Рубли

Лида сняла брюки, аккуратно свернула и положила их на подлокотник дивана, не раздевшись до конца, в трусах и в мятой белой блузке, она забралась под одеяло и заснула. Она проспала около часа, резко проснувшись от страшного сна, будто она пришла на школьный выпускной без платья, в одном белье, и все начали смеяться и кидать в нее ластики и шарики из жеванной бумаги.

В комнате было холодно, потому что, уходя в школу, Лида забыла закрыть окно. Раньше она делала здесь только уроки под присмотром бабушки, а спала вместе с мамой. Но бабушка недавно умерла, и теперь комната принадлежала только Лиде. У окна стоял широкий стол, у стены — раскладной диван, на стены, став хозяйкой, Лида навешала плакатов и журнальных вырезок с моделями в красивых платьях, киноактрисами и киноактерами, обнимающими друг друга, и музыкантами, выглядящими странно и всем своим видом как бы говорящими, что им эта странность нравится. Лида училась в первую смену, была уже в четвертом классе и, с тех пор как бабушка умерла, в школу и из школы она ходила сама, её никто не провожал — мама работала с утра и до позднего вечера — чему Лида была очень рада: теперь она была совсем как взрослая. Правда, ей приходилось помогать маме по дому: подметать пол, мыть посуду, поливать цветы, иногда даже готовить себе обед.

Завтра у Лиды день рождения, и она обязательно должна принести в школу торт и конфеты, так у них заведено, без сладкого в свой день рождения в класс лучше не приходить. Лида отнюдь не была самой популярной девочкой, она носила одну и ту же одежду каждый день, у нее не было смартфона или планшета и в сочинениях на тему “Как я провел лето?” она всегда писала про огород, книжки и бабушку, а не про Турцию, море и друзей-иностранцев. Ко дню рождения Лида просила у мамы красивое платье, чтобы можно было пойти в нем в школу. Она хотела подружиться с Яной, Аней и Ариной, девочками, которые нравились всем мальчикам и всем учителям. Яна, Аня и Арина носили очень красивую одежду, и Лида тоже хотела себе цветные леггинсы и полосатый свитер или блузку с кружавчиками и юбку в клеточку. Но Яна, Аня и Арина даже никогда не разговаривали с Лидой, а когда классная руководительница Полина Георгиевна посадила Арину с Лидой за одну парту, Арина расплакалась и в итоге ее пересадили к самому лучшему мальчику класса, Сереже. А Лиду оставили сидеть одну, потому что в классе было ровно 23 человека и кому-нибудь всё равно не досталось бы пары.

Лиде не терпелось получить свои подарки и посмотреть, какой торт купит мама, но время тянулось невыносимо медленно. Девочка полила все цветы, пропылесосила комнаты, сварила макароны, помыла посуду, сделала домашнее задание по русскому языку и математике, посмотрела две серии Ханны Монтаны, но мама все не возвращалась с работы.

Лида спала на диване, когда в двери повернулся ключ и низенькая темноволосая с проседью женщина в поношенном сером пальто вошла в квартиру. Она села на табурет, поставленный у двери и принялась расшнуровывать ботинки, прохудившиеся в нескольких местах от постоянной носки — из другой обуви у нее были только босоножки на лето и валенки на случай суровой зимы. У нее был уставший, даже измотанный вид, и она посидела на табурете еще с минуту после того, как сняла ботинки, потом встала и прошла в общую комнату, в которой спала Лида.

-Что же ты спишь на диване, Лидёнок, — сказала женщина, — в одежде! А ну-ка вставай, раздевайся, умывайся и марш в кровать.

-Мама, ты купила конфеты и торт?

Женщина присаживается в ногах девочки и говорит:

-Зайка, нам зарплату задерживают. Если я куплю твоим одноклассникам конфеты и торт, нам с тобой нечего будет кушать, понимаешь?

-Мама, но ты обещала!

Лида резко садится на диване.

-Ты обещала, мама! Как же я приду с пустыми руками? Все будут смеяться. Мама, ты обещала, что в этом году так, как в прошлом, не будет. Ты же сказала: “Точно-преточно”

-Кто же знал, доченька? Ведь это совсем не от меня зависит. Когда выдадут зарплату, устроим праздник, позовешь в гости всех своих друзей, накроем стол. Может быть, на следующих выходных, а?

-Никто не пойдет ко мне в гости!

Лида встает с дивана и уходит в свою комнату, громко хлопая дверью. Женщина остается сидеть на диване, замирает, похожая в своей неподвижности на статую, взгляд её устремлен в одну точку — на мигающую красную лампочку выключенного телевизора. Её тяжелые веки моргают все медленнее. Она так и засыпает на диване, в одежде, со сложенными на коленях, будто при молитве, руками.

Рано утром, пока мать еще спит, Лида встает, одевается, собирает рюкзак и идет в коридор. Она достает из маминой сумки кошелек, берет оттуда две пятисотрублевые бумажки, засовывает их в карман брюк, надевает ботинки, куртку и выходит из квартиры, запирая дверь с обратной стороны.