В. Поляков «История политических учений» — это важный личный опыт, который учит думать и выбирать. И этот сверх-абстрактный курс для настоящего образования чуть ли не более важен, чем любой профильный курс, читаемый на 4-м курсе, вводимый с расчётом на подготовку выпускников к работе в безжалостном русском пиаре и маркетинге.

Я знаю, что многие выпускники жаловались на недостаточный объём практики и непонимание того, где работать дальше. Но, если Вы думаете, что выпускники LSE не жалуются на то же самое, Вы ошибаетесь. Они жалуются, и еще как, но при этом понимают, что те навыки критического мышления, которые дал им университет, они смогут применить в будущем на любой работе. Многие наверняка не согласятся, но университет должен оставаться университетом, ценящим абстрактное мышление и академические знания выше всего, и не идти на поводу у тех, кто пришел в «институт» получать совковую «специальность». Пора бы уже перестать думать, кто куда потом пойдет работать и что кому обязан обеспечить вуз. В системе свободного рынка выпускники сами должны искать себе работу, а не университет, с распределением и охапкой прикладного кала.

Конференция Midwest Political Science Association. Академическая диаспора Вышки (и России) вообще-то довольно обширна. И выпускников политфака здесь немало

Реформа образовательной программы, имеет ли место слияние департаментов или нет, должна была делать упор на то, что политфак умеет лучше всего, а это академический профиль. ОП «Политология» умела объяснить с 1-го курса, что такое наука и почему это важно. Научить академической честности, объяснить, что такое академическая свобода, дать возможность выбирать — и писать работу на любую тему. Наши выпускники, уезжающие на зарубежные магистратуры и PhD — это результат работы академического профиля.

Теперь давайте посмотрим из чего состоят международные рейтинги, под предлогом продвижения в которых идет реформа факультета. Возьмем тот же рейтинг QS. Рейтинг по предмету состоит из четырех компонентов: академическая репутация, репутация у работодателей, количество цитирований на статью и индекс Хирша. Рейтинг по предмету, чуть сложнее, чем рейтинг университета в целом, потому что у каждого предмета есть своя специфика в культуре публикаций, их количестве, и типах взаимодействия академического community. В общем рейтинге университета репутация у работодателей весит 10% — столько же, сколько привлечение иностранных преподавателей и иностранных студентов. Но иностранные преподаватели принесут с собой еще цитируемость (20% от рейтинга) и репутацию университета (40% от рейтинга) (как и иностранные студенты). Решение взять курс на практикоориентированность, чтобы улучшить employability студентов и репутацию университета у работодателей (в данном случае государства) в контексте повышения международного рейтинга кажется краткосрочным и недальновидным решением. Кроме того, репутация у работодателей как показатель есть только в рейтинге QS (и то в нем 10 национальных и 30 международных работодателей), зато рисерч и цитирования есть у всех, так же как и международная открытость.

А.Ю. Мельвиль (слева) и А. Пшеворский (справа) во время визита последнего в ВШЭ в 2013 году

Вывод: хотите продвигаться в международных рейтингах? Наращивайте международное сотрудничество. Нам нужен не «университет, открытый городу», а «университет, открытый миру». Например, на политфак в понедельник приезжает Филипп Петит, а вы привезите его не на одну лекцию, а на курс на полгода. И можно даже не Петита, можно кого-то поменьше, но настоящего академического специалиста. На питерском соцфаке иногда читает лекции Инглхарт, а почему так нельзя в Москве?

Проведите международную конференцию. И не апрельку (где половина докладов читаются студентами), а настоящую международную конференцию для академиков, чтобы они рассказали о новых достижениях политической науки, ну и чтобы студенты на них посмотрели своими глазами. Привезите Пшеворского (если здоровье ему позволит), Шапиро, Анкерсмита. А. Ю. Мельвиль ведь всех их знает.

Да, это будет стоит денег и чудовищных усилий, но места в рейтингах стоят дорого.

Интегрированность в международное научное сообщество — это еще и публикации в топовых журналах, академическая репутация факультета, цитируемость. Для этого нужно, чтобы как можно больше преподавателей знали английский язык (с этим вроде проблем нет) и чтобы у них были стимулы писать статьи, которые опубликуют не в «Логосе» с «Полис», а в American Political Science Review. Вышка сейчас создает многочисленные финансовые стимулы для этого, но их, кажется недостаточно. Хороший исследователь не всегда хороший преподаватель, но, простите, тех, кто не давал публикационного выхлопа на протяжении 10 лет и ведет профильный академический курс, нужно попросить на выход. Если мы строим конкурентный факультет по международным стандартам, в рамках которых академия — это сверх-конкурентная среда, значит строим всерьез и надолго.

