Очень Актуально
или
Мой удивительный трип курсовой работой
«Все персонажи выдуманы.
Любые совпадения случайны»
(с) Лучшее начало для произведения,
где это вовсе не так.
«Узрите мои труды и отчайтесь»
(с) Перси Биши Шелли «Озимандия»,
Выражение вырвано из начального контекста
Хах, значит.
Сижу я, такой. Пишу.
Разумеется, за окном ночь.
Днем такое писать не кошерно.
Днем люди окончательно готовое несут.
И такое чувство отличное, будто ты галопом по полю скачешь.
Весь заряженный, в крови адреналин, во рту табак, в желудке кофе, в голове..
Да и в голове все что нужно есть. Двоечки с двоечками складываются, слова на страницу как капли в ливне сыпяться. Лист за листом от них становится, продолжая аналогию — мокрым. Летишь в космос неизвестного по этой теме. Радость переполняет от самого процесса, хочется махать руками и кричать что-нибудь. Космонавты, впрочем, ничего не кричат(хорошие, во всяком случае). Могу на Земле вместо них кричать, за десятерых могу или 10-х, тебе цифрами или словами удобнее, читатель? Не отвечай, впрочем. Мне плевать.
Так вот, дооформляю последнюю строку, думаю, вот бы кофейку еще немного. В чашке осталось совсем чуть. Зато холодный. Зато сахар весь, неразмешанным, на дне осел. Черный как ночь, ночь под землей и сладкий как грех (еще буквально грамм консерванта и подсластителя и получится продукция одной местной кондитерской фабрики (имен не называем) . И в придачу крепок, как армированная сталь. *даю время чтобы вы поежились* Выпил его залпом, закусил по обыкновению — зажав зубами палец. Поднял глаза от компьютера к окну — а там рассвет. Да так мне в глаза этот свет ударил, что меня прямо проняло до глубины волос (вот именно до глубины волос). И как качнуло! В смысле КАЧНУЛО. И я во тьму и провалился.
Потом еще раз качнуло, уже в физическом смысле, и я открыл глаза в пустом муниципальном автобусе. Из окон свет бьет, дорога ухабами изобилует, все как положено. В окно выглянул — а там ничего. Ну, белое пространство, коли хотите точного определения. Белоснежная поверхность, снизу, сверху и во все стороны. Как будто едешь по соляному озеру, и под соляным озером, и внутри соляного озера. Нормально, думаю. Как вдруг впереди что-то показалось. Приглядываюсь, а там человек двадцать в оранжевых жилетах комунальщиков черный асфальт поверх белой основы кладут. Рядом вот и катки желтые да экскаваторы в придачу. Поехали мы по новому асфальту, а впереди еще одни комунальщики поверх нового асфальта плитку кладут, чтобы дорога дольше красивой осталась. Погодите, думаю, да ведь Левобережную уже давно как отремонтировали! Тут-то я и понял, что вляпался.
Проехали еще дальше, вновь только белизну потустороннюю вокруг и видать. Вскоре остановились у металлической остановки. Из динамика прозвучало шепелявое “КОНЬЕЧИНАЙЬА СТЭЙШОН”. Ох уж этот городской пасс транс, обрушивающий на тебя свою пиратскую версию заграничного сервиса. Думаю, надо у водителя спросить, где я очутился, но меня за такой вопрос 100% за идиота примут. Поэтому просто выйду.
Автобус тотчас тронулся и укатил, через минуту в белизне испарился. Сижу на остановке, в белизну вокруг вглядываюсь. Вижу — навстречу издалека человек идет. Прошествовал ко мне и остановился:
— Здоровьица.
— И Вам не хворать.
Спокойствие диалога злило, захотелось отпустить подколку:
— Вы бы, дорогу переходя, по сторонам глядели, так безопаснее.
— Благодарю, — отвечает он, — но там зебра, просто белых полос никто не видит.
— А. — глубокомысленно прокомментировал я.
Или я в конец тронулся, или мужик, третьего не дано.
— Ты, конечно, — говорит он.
Я напрягся, а он продолжает:
— Нет, я мыслей не читаю, просто автор думает читателя неожиданным поворотом удивить. Вот, как сейчас ломкой четвертой (4-й) стены. Ну, пошли, время-то резиновое конечно, растягиваться может, но вмещать больше положенного — нет.
Что мне остается — встаю, иду за ним. Шагаем по белому, смотрю на его лицо, а там черты будто холодец — плавно друг в друга переливаются. Уже не пойму, то-ли человек предо мной, то ли дьявол с рогами и бородкой, то ли хитрый делец, то ли славный рыцарь.
— Ты кто, вообще? — спрашиваю.
— Я твоя совесть и твоя воля, я твой отец, твой брат, твой враг и твое проклятие. Твой начальник и часовщик твоего времени. Тот, в чьей власти твои силы, твои желания, и твое будущее. Научрук я твой, короче. Ну, не научрук, а Науч Рук, я здесь, чтобы тебе трип понятнее стал. Подсознание, Фрейд, вот это все.
— Ясно. Ты сказал трип?
— За неимение лучшего слова. Ты лайфхак нашел, просветился и в нирвану улетел, но больно тупой, потому застрял здесь.
— В типа чистилище?
— Хуже, в твоем курсаче.
— Курсач? На чистилище он точно не тянет. Дядя, я тебе не Данте, чтобы по аду разгулять.
— Расслабься, автор итальянца не читал, аналогии максимум поверхностные будут. А, вот и пришли.
Вступление
На белом пространстве в один ряд стояли старые конторские столы, в конце ряда была деревянная дверь. И сидели за ними три женщины, одетые в смарт клоузес(что бы это не значило) По лицам все сразу понятно: бюрократы. Эдакое высокомерное спокойствие людей, в чьих руках в день проходит тысяча важных дел и человеческих мыслей, конвертированных в бумагу. Из бумаги можно делать самолетики, сжигать ее через очки, даже китайские джонки мастерить. Ну и пишут на ней всякие разрешения, запреты, священные книги и мирные договора. Один материал — сколько пространства для творчества. Главное не путать первое применение со вторым. Некоторые путают.
Я подошел к первому столу, толстая, да что там играть в вежливость — жирная тетка уставилась на меня недовольными поросячьими глазками.
— Ну?
— Что, ну? -спрашиваю.
— Молодой человек, не тормозите.
Когда делаешь одно и то же целыми днями, верно, начинаешь верить в то, что все вокруг тоже в этом разбираются.
