Silencio! С легким паром!

“Ирония судьбы, или с легким паром”- это фильм для Дэвида Линча. Это его тема, это его материал. Просто так получилось, что он попал в руки не к тому режиссеру. Но мы сейчас восстановим справедливость. Как бы сделал Линч?

Прежде всего, убрать всю эту фигню с походом в баню. Все притянутое за уши допущение, на котором и строится фильм: напился, посадили в самолет, прилетел в Ленинград, а улица называется также, дом такой же, ключ подошел, потерял сознание, очнулся- гипс и тому подобное. Это дописали, потому что боялись, что “зритель иначе не поймет”, этого там не было.

Чувак просто собирался встретить Новый Год с невестой, выгнал маму, волновался, пошел с друзьями в баню. Вернулся, позвонил в дверь- не открывают, а за дверью как будто голоса. Вспомнил, что маму услал, открыл ключом- а за дверью квартира та, и одновременно не та. Как-то не так стоит та же мебель, и вещи те, но не те- из под оболочек торчат их истинные сути. Смещение пространства, инфернальный холодок- и за окном Питер, самый потусторонний город России. Согласитесь, так гораздо лучше?

А теперь приходит Она, Надя- и тут мы имеем совершенно классическую линчевскую ситуацию, как в “шоссе в никуда”. Женщина находит у себя дома постороннего мужчину. А на вопрос “что вы здесь делаете”, он отвечает, что он здесь живет, он здесь был всегда. “Я пришел, потому что вы позвали меня. Я никогда не прихожу без спроса”.

В этом столкновении Нади с потусторонним она ведет себя, в общем, так, как ведет себя большинство линчевских героев- принимает правила игры. И даже влюбляется в потустороннего Женю, они едят заливную рыбу и целуются- а в дверь тем временем звонят.

Кто звонит? Ипполит? Чушь. Нет никакого Ипполита. Ипполита Надя выдумала. Это сам же Женя и звонит. Ну, помните- пошел с друзьями в баню, вернулся, позвонил- а не открывают, и только голоса за дверью. Совершенно как во “Внутренней Империи”, любимая линчевская развилка. Или как в песне Летова “на цыпочках подкравшись к себе, я позвонил и убежал”.

Фотография, которую Женя рвет в клочки. На фотографии- Надя посредине, справа- Женя, слева- Ипполит. Кто это?- спрашивает она, указывая на Ипполита. -Я,- отвечает потусторонний Женя. -А это тогда кто? -И это- тоже я.

Ну, и конечно, песни. У Линча в кино не бывает без песен. Не знаю только, что инфернальнее- заявившиеся под видом подруг странные тела, исполняющие “вагончики”, или сама героиня, Надя, которая взяла гитару, и вдруг запела чужим голосом- пока Женя сидит под мертвенно-синим светом елочной гирлянды, мелко дрожит и повторяет: “Silencio! No hay banda!”.

С концовкой тоже не совсем ясно. Но мне нравится вариант, в котором Женя, открыв дверь на очередной звонок, остается снаружи, и не может попасть внутрь- он превращается в выдуманного Ипполита, пока другой, параллельный Женя за дверью наслаждается обществом Нади и заливной рыбой. И тогда он садится в машину, тогда вылетает на лед Невы, и кружится в снегу, улетая в зимнее Никуда- чтобы с боем часов исчезнуть.

И мама, не забываем маму, ибо если ружье…. Короче, она, по прошествии договоренного с Женей времени, вернется. Все действие, собственно, укладывается в тот отрезок времени, пока мама где-то ходит. И вот- она вернется в пустую квартиру. Приберет все, поправит смятую кровать, сядет пить чай- в тишине, под зловещее жужжание елочных гирлянд, пока через комнату, мимо югославского гарнитура, будет пролетать маленькое дымное облако. Silencio! С легким паром!