Art must be beautiful. Artist must be beautiful.

Художественная инсталляция «Манифесто» немецкого художника Джулиана Розефельдта наконец-то перебралась из огромных ангаров, в которых выставлялась с 2015 года, на киноэкраны. Благодаря A-ONE FILMS российский зритель может увидеть потрясающую игру Кейт Бланшетт в 13 главных ролях в кино уже сейчас.

Сказать, что это полноценный фильм, с какой-то привычной нам структурой, нельзя. Здесь нет развития сюжета, завязок и кульминаций, а только 13 персонажей, которые под музыку Нильса Фрама и Бена Лукаса Бойсена декламируют с десяток самых ярких манифестов XX-XXI века. И, возможно, кто-то скажет, что склеивать всё это в одно 95-минутное полотно было сомнительной идеей, и лучше бы этим манифестам оставаться в рамках арт-галерей. Возможно также, что если бы в проекте не было великолепной обладательницы двух Оскаров, фильм развалился бы на несвязные разношерстные пафосные речи неизвестных публике ораторов.

Инсталляция «Манифесто» Джулиана Розефельда, Park Avenue Armory, 2015 год. Фото: Michael Nagle для The New York Times

Но в этом фильме интересна даже не столько почти безупречная игра Кейт Бланшетт (когнитивный диссонанс происходит только в сценах с бомжом — уж слишком выточенные скулы, идеальная кожа и угадывающаяся в глазах искринка актрисы, подарившей нам Галадриэль, выбиваются из образа бородатого грязного бродяги с собакой и тележкой с хламом наперевес). Интересна сама идея. Концепция, как именно автор подает те или иные манифесты, вырванные из своих временных и политических контекстов.

Для современного искусства контекст жизненно важен. Перфоманс «HE WILL NOT DIVIDE US» не может жить без контекста победы Дональда Трампа в выборах президента США. Дадизм не может жить вне контекста протеста против традиционной живописи и изменений в обществе во время Первой мировой войны. А в самых крайних формах, произведения современного искусства вне своего контекста могут быть и вовсе неразличимы среди обыденной реальности. И только художественный контекст позволяет авторам в должном виде серьезно высказываться и восприниматься, будь то «Фонтан» Дюшана, «В присутствии художника» Абрамович, или «Черный квадрат» Малевича.

Поэтому воспринимать манифесты, представленные в совершенно ином контексте, без указаний авторства, времени, места их произнесения, в исполнении не художника, а актрисы, в других обстоятельствах и с другой подоплёкой, является довольно сложной задачей для неподготовленного зрителя. Он может просто не воспринять иронию «похорон» дадаизма или картинную пошлость визуального изображения на экране поп-арта и концептуализма. Некоторые, довольно болезненные и кровоточащие своей серьезностью манифесты, даже могут считываться кинозрителями как шутка, как своеобразный тонкий юмор авторского кино.

Но тем и интересен этот фильм: как именно художник Джулиан Розенфельдт адаптирует жесткость, безаппеляционность и остроту художественных манифестов XX века для современного зрителя. Как кичится и смеется вместе с дадаистами на похоронах (будто бы на похоронах самого дада), объявляя абсолютную бессмысленность всего. Или как кричит через мегафон идеи сопротивления капиталистическому обществу на крыше здания посреди безжизненного заброшенного промышленного квартала. Или пугает странным черным супрематическим параллелепипедом в «тихой комнате», полностью покрытой острыми треугольными звукоизоляционными панелями.

Кадр из фильма “Манифесто”. ©JULIAN ROSEFELDT/VG BILD-KUNST, BONN

Современное искусство с каждым своим витком развития всё сильнее углубляется в суть человеческой души и природы. И тем сложнее его становится понимать, и тем сильнее оно от этого самого человека отдаляется, превращаясь в удел арт-дилеров, модных галерей и снобов (им, кстати, тоже уделено место в картине). Но чем непонятнее и сложнее становится современное искусство, тем интереснее знакомиться и разбираться в его произведениях.

В финале картины, отдавая дань кинохудожникам XXI века, Розенфельдт представляет манифесты Ларса фон Триера, Джима Джармуша и Вернера Херцога, помещая нас в контекст класса начальной школы, намекая на наше место внутри всего этого полотна, и наше место в современной культуре в общем. Будто неразумные дети, бросающие игрушку, не разобравшись в том, как она работает, мы сидим перед интерактивной доской и слушаем, что в мире нет ничего оригинального, что необязательно понимать искусство, чтобы оно являлось таковым, и что традиционная живопись давно устарела. И что стоит просто дать возможность талантливым художникам, оскороносным актрисам и небольшим российским дистрибьюторам нам это объяснить.