— Мне нужно ваше имя, я что сказала.
— Мм.
— В.А.Ш.Е И.М.Я
В следующие пять минут в аккуратную формочку были заполнены рост, вес, год рождения, причины и цель рождения (не спросив, поставила прочерк в обоих случаях), первая серьезная травма, количество пальцев на ногах (нормальное), любимый чай черный/зеленый (нужное подчеркнуть), любимый город в третьих Героях меча и магии и много больше, чем я думал о себе знаю. Может даже больше, чем обо мне знает реклама от гугл.
Заполнив все формы, женщина аккуратно подожгла их зажигалкой и бросила на землю.
— Мм, прошу прощения? Разве этот документ не сохраняют? — лучше бы я тогда рот подержал на замке.
— Сохраняют? Как?! Как ты попросишь нас его сохранять, если в правилах написано — сохранять только в архиве, чтобы избежать потери. Он же без архива точно потеряется. Ты здесь архив видишь? — я оглянулся вокруг, ой, зря.
Тетка взорвалась. В прямом смысле. Меня даже кровью слегка забрызгало. Я стоял на месте, тупо моргая в пространство. Науч Рук мягко похлопал меня по плечу:
— Не беспокойся, завтра утром назад сконденсируется. Или заменят другой, ты разницы ни капельки не заметишь!
— Это ободряет.
Мы подошли ко второй женщине. Она выглядела очень возбужденной
— Здравствуйте! — рявкнула она, как не удивительно, радостным тоном. — Вы — избранный! Вы готовы отодвинуть границы неизвестного?!
— Э… Ну, типа.
— Это прекрасно!! Позвольте же, я выдам вам ваш инвентарь!
Она стала лихорадочно рыться в коробке, и через несколько секунд извлекал оттуда потрепанный факел.
— Ваш факел, которым вы будете освещать свой путь во тьме невежества! Сожалею, он не светит. Прошлый пользователь пытался сжечь им всю контору со всеми сотрудниками заживо. Да и денег на топливо тоже уже нет.
— Благодарю, — я взял факел.
Следующим она извлекла из коробки меч.
— Меч, которым вы должны карать адептов мракобесия. Я вам его не дам, так как инструкция запрещает.
— Зачем он тогда?
— Относитесь к этому символично! Вам же его показали!
Я решил притормозить с вопросами.
— А теперь КОКС! Он должен подстегнуть вас на новые свершения, когда кажется, что вы в тупике.
— Смею предположить, сейчас мне уголь переработанный вручит. — Прошептал я Науч Руку. Однако в руках у женщины был кулечек с белым порошком внутри. Я взял его, не выразив на лице должной благодарности, облизал мизинец, погрузил в порошок, потом быстро запустил в рот и ощутил, да, я ощутил муку.
— Эй, а вот сейчас обидно было, — не сдержался я.
— Я всего лишь выполняю инструкцию!! Вам нужно его выдать!! Но нельзя его выдавать!! — она улыбнулась 72 зубами. — Теперь бегите, — она вдохнула в экстазе — за СПРАВКОЙ!
— Зачем мне еще справка?
— А вдруг вас по ходу трипа документы проверять будут.
— Кто?!
— Не знаю, это ваш трип. Без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек. Даже в глубинах психических девиаций.
— Тогда благодарю, — я отошел от стола.
Науч Рук указал пальцем на пудру:
— Тебе это нужно?
— Даже если ты застрял в своих изысканиях, тебе это не поможет. Это сахарная пудра.
— Молодой человек, ты и представить не можешь, как сильно я застрял! — я протянул ему кулек и Науч Рук самозабвенно зарылся в него лицом.
Третий стол пустовал. Вернее, на нем лежали стопки бумаг, ручки и чашка с чаем в вычурном серебряном подстаканнике. Я огляделся посмотреть, не оглянулась ли она. Заценил ссылку, читатель? В смысле смотрю по сторонам, нигде третью не видно. Как вдруг голос:
— Куда смотришь, ублюдок, здесь я! — я опустил глаза на стол. — Да, удивлен?
Звук шел из чайной чашки. Несправедливо, думаю, пудру нюхает Науч Рук, а галлюцинации у меня начинаются. Но тут он склонился ко мне и любезно объяснил.
— Старшая из этих Мойр. Слышал поговорку диетологов? “Мы то, что мы едим”, вот так звучит. А теперь представь, что ты тысячелетиями пьешь только чай на работе.
— Молодой человек, не задерживайте других! — проорал стакан.
— Кого? Я думал, это мой только трип.
— Да, но гипотетических других вы тоже задерживать не имеете право!
Я протянул руку, коснулся стакана и плавным, даже ласковым движением, опрокинул его. Стакан орал не своим голосом:
— Помогите! Убивают!!
Две другие сестры с места не сдвинулись. Видимо, не положено. Я молча переступил чайную лужу и открыл другую дверь.
Раздел первый
Пройдя через эту дверь, оказались мы с Науч Руком в заводском цеху. Спустившись по лестнице, мы прошествовали вдоль заржавевших станков и вышли из пустующего цеха на заполненную движением улицу.
Со стоящего рядом столпа доносился хриплая мелодия “Щорс, красный командир”. Вокруг сновали люди в рабочих комбинезонах и красных ленточках на предплечьях (верхней части руки, может это и не предплечье, анатомия — это не мое). Многие тащили бревна, как на субботнике, другие несли инструменты в соседний цех, где вовсю кипели работы по завершению его строительства. В воздухе пахло отвратительно и сладко.
К нам тут же подскочил энергичный молодой человек:
- Маркс воскрес, товарищи!
- Воистину воскрес, — говорит Науч Рук.
- Упаси вас партия от первичного накопления капитала, товарищи, — восклицает желторотый, — вы чего цех-то не строите?
Вот оно, думаю, приехали. Сейчас начнется то, чего мне и в жизни хватало с головой. Раз ты здесь, значит изволь, делай как все. И касается это особенно ручного труда. Если все канаву копают — то и тебе впору, а если все статьи пишут, то ты туда не суйся, там люд, видать ненормальный, избранные или идиоты (грань, причем, тонкая). Кто ты, что ты умеешь никто не спрашивает.
- Мы буржуазные элементы, — говорю.
Науч Рук лицо ладонью тут и прихлопнул.
Паренек выглядел спокойным:
- А вы эти, гомики?
Мы с Науч Руком переглянулись и как гаркнули:
- Нет!
Но мозг парня был явно рассчитан только на одну мысль, и освобождать пространство для новой ему явно не хотелось.
- Мне этот трип сразу не понравился, — говорю, — мальчик, мы тут дальше пойдем, ладно?
- Ах вот вы так! Вас насильно свободными делают даже не спрашивая, а вы! Тиранию вздумали отстаивать! Мы тут свободное общество строим, а кто строить отказывается, тот в бетонном фундаменте цехов упокаивается. Никакой дискриминации! Я на вас нажалуюсь бригадиру! А он нажалуется главному бригадиру! А он нажалуется центральному бригадиру! А он нажалуется…
Когда-нибудь было интересно, что будет, если засунуть человеку в рот факел? Ничего забавного. А потом блевотина. Не сговариваясь, мы с Науч Руком покинули площадку импровизированного эксперимента.
- Ахахаха, — выпалил Науч Рук
— Что смешного? — недоуменно спросил я
— Ну, во вступлении нас бюрократия гнобила, а сейчас жизнь спасет. +100 к неоднозначности. Пока жалобы дойдут до того, кто действительно может что-то сделать, мы уже будем далеко. Если паренек сможет сначала факел вытащить, — с этими словами он схватил меня за шиворот и поволок в цех. Противный запах усилился. В центре возвышалась конвейерная лента, на конце которой вдалеке полыхал огонек далекой доменной печи.
— Надеюсь, оторвемся, — говорит, да по сторонам поглядывает.
— От кого это?
— От местных гопников. Самая романтическая здесь профессия. Ничего не делают, кроме того что бьют тех, кто совсем ничего не делает и при этом не бьет других бездельников. Все хотят быть в банде. Репрессивность это всегда престижно. Они нас скоро окружат и начнут сначала спрашивать с какой формации, да как ты относишься к надстройке. А потом “Капитал есть? А если найду?” Не беспокойся, они всегда находят. Кто бы ты ни был.
— Это ободряет. Я у себя денег вечно не нахожу, хоть они найдут.
— Черт!! — прошипел Науч Рук, показывая на вход в цех. Там, где минуту назад было пусто, толпилось человек десять (10) спортивного телосложения и в кожаных куртках с красными ленточками на лацканах. Среди этой черной массы маячил синий комбинезон паренька. Все они прищурились, напряженно всматриваясь в темноту цеха. Вдруг мальчишка начал что-то кричать и тыкать в нашу сторону.
— Науч Рук, говорю, что делаем, бежим? — когда ответа не последовало, я обернулся и увидел, что тот уже мчался в сорока метрах от меня. Что мне оставалось? Побежал за ним. За нами вприпрыжку гнались строители недоразвитого социализма.
Нагнав Науч Рука, меня вновь потянуло на вопросы.
— У меня в курсаче такого нет, за что мне это?
— За что тебе это?! — крикнул в ответ Науч Рук, — а хули ты в первую главу марксистский подход пихал?! Впусти марксизм в свой дом, а дальше он во что угодно превратится может. Думаешь тут всегда МаркКульт был?
— МаркКульт?
— Все кого ты видел — культисты. Они верят в магию прошлого. Раз раньше было лучше, надо сделать как раньше, и тогда все будет лучше. Вот они ритуалы и устраивают — парады, промышленность бесполезную строят, демонстрации всякие. Верят, что когда-нибудь они все сделают настолько точно, что прошлое вернется. А когда не выходит — то это враги все испортили!
— Вот… Это… У…. Тебя… Дыхалка…. Лекцию…. На… Бегу…. Читать…
— Я и не такое могу. Смотри, парень, нам в печь.
— ЧТО?!
— Во вторую главу только через печь пройти можно! — мы подбежали к жерлу огромной доменной печи. Преследователи стремительно приближались.
— Я понял, — говорю, — чтобы перейти на новый уровень, я должен пожертвовать собой. Это символично!
— Нет, просто твое подсознание любит мучить. — Силовики были уже в двух метрах и протягивали руки, чтобы схватить нас, когда мы прыгнули в ревущее пламя….
Преследователи тупо пялились в огонь.
— Во дают, дураки — сказал кто-то, — печь — главный символ промышленности прошлого, мы ее человеческими жертвами и топим.
Второй раздел
… и приземлились на мокрый грунт. Предсказуемо не померли, рассказ ведь дальше идет. Хотя можно было бы других персонажей ввести, но, согласитесь, это не так просто.
Вокруг была страшная сырость, стоял густой туман. Мы с Науч Руком медленно встали и стали отряхиваться. Где-то в далеке шумел водный поток.
— Болото, твоя вторая глава, — сплюнул Науч Рук.
— После того, что мы только что пережили, за болото можно было бы и отблагодарить.
— Пфффффф
— Не сомневался.
Науч Рук снял с себя пиджак (да, читатель, если ты представил его одетым иначе, то ты все это время ошибался) и выкрутил из него влагу. Натекла неплохая лужица.
— Ну что, куда идем? — спросил я, готовый к чему угодно.
— Не знаю.
К такому я был не готов.
— Как не знаешь? — я уже открыл рот, чтобы должным образом выразить свое глубокое разочарование, но за шиворот мне попала холодная капля. Я тут же потер место, чтобы согреть. На руку попала еще капля.
— Кажется, шум стал громче.
Науч Рук пожал плечами и стал напряжено вглядываться в густой туман, предсказуемо, ничего там не увидев.
— Я серьезно, -сказал я, — реку кажется только что проапгрейдили до водопада. — Тонким слоем, каким может растекаться только вода, из тумана под мои ноги выплыла лужица и вдруг мы уже стояли на тоненькой водяной прослойке. Судя по усилившемуся звуку, водопад проапгрейдили еще раз.
Из тумана повеяло влажным холодным ветром прямо в лицо. Я поежился. Уровень воды стал медленно подниматься. И мы потопали в обратную от звука сторону. Потом быстрее потопали. Потом попытались бежать, но уровень воды был нам уже по колено, и поэтому мы просто стали смешнее и немного быстрее топать. Это еще так интересно получается, ну, вот, короче, типа, ну вы поняли. Поняли, да? Все-таки в поле художественного описания талант у автора есть однозначно.
— Ты знаешь, в чем дело. — Утвердительно заметил Науч Рук.
— Да, моя вторая глава это сплошная вода.