PhD-нытьё на Political Science Runours не врёт: работа в академии и устойчивые tenures ждёт чуть менее, чем половину (если ждёт). Но это не повод не заниматься академическими темами

Что касается куррикулума. Преимущество политфака всегда было еще в том, что он давал на первом и втором большое количество важных общих курсы: ИПУ, политическую теорию, математику и статистику, историю. Список можно продолжать очень долго. И в этом плане он отличался от зарубежных вузов тем, что там надо выбрать два или три из этих основных курсов, а у нас их на первом курсе двенадцать. Чудовищная нагрузка на студента — хорошее образование на выходе. (С вопросами о соотношении учебной нагрузки и качества можно спорить, но тут есть еще фактор ФГОСов.)

А вот курсы по выбору на третьем и четвертом курсе провисали и это именно то, что подверглось наибольшим изменениям сейчас. Но практические курсы заполнили лакуны, которые можно было бы заполнить более содержательными, пускай и более теоретическими курсами, сопоставимыми с западными аналогами, которые могли бы помочь нам подтянуть академическое качество и продвинуться в рейтинге. Например, какие курсы хотелось бы видеть: War and Policy (военные вопросы за 4 года на политфаке практически не поднимаются, что странно), Post-Soviet Democratization (подобный курс в рамках общеуниверситетского факультатива, но на политфаке его же можно прочитать более углубленно), Russian Imperialism 1721–2014, Russia’s Relations with Europe, Political Economy of Central Asia. И это только первое, что приходит в голову.

Поэтому я очень приветствую курс Gender Studies и очень сожалею, что он не открылся.

Приглашать можно не только конкретных преподавателей, чтобы они прочитали курсы о том, что они знают. Рекрутировать можно преподавателей под конкретные курсы: отечественных, зарубежных, не важно — важно, чтобы они имели хорошую академическую репутацию. Национальная специфика курсов в данном случае может выступить хорошим козырем. Так же как в Sciences Po одним из самый больших преимуществ являются курсы про Евросоюз и его структуру, на политфаке такими курсами должны стать курсы про Россию, постсоветское пространство и его особенности. И, по идее, такие курсы, будут привлекать иностранных студентов-славистов не меньше, чем Russian State and Russian Space, и опять же добавлять нам в рейтинге.

Важно ещё, чтобы блок курсов по выбору предполагал реальный выбор. Не два из трёх или четыре из семи, а четыре из двадцати. Чтобы такие курсы открывались, нужно чтобы пул выбирающих был больше. Пусть на 3–4 курсе из одного набора выбирают не только студенты ОП «Политология», но и ОП «Госуправление», ОП «Международные отношения». Это предложение уже гораздо больше реформы одного факультета и за ночь его не воплотишь, но за один-два года точно.

Если мы думаем о конкурентноспособности нашего политологического образования, то надо думать даже не на два, а на десять лет вперёд.

Может показаться, что это вопросы исключительно внутренней кухни — набора преподавателей, академической нагрузки, большой стратегии развития факультета. И из этой внутренней кухни справедливо могут заметить, что хорошо сидеть и предлагать стратегии со стороны, не зная всех деталей. Но, на самом деле, что показала прошедшая встреча — это то, что политфак создал вокруг себя большое community тех, кому не наплевать на его судьбу и на то, как он будет развиваться. И в интересах университета создать делиберативное пространство, куда будут включены не только преподаватели, но и нынешние студенты, выпускники, и все те, кто радеет за будущее политфака и политической науки в России.

Практикоориентированность тоже хороша пока что лишь на словах, и у причастных должно быть право оспорить целесообразность этой стратегии, прежде чем она пойдет в работу. Да, стратегия повышения цитируемости преподавателей, приглашения иностранных специалистов, налаживания международного обмена дорогая и долгая, но только благодаря ей, мы сможем двигаться вперед к научным свершениям и воспитывать поколения хороших специалистов, готовых найти себя в разных сферах, благодаря тем навыкам и ценностям, которые они получили в университете.


Редакция Digital Мяса может не разделять позицию колумниста.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade