Особенности дипломной науки
Товарищ подбросил интереснейшую историю про фальсификацию структур в серьезном журнале, и включил вечер воспоминаний.

Где то в начале 1999 учебного года я и мои сокурсники приступили к исполнению диплома, который мы должны были по плану и успешно защитить летом 2000 года. Ну, кто-то начал делать и раньше, но прокрастинаторы никуда не спешили.
У меня был товарищ и однокурсник Вася*. Вася не бухал, много учился и хотел, чтобы у него все было правильно. Попал он делать диплом к одному руководителю, известному на факультете и за его стенами за синтез разных необычных металлорганических структур. Выдали значит ему колбу, по лбу и диплом его предшественника, с методиками, выходами и ЯМР-спектрами. Написано было все красиво, спектры были похожи на конфетку и по итогам этого диплома группа уже куда-то то ли опубликовалась, то ли вот вот готовилась увеличить свои хирши, которых тогда еще вроде бы не считали.
Бросился Вася переделывать прописанные в методичке синтезы, а не выходит у него ничего. Кристаллы не кристаллизуются, осадки не осаждаются и вообще вместо растворов какая-то жижа смолится, которая потом даже хромпиком не отмывается и только вместе с колбой утилизируется. Днем и ночью сидел отличник в лабе, по 5 раз повторял каждый синтез, и все с одинаковым фиаско. Руководителя своего даже испрашивал совета, но тот был неумолим. “Хреновый”, — говорит, — “Вася из тебя органический синтетик. Лучше больше надо работать”.
Дело к зиме, у нормальных студиоузов уже экскриментальная часть наполняется данными, а у Васи уныние и отчаяние. И вот решил тогда Вася найти причину своего личного кризиса невоспроизводимости. Петю, делавшего диплом годом раньше. На радость ему, Петя был относительно известной личностью, его знал и я, и много еще людей, а сам Петя хоть и сбежал с факультета сразу после защиты, но на регулярной, возможно, ежедневной основе тусовался в нашей общаге. Потому что любил бухать алкоголь, а все мы знаем, где самое лучшее место в мире для бухания алкоголя.
В общем, два одиночества встретились, и Петя не стал скрывать секрета своего мастерства. Потому что Петя вообще был искренним чуваком. Хоть и странным.
“Я”, — говорит Петя — “Просто все придумал. Мне просто ничего не оставалось делать. Мне дали диплом предыдущего дипломника Жени, попросили повторить. Я полгода мучился, ничего не получалось. Тогда я нашел Женю и тот мне сказал, что [тут рекурсия] он все придумал”.
“А как же спектры?” — спросил Вася
“А со спектрами пришлось повозиться”, — ответил Петя. “Некоторые нарисовал, в некоторых вместо индивидуальных веществ просто тщательно рассчитанная смесь”.
Времени до защиты у Васи оставалось немного, менять лабу было поздно, а выносить это все на поверхность — опасно. Но хотя бы стала понятна стратегия. Вася совершил качественный переход. Из ученого и исследователя переквалифицировался в художника и творца. Он перестал заморачиваться по поводу неполучающихся структур и все свои интеллектуальные усилия бросил на фальсификацию результатов. Докладывал руководителю об успехах, сочинял выхода и время реакции, а новые структуры подкреплял ЯМР-ами. Спектры промежуточных рисовал сам в паинте. Спектры конечных моделировал путем сдачи на настоящий анализ смеси бензола, пиридина, метанола и что там под руку попадется, лишь бы похожий на правду сигнал давало. Работал творчески, иногда для получения нужного спектра приходилось делать несколько итераций. Смеси удачные хранил, чтобы воспроизводимость анализа была, а то наука без воспроидимости — это фигня, а не наука.
С одной из таких структур, нарисованных в ChemDraw и подтвержденных расчетной смесью веществ, произошел забавный случай. Руководитель неожиданно заметил, что сигнал на ароматическом кольце щепится как-то необычно, для металлорганики как-то совсем нехарактерно и очень похоже на бензальдегид (казалось бы, а как еще, по-вашему, должен щепиться бензальдегид). Штирлиц Вася, был как никогда близок к провалу. Его руководитель собрал кучу народа с факультета, показал им интересный спектр и структуру и устроил коллоквиум. По слухам, мудрые профессора больше часа обсуждали необычное расщепление и таки смогли придумать ad hoc механизм, объясняющий наблюдаемое явление. Поговаривают, что группа даже публиковалась по этому поводу в чем-то серьезном и англоязычном, но я не проверял.
В общем, пронесло. Вася был спасен. Вскоре Вася (блестяще) защитился и сбежал с факультета, я с ним созванивался еще раз два или три, но никогда больше не видел.
Где то в декабре а может в январе 2001 года, уже будучи аспирантом ИОХа, я злоупотреблял этанол-содержащими продуктами с друзьями в уже бывшем своем общежитии, когда ко мне подошел Федя. Федя был хороший малый. Он учился курсом младше, не бухал, много учился и хотел, чтобы у него было все правильно. Он вообще был похож на Васю.
И спросил у меня Федя, не знаю ли я случайно, как ему найти моего друга Васю, который в прошлом году делал диплом по металлорганическим соединениями в одной лаборатории. Потому что он вот сейчас прямо делает диплом, пытается воспроизвести методики и спектры Васи, и у него решительно ничего не получается.
— Не надо тебе его искать. Я расскажу тебе, как.
________
* вcе имена изменены.