— Молодчина, затопил все по пояс.
Я нервно рассмеялся.
— Что смешного? — спросил Науч Рук, — его голос стал слабо различим в оглушающем шуме водного потока.
— Воды должно быть немного больше… — проорал ему я. Шум был оглушителен. Мы обернулись и увидели за собой сплошную стену-волну. Стена-волна, это такая особенная волна которая запросто может препятствовать проникновению людей на другую сторону, что технически делает ее стеной.
А потом волна опустилась.
Все погрузилось в темноту, на меня обрушилось страшное давление, уши заложило, меня подбросило и начало уносить куда-то вперед непреодолимой силой. Легкие рвались наружу, я будто и не знал никогда где верх, где низ. Но немного погодя, меня стало стремительно выталкивать, как гения должно социальным лифтом. Я стал неистово барахтаться, что было бесполезно, но давало иллюзорное ощущение контроля над ситуацией. И… я оказался на поверхности. Судорожно двигая руками и втягивая воздух, я наслаждался своей живостью. Ощущение слегка портили волны, периодически бившие мне в лицо. Сквозь невероятный шум, где-то справа прозвучали шлепки о воду. Я повернул голову и увидел Науч Рука, он тоже всплыл, но бороться с волнами у него выходило из рук вон плохо. Он периодически утопал и снова поднимался наверх. Я поплыл в его сторону и был уже близко, когда он в очередной раз погрузился. Я застыл, ожидая когда он всплывет, но долгожданный момент все не приходил. “Пусть тонет, без него легче” — подумал я и поплыл обратно, не помню уже зачем, просто тогда это казалось хорошей идеей. Как вдруг пришла и другая мысль “Он же ничего плохого мне не сделал”, за ней тут же увязалась “как-то некультурно” и ее верный спутник “с ним интересно”, несколько запоздало присоединилось “а если бы ты был на его месте”, и когда все были в сборе, я вдохнул побольше воздуха и нырнул к месту его предполагаемого пребывания.
К чести его, был он именно там. Безжизненно повесив конечности и распластавшись на струнах течения (ееее оригинально прозвучало). Я подхватил его под руки и стал тащить к верху. Оказавшись над водой, старина Науч Рук громко вдохнул воздух и проявил чудеса самодостаточности. Через минуту мы уже мирно плыли в бурлящих потоках за идущей вдаль водной стеной.
Плыли мы долго, даже очень. По дороге анекдоты рассказывали. Не смешные.
Раздел ???
Воды все успокаивались, шутки про Ноя стали выходить из тренда и впереди показался берег. Нас несло просто на него, так что в скорости мы выползли на берег безупречного белоснежного пляжа. Над нами восходило утреннее солнце, что было просто подарком после полумрака плавания.
— Ну ты, сука, Посейдон, — выразился Науч Рук, усевшись на белоснежном песке.
— К вашим услугам, — ответил я, и тут же огляделся, — пока что третья глава меня радует.
— Мы в четвертой. — провозгласил Науч Рук.
— А как же третья?
— Помнишь, пока мы плыли, воды вроде как больше стало и немного холодней почувствовалось?
— Да.
— Это мы третью проплывали. А сейчас, вон, четвертая.
Мы встали и начали отряхивать зернистый, как гречка, песок. Фи, это же песок так жутко налипает, когда ты весь мокрый, да еще в одежде. Набивается в складки, липнет к пальцам и всячески пытается покататься по миру с тобой, в качестве ездового животного. Вспомните барханы. Песок вообще любит путешествовать.
Отряхиваясь и периодически ноя, мы вошли в густые зеленые заросли. Занимался рассвет.
Когда в первый раз посмотрел “Апокалипсис сегодня”, думал, что заросли — это интересно. Сложно, но интересно. И опыт падения в дворовой кустарник в обратном меня не убедил. Чтобы выйти на новый уровень, нужно сначала получить опыт, даже если это опыт ненависти к переплетающимся между собой растениями. Опыта было предостаточно.
Когда я уже начинал уставать, вокруг все постепенно стало светлеть, и через секунду по глазам мне резанули рассветные лучи. Заросли, до этого отлично блокировавшие свет луны, великодушно и рассудительно оставили просвет для солнца, ровно на уровне моих глаз. Но нас с Науч Руком было не остановить. Нам уже было плевать, а мне было еще и интересно, что будет дальше. Убийственная комбинация.
Последняя прослойка зарослей, состоявшая из переплетенных ветвей, сдаваться просто не собиралась. Понадобился удар ногой (вышло не так эпично, как хотелось, поэтому понадобился еще один менее эпичный удар ногой и еще один, совсем обыденный и еще пару ударов руками) и в зарослях появилось достаточное отверстие. Стоявший позади Науч Рук увлеченно наблюдал, в его расслабленной позе не содержалось ни намека на готовность к физическому усилию. Через проделанное отверстие мы вышли на солнечную поляну. Настолько солнечную, что чувствуешь будто солнце хочет отдать тебе все, что можно и его не заботит на каком этапе белок твоего тела начнет сворачиваться. Поэтому мы быстро побежали в ближайшую тень под деревом в самом сердце поляны.
Науч Рук сорвал с него странный свернутый листок. Развернув этот небольшой зеленый рулончик, он стал глубокомысленно всматриваться в что-то на внутренней его стороне. Потом стал медленно переворачивать его, продолжая пристально всматриваться. Затем резко стал рвать его на части и выбросил на землю.
- Абстрактный экспрессионизм, — он кисло улыбнулся, после чего наступило глубокое молчание, — кто здесь был, тот в арт-центрах не смеется. Твоя очередь.
Я сорвал точно такой же листок, висевший над своей головой и стал его разворачивать. Как ни странно, на внутренней стороне оказалось весьма неплохое изображение «Полуночников» Хоппера.
- Там везде картины? — спросил я.
- Картины, как картины, а не покрытые красками холсты? Тогда где-то половина, — Науч Рук обвел дерево рукой, — а вторая половина на любителя. Тупые деревья. Никакого понятия о эстетике!
Я продолжил смотреть на «Полуночников».
- Они прямо как я, ну, до того как попал сюда. Сколько мы уже здесь?
Науч Рук пожал плечами. Вновь наступила тишина.
- Ах, да, — нарушил ее Науч Рук, — ты можешь взять с собой одну вещь.
- И я с ней и вернусь?
- Если вернешься, то да, она твоя и вне курсача.
