Монолог из подсобки

Сейчас всё время что-то улучшают: то одна реформа, то другая, а толку что не было, так и не будет. Даже один вред, на самом деле. Вот школу мою собираются реорганизовывать, из обычной общеобразовательной хотят гимназию элитную сделать. Элитную — это как они себе представляют? На образовании реорганизация вряд ли скажется — ну, будут тут вместо бедных сопляков учить богатеньких оболтусов, да только мозги у них такие же желейные, а кровь у всех одинаковая.

Даже если бы кровь улучшилась — не важно. Я переживаю потому, что как придет новый порядок, в первую голову погонят меня — кому нужна бабка-гардеробщица, да еще такая страшненькая. Я часто сожалею, что обратилась так поздно. Куда приятнее было бы пить мужикам кровь в обличии юной девицы: чулочки-юбочки, заколки сейчас всякие красивые продают, со стразами. Купить я их на свои школьные копейки не могу, но посмотреть на витрины приятно. Так и представляю себе, как я в белом платьице танцую с молодым моряком в Василеостровском ДК, и Муслим Магомаев поет, и тополиный пух стелется по Большому проспекту, и вода под мостом Лейтенанта Шмидта блестит, и красные капельки у меня на подоле напоминают модный горошек… Или раньше лет на пятьдесят: Таврический сад в нарядной снежной шубке, оркестр блестит трубами, барышни строят глазки кавалерам, каток сверкает, как пресловутые стразы, и наивный розовощекий гимназист лет пятнадцати играет со мной в салочки среди деревьев, не подозревая, что разогретая бегом кровь на морозе — это удовольствие, достойное деликатесной лавки на Малой Морской!..

Фантазировать я люблю. Родилась я незадолго до революции, так что про деликатесные лавки знаю в основном по рассказам старших кровопивцев. Странно думать, что они старше — Аглая Федоровна, например, обратилась как раз в юности, так что ей удалось насладиться и кровью гвардейцев, и комсомольских бригад, а сейчас она вовсю ездит волонтером то на олимпиады, то на форумы на озерах. Ни за что не догадаешься, что этой тонкой девчонке уже за 130, а мне, кожистой старухе, всего около сотни. Я ей очень завидую — пару лет назад я соблазнилась одним из пятиклашек, и шуму вышло на весь Петербург. Забавно, что ближе всех к разгадке гибели пацаненка оказался телеканал, специализирующийся на всякой чуши и мракобесии. Они предположили, что ранения на шее у ребенка — человеческий укус, и что, возможно, в городе есть вампир. Довольно трудно было обсуждать эту идею со школьными уборщицами, зная, что у меня в подсобке в трехлитровой банке с наклейкой «Вишневый сок» заготовлена к Новому году кровь того самого пятиклашки.

Смешно и грустно слышать человеческие представления о кровопивцах. Недавно старшеклассницы всё ходили с тетрадками с фотографиями актеров из дурной саги и рассуждали, как здорово быть вампиром. В молодости всегда кажется, что вечная жизнь — это чудо, и я, студентка филфака ЛГУ и позже учительница французского, была в этом уверена вплоть до собственного шестидесятилетия. На самом деле вечная жизнь — это ожидание пенсии в очереди на почте и вереница мокрых времен года, когда перестаешь отличать весну от зимы и лето от осени и кости мерзко ноют. Если бы мне было не так страшно умереть от голода в октябре девяносто первого, когда я потеряла и работу — пенсионеров тогда отовсюду гнали взашей -, и комнату, я бы ни за что не согласилась на обращение.

Своего инициатора я встретила на барахолке на Удельной. Я пыталась продать оставшиеся от матери цацки и отцовские партийные документы, чтобы хватило хоть на гречу и содовый чай, но никому они, естественно, не были нужны. Я уже была готова бросить свой хлам, дойти до панелек и свернуться калачиком, чтобы сохранить тепло, как меня учили в блокаду, в любой парадной, заснуть и больше не просыпаться, как передо мной возник бритый парень в черной кожаной куртке.

- Здорово, бабуль, — он выдохнул мне в лицо клуб «Петра I». — Есть для тебя предложение-бомба.

Сашкино предложение сводилось к следующему: он обращал меня в кровопивца и давал койку в комнате с тремя такими же старухами, избавляя от проблем с продуктами и жильем, а я должна была просить подаяние в метро и отдавать выручку ему. Выглядела я, по Сашкиному оскорбительному представлению, как самая настоящая побирушка, но несмотря на обиду и страх я согласилась, и начались годы подземных путешествий с Проспекта Ветеранов до Девяткино и обратно. Работа на Сашку была в целом отвратительной, но зато, благодаря какому-то другому его бизнесу, нам со старухами раза два в месяц перепадало еще теплое тело должника-неудачника. Тела были битые, с растерзанными в клочья лицами, но Сашка всегда успевал их приносить до того, как они остынут и окоченеют. Несколько раз он притаскивал молодых бабенок в рваных чулках и ярком макияже — думаю, он был еще и сутенером и покрывал погорячившихся клиентов -, но к ним я прикоснуться не могла, было слишком жалко. Иногда, когда старшеклассницы приходят в мини-юбках в школу, я пытаюсь их надоумить, чтоб не морозили себе придатки и не привлекали всяких маньяков типа Сашкиных клиентов, но девчонкам не до моих вещаний.

С Сашкой мы расстались по случайности — к началу двухтысячных в Петербурге произошел передел бандитского рынка, и его подмел новый кровопивец, возникший из правительственных элит. Каким-то образом при учете активов главарь меня пропустил, и я снова оказалась на улице. Пару месяцев мне пришлось питаться собачьей кровью, ютясь со стаями на пустырях у Камышовой улицы на Старой Деревне — сил завалить и парня, и девчонку из многочисленных парочек, приходящих к заливу за романтикой, мне не хватило бы, а к собакам втереться в доверие легко, так что спящие псы были простой добычей. Днями мне нравилось гулять во дворах и смотреть, сидя на лавочке, на играющих детей, и однажды от одной из мамочек я узнала, что в школе поблизости нужна гардеробщица. Меня приняли на две ставки, поручив убирать первый этаж и спортивные залы, и по счастью дали подсобку. Мне кажется, что и охранник, и завхоз знают, что я живу в ней, но мужики они не злые и пьющие, так что я им иногда ставлю пузырь, а они меня не гонят.

В общем, школьная реорганизация мне совсем ни к чему. Меня тут же заменят каким-нибудь новомодным замком с магнитным ключом или роботом-пылесосом, и выпрут опять на улицу. Не то чтобы я там не бывала, но тут у меня и кушетка, и коллаж из дамских журналов — я прошу иногда девчонок мне оставить старые номера, особенно мне нравится читать гороскопы -, и есть телевизор, а под тёплым одеялом снятся песни о королевах красоты и лучшем городе Земли.

Like what you read? Give Daria Morozova a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.