как болит голова от надуманных фраз

мы пили вино за 230 рублей (за литр!) в квартире умершей бабушки никиты, слушали второй концерт рахманинова на пластинке и гадали на войне и мире. в самом начале вдруг зазвонил телефон, и это было пострашней. ещё звонок такой советский, резкий и высокий, — дичь просто. потом мы напились, отключили телефон от розетки и страшно уже не было; я танцевал на стремянке, случайно ломал пьяными руками пластинки, спотыкался о банки с соленьями и совершенно забыл о том, какой был день.

когда я пришёл домой, то был очень нетрезв. наговорил каких-то гадостей разным людям, ругался на машу за то что она не может вернуться домой, чтобы я подарил ей подарок, лепил коубы, — короче, бездарно проёбывал время. на меня накатывало то веселье, то самоуверенность, то меланхолия, я заново скачал factory girl и сел пересматривать, но потом мне показалось что это какое-то говно, а я не хотел разочаровываться в первом впечатлении трёхлетней давности, так что выключил. опять на всех ругался, пытался читать, но всё валилось из рук; глаза стремительно закрывались, и где-то в сорок минут первого я написал маше что ты, типа, разбуди меня, как домой придёшь, — я подойду и поздравлю с днём рождения.

сука, хуй там. я мгновенно провалился в беспросветно синий сон и даже пиканье двух ночных смсок не смогло меня разбудить. зато утренний сушняк смог. пока я шарил по комнате в поисках фильтра для воды, то понял, что маша поступила крайне благородно, отложив поздравления до следующего дня. маша знает, что я действительно мог бы поднять своё тело и прийти, но она меня всё-таки немного ценит.

однако, во всём этом есть.. что-то нехорошее. впервые за последние несколько лет я предпочёл лечь спать, а не стоически дождаться сигнала; как оказалось, если бы я подождал ещё двадцать минут, то контакт был бы совершён. но за эти двадцать минут я успел бездыханно растянуться в кровати. честно говоря, я даже не помню, как ложился в кровать и засыпал, не помню, чистил ли зубы перед сном. пиздец просто.

головой я понимаю, что всё это — полная хуйня. что нет никакой разницы, кто, где, когда и что конкретно делал, а весь пойнт в отношении. просто, все эти выводы так похожи на оправдания, а я так заврался, что не могу отличить честную речь от увиливания. к тому же, я хорошо себя знаю.

но одно я знаю точно: через два часа, чертыхаясь и матерясь, превозмогая адскую боль в руках от n-килограммового куска гипса, я буду топать по направлению к дому номер 94 и проклинать всё на свете, — но о брехне типа оправданий не будет и мысли. cause i can и, в конце-то концов, я же это делаю.

первое марта каждый год разное, и каждый год этот прекрасный день преподаёт мне какой-нибудь новый урок; в основном мне всегда сначала очень плохо, но потом я познаю какую-нибудь новую грань наших с машей отношений, которая проецируется на всю мою жизнь, и тогда мне становится очень тепло, лампово и хорошо. тогда я чувствую себя бесконечно мудрым и мне хочется проповедовать. обычно этот момент наступает тогда же, когда отступает похмелье на следующий день.

ничего-ничего, мы с тобой всегда сможем найти скрытые смыслы и оправдания. всё это будет выглядеть как крутой нравоучительный урок, о котором можно будет написать книгу, хотя на самом деле все просто были очень бухие и хотели спать.