- А раньше не мог сказать? Когда у нас хотя бы пудра была.
Науч Рук издевательски оскалился. На секунду мне показалось, что его лицо вновь покрывает слой белого порошка.
- Принято, — я свернул картину обратно и засунул за пояс.
Солнце закрыло белоснежное облако и мы поплелись дальше.
Все вокруг было настолько вылизанно-прекрасно, что хотелось выцарапать себе глаза от умиления. Деревья, как в ботаническом саду, облака, как зефирины, слегка деградировавшие формой, трава, как на элитном гольф поле, спустя неделю после массового вымирания человечества и так далее и тому подобное. Мы шли, шли и в конце-концов оказались в роще. Свод ее как будто бы поддерживали коринфские колонны. Посреди поляны журчал небольшой мраморный фонтан, рядом стояли столы и много лежанок. Но мы смотрели не на лежанки, а на тех, кто был на них.
Ибо возлежали там прекрасные девушки в белых платьицах. Лишь только завидев нас, они грациозно поднялись и каким-то воздушным, невозможно-грациозным шагом подошли к нам. Я даже не почувствовал собственных шагов, когда прошел, а может даже не касаясь земли проплыл к одному из лежаков. Нас удобно уложили и мы с Науч Руком погрузились в поразительно тщательный косплей римского пиршества.
С небес стали опадать лепестки цветов, достойные самого императора Гелиобагала. Дышать стало очень легко, все вокруг замедлилось и немного расплылось. Краски стали приглушенными, но очень насыщенными. Как будто ты только что проснулся и еще даже не понял, что опять проспал будильник, и все вокруг как акварельными красками расписано. Ага? Так вот тут вроде то же самое, лишь неприятной тяжести при этом нет. А потом я увидел, как девушки стали идти к нам держа в руках всевозможные яства на золотых тарелках. Но перед всем этим великолепием нам поднесли увесистые чашы с пенящимся напитком. Я пригубил его и не заметил, как залпом влил в себя все. Впрочем, никакого опьянения я не почувствовал, даже что выпил много жидкости едва ощутил. А потом мы ведали блюда. Передо мной и фрукты и овощи и мяса с соусами и гарниры и сладкий крем.
Сначала я взялся за салат. Ем и ем, а это по ощущениям мечта фитнес тренера. Калорий штуки три и то от оливкового масла. Овощи все почти прозрачные. Будто и не съел ничего совсем, настолько все легкое. Ну, думаю, мясом нагоню. А это мясо, и не мясо вовсе. Калорийности вообще 0 без палочки. И на вкус пресное. Я уже стал думать о каком-то веганском проклятии, которое успели наложить на меня за регулярный игнор видео роликов о жестоком отношении к животным на мясокомбинатах. Тогда я удвоил объем съеденного. Но все стало только хуже. Ничего нисколько не насыщало, на вкус мясо и салат стало не лучше крохмала.
Беру чизкейк, самый красивый чизкейк, который когда-либо видел.
- Чизкейк, — говорю ему, — я тебя никогда не уважал, но теперь или ты, или меня. Спасай, братишка! На тебя одна надежда! Я ем, а на глаза слезы наворачиваются. На вкус, как чизкейк, только в воспоминаниях вчерашней давности и сделанный из обезжиренного творога. Обезжиренный творог!! Хнык-хнык. От горя стал заливаться местным пойлом, но что бы я не пил- жидкости янтарные, синие, желтые или алые, как кровь, все было дистиллированной водой. Может я стал царем Мидасом? Диетическим царем Мидасом?
В ужасе я гляжу на свои руки и вижу, что они стали практически прозрачными, будто таковых у меня и не было отродясь. Я впервые взглянул на Науч Рука. Тот все еще не перешел со стадии попытки задавить безвкусие еды ее количеством, и сам стал будто полупрозрачным.
Я с огромным трудом обернулся к стоявшей рядом девушке и в ужасе отпрянул — на практически пластиковом, будто кукольном лице было жутко искусственно нарисовано косметикой выражение безмятежной, ничем не сдвигаемой но и ничем не наполненной радости. И цвет ее кожи был цветом белой штукатурки в солнечный день. Именно такой цвет который сейчас в качестве фильтра используют девушки на своих фото, так чтобы лицо едва было видно, за будто залитой молоком, цветовой палитрой фотографии.
- Извините, — сказал я, — но нам точно здесь место?
Девушка открыла рот, и из него полился безжизненный голос:
- Не знаю. Не задавайся таким вопросом, милый.
- Хорошо, — сказал я.
И действительно, — думаю. Я наконец-то попал в прекрасное место, а теперь носом кручу. Улегся поудобнее, но что-то в кармане стало мешать. Вытащил, а это свернутый листок. Который я сорвал. Сорвал Я. Я Сам. А вот рука, в которой я его держал стала полупрозрачной, как у Марти Макфлая. Кто-то великодушно поместил этот глюк в этот здоровенный глюк чтобы, ну, вы поняли.
Я попытался рывком встать с лежанки. Как только я уже был у цели, женские руки нежно надавили мне на грудь, попытавшись уложить меня обратно. Я попытался преодолеть это давление, но вдруг хрупкие ручки стали весить добрую тонну, вдавив все мое нутро в лежак. Стало тяжело дышать. Сердце забилось в панике. По полупрозрачным сосудам понесся адреналин.
То что я сделал дальше к числу джентельменстих поступков я не причисляю.
Я схватил ее за лицо и надавил пальцами на глаза. Хорошенько надавил. Ее глаза лопнули и вытекли в потоке красной жидкости. Переполненное детским непояснимым счастьем, выражение лица никуда не делось. Хватка, тем не менее, ослабла. Тогда забросил ногу ей на боки с силой дернулся. Она потеряла равновесие и полетела на землю. Как я и планировал, падение привело к удару ее лица о мраморный край лежанки. Ее голова раскололась на несколько крупных кусков, множество мелких и целое облако штукатурной пыли. Она так и осталась лежать.
Наконец-то ничего не мешало мне подняться на ноги. Будто пьяница, с затекшими ногами, я помчался к Науч Руку. Вокруг последнего во всю кружили девушки. Я грубо растолкал их.
- Науч, надо убираться, мы растворяемся!
- А, ты только понял. — медленно произнося слога произнес он, — не спешил, я вижу.
- А ты понял раньше?
- Да, лежу тут, тебя жду.
Рукалицо.
- Хорошо, — сказал он, идем. Леди! Было приятно провести время, не скучайте!
Он встал без каких-либо затруднений, подхватил меня под руку и повел дальше. Ноги у меня то и дело подкашивались. Занимался рассвет еще одного дня.
- Ну и делов ты в это главе натворил, — грустно оглядываясь на удаляющееся пламя костров, сказал Науч Рук.
- Вся глава состоит из чистого копипаста чужих вещей. Ничего оригинального. Ничего моего. Великолепные, отточенные мысли. Жаль только я на них не проживу.
Восхитительный газон резко оборвался полосой черноугольного (если есть белоснежный, значит есть и черноугольный, не так ли?) асфальта. Как из ниоткуда появился бело-синий советский автобус. Остановившись перед нами, он открыл дверцы, и мы вошли.
Впервые с того момента, как это все, вот это вот началось, сидячих мест в автобусе не было. Какое разочарование! Тем более что все они были оккупированы подкачанными молодыми людьми в черных куртках и напущенных на лицо черных панамах. Автобус тронулся, и головы всех сидящих стали зловеще кивать в едином ритме.
- Бедняги. — Неожиданно нежно произнес Науч Рук.
- Что-то с ними не так? Выглядят вполне ничего. Не синхронность китайской армии, конечно, но…
- Хватит, бессердечный. У них давно атрофировались шейные позвонки.
- То-есть, у них там, — я непроизвольно показал пальцем на собственную шею, — нет костей?
Науч Рук кивнул, и я в горячке любопытства легонько коснулся одной панами. Голова под ней (если там было что-то выше подбородка) опала вправо и шея выгнулась под неестественным углом.
- Гребаная поп-музыка, — куда-то в сторону произнес Науч Рук, — разъедает человеческие тела и проникает даже в твое подсознание.
Автобус остановился. Из динамика донеслось: «Коунечинайиа стейшыон, экзит нафиг плиз».
Науч Рук бросил последний взгляд на застывших в салоне людей. Взяв тронутую мною голову одного из них в свои руки, он попытался водрузить ее в прежнее положение, но мы-то с вами знаем, что некоторые вещи стоит трогать только один раз. Поэтому забив на еще более удручающее положение, в который упомянутая шея попала, мы быстренько покинули транспорт.
- А вот это уже удручающе, — сказал я, оглядевшись вокруг.
Мы сошли на грязной городской улице. Впереди был довольно широкий проулок, ограниченный с двух сторон коричневыми кирпичными стенами безлюдных домов. Конец переулка терялся в завесе белого пара.
- Идем, — Науч Рук беззаботно поковылял вперед с гордо поднятой головой. Я пошагал вслед.
Мы шли и шли, а впереди лишь разрасталось белое облако, закрывающее вид.
- Это конец трипа? — спросил я.
- Почти. — уклончиво сказал он.
И вот мы добрались до облака. Не сбавляя темпа, Науч Рук исчез в нем. Я остался стоять с этой стороны. Просто чтобы полюбоваться переливами медленно плывущего пара, ну и чтобы немножко повспоминать эпизод из одной прочитанной книги, где парень проходил сквозь облако перегретого пара и сварился заживо.
- Где ты там? — послышался голос Науч Рука.
Я прошел облако. Ничего плохого не случилось. Сразу не случилось. Стоя, давимый нехорошим предчувствием, я обозрел окружение: переулок загораживала стальная сеть трехметровой высотой и оскалившимися зубцами колючей проволоки наверху. Слева стоял зеленый мусорный бак. Но это такое, это не важно.
- Понял, — говорю, — надо остановиться, обдумать все, сделать выводы…
А Науч Рук только и скалится инфернальной усмешкой:
- Да? — продолжаю, — выводы же надо сделать. — А внутри в груди все в холодом берется, и в комок сбивается. Быть худу, думаю.
- Ведь так? — совсем уныло предположил я.
- Ты второй эпиграф видел? Пора отчаиваться, парень. Выводы свои оставь для защиты, если они вообще кому-либо нужны.
- И что же теперь? — спросил я.
- А теперь время списка литературы.
Пар мгновенно рассеялся. В проулке молча стояла группа людей. Мужчины и женщины. Одетые в строгие смарт клоузес. Все с серьезными выражениями, не очень спортивного телосложения, некоторые в очках, некоторые в старомодных костюмах. Виднелось много немолодых лиц. У всех в руках биты, палки, кастеты.
- Все те, на чьи труды ты сослался по чистой выдумке или без копирайта. Чьими именами прикрыл чужие ссылки. Чьих имен не знал, а стоило было.
Я молча рассматривал их, когда спину резко пронзила боль. Я выгнул спину и резко развернулся, что вызвало еще один резкий всплеск боли. Науч Рук стоял, уже без тени улыбки на лице, держа передо мной окровавленный нож. По спине потекло что-то теплое. Я медленно сел на землю и закрыл рану рукой. Все тело била дрожь. Сердце невыносимо колотилось.
- За что? — просипел я.
Науч Рук наклонился ко мне и прошептал:
- За то, что не вставил ссылку на мой дисер.
- О чем… он… вообще?..
- Военная организация Священной Римской Империи.
- А это… тут… причем?..
- Эм… — Науч Рук замялся. — Ну, это все-равно отличный труд, можно было и приткнуть куда-то.
- Обязательно… в следующий раз… подумаю.
На этом Науч Рук ударил меня в лицо, больно врезав по зубам и исчез. Ученые окружили меня со всех сторон. Бита угодила мне в другую щеку. Стало жутко больно. Но я не закричал. Все стало чертовски медленным. Я видел замахи рук и бит, видел оскверненные печатью ярости умные лица. Я выдохнул, откинулся на спину и лег, прижав ноги к груди. А затем стал медленно погружаться в горячий океан собственной боли. Нервные импульсы омывали меня штормовыми волнами. Удары заставляли мою плоть растекаться, наполняясь кровью из порвавшихся капиляров.
Удары приходили со всех сторон. С громких хрустом сломался нос, заставив меня на секунду закашляться. Голова загудела от точного удара, волосы слиплись от чего-то густого и горячего. Следом за головой боль пришла в ноги. Спина становилась цельным синяком, удар в шею дернул мою голову в сторону. С еще одним ударом звучным хрустом отдались сломанные ребра. За ними стали выворачиваться пальцы правой руки.
Кррррак — последовала сама правая рука.
Кррррок — нога странно прогнулась.
Кррррак
Кррр
Карррак
Я тону, — понял я несколько ударов спустя. Мне придется это принять, отказаться от себя. Я отвлекся от нахлынувшей волны экзестенциализма, чтобы выплюнуть кровь и три выбитых передних зуба и вернулся к тому, что выходило лучше всего — тонуть.
И я утонул.
Никого вокруг не было, я немного дрожал. В луже собственной крови было тепло и хорошо. Периодически я всхлипывал. Наигравшись вдоволь, Нептун моря боли вышвырнул то, что от меня осталось обратно. Утопленник, мертвец с раздувшимися от кровотеков суставами. Я ласково прижимал свои болевшие конечности к телу. Тогда я услышал легкое шуршание. Оглядевшись, стало понятно, что стены переулка медленно сдвигались.
Я расслабился и стал ждать. Неумолимо медленно, стены продолжали идти курсом на столкновение.
«Останусь без погребения» — думаю, — «не хорошо, как же я попаду в Вальгаллу?» Типа вы бы в такой ситуации думали адекватно.
Приподняв искалеченную голову, я заметил рядом здоровенный желто-черный мусорный бак с надписью «вторичная переработка».
- Во всяком случае, пойду чем-то на пользу, — прошептал я, поднимаясь на ноги. Рана на спине вскрылась, заставив меня громко застонать. Заслонив ее рукой, я стал медленно шагать к баку. Стены были все ближе.
Я осторожно забросил ногу и завалился в теплую мусорную кучу внутри, после чего запечатал самодельный саркофаг, закрыв крышку. Обняв коленки и чувствуя текущую по спине кровь, я попытался принять максимально приемлемую для археологов будущего позу.
Оставалось только ждать и слушать шуршание, с которым стена двигала вперед бак. Я отрубился.
***
Крышка резко отворилась. В мою погребальную обитель ворвался свет улицы.
- Анубис, это ты? — ватным языком спросил я, демонстрируя не только полное невосприятие действительности, но и бездарное знание египетской мифологии.
Вместо псиной морды, передо мной показалось лицо Науч Рука.
- Хера ты здесь делаешь? — раздраженно спросил он, тут же ответив на него, — впрочем, вопрос риторический. Давай, убираемся отсюда.
Он схватил меня за руку и помог подняться из мусорного бака. Стены продолжали сдвигаться, между баком и другой стеной осталось совсем немного расстояния.
- Вставай, живее, — но я едва держался на ногах.
- Ладно, — сказал Науч Рук, отпустив мою руку, после чего я рухнул обратно в мусорку. — Мы пойдем другим путем.
«Умереть в мусорном баке, раздавленным стенами и брошенным всеми. Не оч, че-то» — стало крутится в моей голове. Холодной стрелой пришло осознание.
- Черт! Надо отсюда выбираться — закричал я, попытавшись вылезти, но Науч Рук запихнул меня обратно. Огляделся, выдохнул и залез ко мне в мусорник.
- Зачем? — прохрипел я.
- Верь. — Ответил он.
- Закрой за собой крышку, — говорю.
- Что?
- Крышку прикрой, недостаточно камерная обстановка.
- Ок. — Науч Рук высунулся и захлопнул крышку.
«Умереть в мусорном баке, раздавленный стенами и брошенный всеми. Вместе с собственным Науч Руком. Это не просто не оч, это уже очень не оч.» — красноречие мысли в кризисной ситуации точно не моя добродетель.
- Идиот. — Злобно прошипел Науч Рук, сидя в баке, — зачем ты меня спас из воды? Это же нечестно, теперь мне нужно тебе помочь, — заныл он. — Если схема не сработает, и мы здесь погибнем, я тебя убью и… — он не договорил. Пластик бака начал скрипеть и выгибаться. Звук становился все громче, пока не стал оглушителен. Я закрыл уши руками и закричал. Когда куски пластика дотянулись до нас, он стали выгибаться, формируя идеальную сферу, а затем пошли внутрь, звук стал писком и в мгновение эта ячейка взрывным образом расширилась.
Крик оборвался. Скрип же теперь превратился в шум улицы. Коробка бака стала салоном городского автобуса. Я все еще сидел в той же позе, но уже на приличном сиденье. Науч Рук стоял рядом, серьезно смотря на меня.
- Ты хочешь домой? — спросил он.
- Спрашиваешь.
- Ты должен хотеть очень сильно, потому что выйти отсюда значительно сложнее, чем войти. Ты все еще уверен, что сможешь выбраться? Это будет очень опасно.
- Говори.
- Водитель и кондуктор пошли покурить. Садись за руль и езжай, как я скажу.
- Я не умею водить.
- Это твой трип, и это твоя проблема.
- Очень философски.
- Знаю. Видишь вон там звезду?
Я посмотрел в окно. В голубом небе над дорогой действительно виднелась звезда.
- Это экран монитора твоего компьютера, где ты пишешь курсач этой ночью. Ты должен добраться туда любой ценой. Сядь за руль, закрой двери, жми на газ и не останавливайся. Когда подъедешь — взлетай.
- Взлететь? Как, черт возьми, я должен сделать это?
Науч Рук с упреком посмотрел на меня.
- Понял, снова моя проблема.
- Ты должен опасаться бабушек, ибо они войдут в эти двери и зацепят автобус кравчучками за землю твоего трипа. Не объявляй каких-либо остановок, иначе застрянешь на маршруте. Ты услышишь музыку, но не прислушивайся и не сворачивай. Как бы сладка она не была, не сворачивай! Иначе захочется ехать вперед до пропасти твоего трансцендентного небытия. Прощай, путник!
Он развернулся, чтобы выйти, но остановился:
- И не едь без билетика, на линии контроль. — Он извлек один из кармана, закомпостировал и засунул его мне в руку. После чего вышел. Уже окончательно.
Я посмотрел вперед, там виднелась открытая дверь кабины. Я громко вдохнул и встал со стула. Раны все еще ныли, но было значительно лучше.
И тогда я пошел вперед. Закрыл дверцу кабины. Сел на место водителя. Повернул ключ зажигания, и мотор отозвался мерным урчанием. Я нажал на кнопки и двери закрылись. В зеркале заднего вида замаячили две бегущие фигуры в красных жилетках. Я улыбнулся и нажал на педаль. Это была педаль тормоза. Я нажал на другую и медленно покатился вперед. Все быстрее и быстрее, не отпуская педаль, я разогнался до порядочной скорости и не отпускал педаль. Передо мной была дорога, вокруг нее все вновь было просто бесконечным пространством белизны. Ехать было чудесно, как вдруг мою крошечную идиллию прервала красная коробка остановки впереди.
Скоро рядом с ней я увидел множество бабушек. Они все стояли в разноцветных косынках и с кравчучками в руках.
«Они же долго здесь ждут. Я угнал чертов автобус. Им еще долго ждать следующего. А ведь им ведь нужно куда-то. Нам же по пути, здесь только одна дорога. Почему я должен быть таким эгоистом? Мне же ничего не стоит остановиться и немного их подвезти» Я стал притормаживать, остановившись рядом. Бабули подошли к дверям и я был готов их открыть, как вспомнил предостережение Науч Рука. Я мгновенно пришел в себя и снова нажал на газ. Но автобус не тронулся.
В зеркале стало видно, как из-под косынок показались мерзкие нечеловеческие морды, извращенных лавкрафтианских монстров, а из кравчучек, полезли хтонические щупальца, которые и схватили железной хваткой автобус. Одно из щупалец ударилось в лобовое стекло, заставив меня вздрогнуть. Я надавил на педаль со всей силы, и автобус тронулся, переезжая щупальца.
«Было близко» — думал я, стремительно удаляясь. Дорога темнела черной лентой впереди. Звук двигателя и большая скорость, мерное мелькание белых полос стали действовать на меня успокаивающе.
Ехать стало так приятно, что мне вдруг захотелось похулиганить. Вот же передо мной микрофон динамика. Почему бы мне не объявить остановочку? Всего одну. Никто же не услышит. Быть может что-то типа: Следующая остановка «Остановка» (сюрпрайз мазафака) или, нет, лучше: Следующая остановка «Кудяплы» (нет, настолько упорото, что где-то точно есть), а вот еще: Следующая остановка «Азбест» (что бы это ни было), или даже станция «Петушки» (за юмор уже дают нобеля?), главное не забыть про дурацкий акцент. Пьетушькьи стейшон.
Взял в руки микрофон, нажал на кнопку включения и услышал тонкий писк. Что-то в его тонкой глубине заиграло нотками голоса Науч Рука: «Не объявляй остановки, не-то останешься на маршруте». Повтыкав положенные три секунды, я положил микрофон обратно.
Дорога вновь выдавалась такой легкой и воздушной, а звезда, казалось, становилась все крупнее. Все так же мерно мелькали полосы, все так же тянулся вперед нефтяной канал асфальта. Я понял, что устал. Я начал качать головой. Я расслаблено оперся на руль. А потом я что-то услышал. Звук нарастал и в какой-то момент я осознал, что в уши мне льется не что иное, как грязно-брутальный звук «Roadhouse Blues» The Doors. Дьявол, насколько же восхитительно было услышать подобную мелодию. Я вновь нажал на педаль газа, добавив огня в угасающий мотор автобуса, и гордо вскинул голову. Нога притопывала в такт, я был будто бы вновь у компьютера, вгоняя слова текста в курсач, как пастуший пес овец в загон.
Вот впереди показалась развилка. Звезда справа. Темнота слева. И меня так сильно потянуло влево, что я выкрутил руль и рванул на полном ходу туда. Музыка стала громче, но я чего-то не чувствовал. Из нее пропал весь запал и энергия, она не давала, она вытягивала. Текст тоже стал настораживающим, могу поклясться, вместо «all night long» голос пропевал «all life long». Мне не сюда, мне здесь не место, мне нужно свернуть!!! Но нога была на педали газа, а руки крепко сжимали руль. И тогда я понял, что ни за что не смог бы вернуться домой, оторваться от этой песни. Науч Рук выплатил долг, спасши меня один раз, а потом насмехался надо мной, заманив сюда. Каким глупцом я был! Отчаяние навалилось волной цунами. Весь этот курсач — почему это настолько злое отражение меня самого? Неужели все, что я делал без любви и труда внутри такое же гнилое и мерзкое? Неужели я сам таков?
Музыка больше не была собой — иллюзия спала и теперь эфирные радиочастоты моего сознания наполнялись атональными отголосками воплей безумных ветров пустоты. Гимном пропасть лимба, из которой ужасной банши, выло и улюлюкало непостижимое безумие. И я мчал в его/ее душащие объятия. Конец символизировала хлипкий деревянный шлагбаум с надписью «Маршрут в другой стороне». Он все приближался.
Маршрут в другой стороне.
Маршрут в другой стороне.
Маршрут.
В.
Другой.
Стороне.
Ничто здесь не играет по моим правилам.
Почему я должен играть по местным?
Я схватил микрофон и, нарушив прямой запрет, закричал в него:
- Следующая остановка — станция «Я сваливаю отсюда домой нахер!»
Руки и ноги отпустило, невероятным усилием я повернул руль до отказа в сторону и вышел в резкий занос. Автобус встал на два колеса и помчался вне дороги. Меня бросало на непонятно откуда взявшихся ухабах, мотор натужно выл, но я чувствовал притяжение к безопасной стороне, я вновь видел звездочку синего цвета на небесах и в спину меня подгоняли вопли животного разочарования вечноголодной пустоты.
Звезда маячила почти прямо надо мной. «Но как мне поднять эту штуку в воздух? Хотя… Если это мой трип, то мне не придется поднимать весь автобус. Глянув на панель управления, я сразу отыскал то, что было необходимо — кнопку катапультирования(Почему бы, собственно, и нет. J).
Вжжжыуууужжжуууух
Я взлетаю, задыхаясь от встречного ветра.
Все стало тяжелее. Все стало легче.
Я на кресле у компьютера. Пишу курсач. Снова. Я наслаждался сидением в ступоре, позволяя голове выстреливать случайными мыслями и ассоциациями, как шариком в пинг-понге.
Всего этого не могло быть! Но это не точно. И вдруг я вспомнил о вещи, которую мне было обещано взять с собой. Я ощупал пояс в поисках листа-картины, но не обнаружил ничего.
- Сволочь, Науч Рук, опять обманул. — Прошептал я. И могу поклясться, что внутренний голос на секунду стал совсем чужим, но немного знакомым, произнося:
- Дебил доверчивый, может тебе еще и литературу скинуть?
После чего последовал злобный хохот.
Здесь должен быть эпилог, но у курсачей не бывает эпилогов.
Конец
