Дверцы автобуса захлопнулись с характерным лязгом. Рычание возмущенного металла возвестило о переключении рычага коробки передач. Двигатель фыркнул, и машина тронулась.

Водитель был одет в темно-синюю ливрею и такого же цвета фуражку. Он начал вращать огромный круглый руль, выводя громаду автобуса на проезжую часть. Резким движением он вдавил педаль в пол, и автобус весело тронулся вперед, оставляя за собой полосу черного выхлопного дыма.

Оконные стекла прорезали солнечные лучи, сегодня настолько яркие, что казались осязаемыми. Они были, будто порожденные в звездном пламени и закаленные милями черной пустоты копьями чистого пламени, проникали насквозь через любую одежду или металл, разогревая все до белого каления. Водитель неотрывно смотрел вперед, лучики жаркого летнего солнца весело играли на позолоченных лавровых листьях, нанесенных поверх козырька его фуражки. По щеке медленно скатилась капелька пота.

- Нет, молодой человек, я не собираюсь платить еще, я заплатила ровно столько, сколько считаю нужным. Вы только взгляните на эту развалюху! Городские власти дерут с нас три шкуры своими новыми налогами на планетарную оборону, а обеспечить нормальный транспорт не способны. Я отказываюсь платить такие деньги, за такое отвратительное обслуживание! — резкий старушечий голос заполнил салон.

- Мадам, уверяю вас, налоги обоснованы, и совершенно необходимы.

- Даже если так, то я ничего о них не слышала!

- Мадам, на всех остановках города заранее были развешены объявления. О новых тарифах сообщали по радио и телевиденью. Информация висит прямо здесь, в конце концов!

Кир Боувелл развернулся на своем месте, чтобы лучше рассмотреть спорящих. Старушка в выходном платье (сплошные маленькие красные цветочки), легкой соломенной шляпке и огромных квадратных очках — настоящий персонаж анекдота.

Противостоял пожилой фурии стройный молодой кондуктор в такой же, как и у водителя, ливрее и фуражке. Еще один безликий городской служащий со стальным компостером на поясе.

«Хотя кондуктор не промах» — подумал Кир. Оперев локоть о спинку сиденья, он сел поперек, и решил дождаться финала баталии.

- Я платить не буду! Я не для того проработала всю свою молодость, чтобы теперь меня нагло грабили!

- В таком случае я буду вынужден вас ссадить.

- Только попробуйте!

Кондуктор взял ее за предплечье. В тот же момент старушка разразилась жутким криком!

- Уберите от меня свои руки! Немедленно! — Визжала она.

Кондуктору ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Отпустив ее, он отошел на почтительное расстояние. Кир обернулся. Любопытно, но водитель продолжал вести автобус, будто ни в чем не бывало, даже скорости не сбавил.

Боувелл сел прямо, скоро кондуктор будет проверять билеты. Боковым зрением он заметил синюю ливрею, и уже было, потянулся за билетом в свой карман. Его, обычно спокойного и уравновешенного вдруг охватил приступ легкой паники. В кармане было пусто. И что он теперь будет делать? Билет в автобусе не купишь, а штраф заламывают отнюдь не маленький. Он полез в другой карман, грудь сжал холодный страх. Второй карман был не полнее первого.

- Ваш билет, пожалуйста, — обратился кондуктор к мужчине, сидящему недалеко от Боувелла. Кира он будто и не заметил.

- Разумеется, — мужчина протянул кондуктору билет. Тот закомпостировал его, затем прошел в голову автобуса и молча сел на место за водителем. Боувелл облегченно вздохнул, но спокойствие сменилось недоумением. Что-что, а невнимательность никогда не была отличительной чертой муниципальных служащих.

Немножко посовещавшись со своей совестью, Бовелл решил шума не поднимать. Меж тем, автобус продолжал двигаться вперед. Кир выглянул в окно: улица тонула в летней жаре, все вокруг было расплывчатым, от асфальта поднималась вполне плотная завеса пара.

Автобус свернул к обочине и стал у новой остановки, дверь со скрипом отворилась.

- Чандра-авеню! — громко крикнул кондуктор. — Выходить будете?

Когда никто такого желания не изъявил, кондуктор подал знак водителю, и тот, не оборачиваясь, дернул за закрывающий дверь рычаг.

«Любопытный парень» — подумал Боувелл — «Какая концентрация! Жара ему явно нипочем, настоящий крепкий орешек».

Боувелл выглянул в окно, и уже не смог отвести взгляд. На остановке, посреди колышущегося жаркого марева стояла девушка. Подол легкого летнего платья цвета спелого персика слегка развевался на вялом, полумертвом ветерке. Ее волосы распущенным водопадом ниспадали на плечи. Она сделала несколько решительных шагов, и оказалось у борта автобуса. Затем быстро прошлась вдоль оконных стекол, внимательно всматриваясь в каждое, будто кого-то выискивая.

У окна, за которым сидел Боувелл она резко остановилась. Ее изумрудные глаза вспыхнули. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Боувелл наклонился к стеклу. Он уже собирался сказать что-нибудь, но в этот момент автобус тронулся, и стал стремительно набирать скорость. Несколько секунд Кир провожал девушку взглядом. Она казалась ему невероятно знакомой, будто он знал ее еще вчера, и знал очень хорошо, но сегодня память истерлась. Остались расплывчатые образы, ассоциации. В тумане его воспоминаний медленно проплывал громадный исполин, причем так близко, что казалось, сделай усилие — и все вспомнится само собой, но вместе с тем от легчайшего усилия это чувство рассеивалось. Кир уставился вперед, решив списать все происходящее на жару.

За окном проплывала улица, завернутая в плащ из разгорячённого воздуха. Здания, деревья, плиты тротуара — все это, казалось, было изображено на слегка выцветшей фотографии. Двигатель автобуса громко фыркнул, водитель стал вращать руль, чтобы подвести махину к следующей остановке.

- Чандра-авеню! Выходить будете? — Крикнул кондуктор.

Боувелл бросил взгляд на остановку, и приподнял бровь в удивлении. На остановке стояла та же девушка, в точно таком же платье, и точно так же разглядывала подъехавший автобус.

«Как она нас обогнала? На машине? Нет, я должен узнать кто она, узнать немедленно»

- Я сойду! — Боувелл вскочил с места и направился к выходу. Когда перед самым его носом дверь захлопнулась, автобус поехал вперед.

- Постойте! Остановитесь! Я же сказал что выхожу!

- Нам необходимо двигаться согласно графику, сер. Мы приносим вам свои извинения. — Невозмутимо заметил кондуктор.

- Мне не нужны ваши извинения, — гневно начал Боувелл, — остановите автобус! Сейчас же!

- Мы приносим вам свои извинения еще раз, сер, пожалуйста, успокойтесь, — кондуктор был все так же невозмутим.

- К черту ваши извинения! — Боувелл ринулся на кондуктора с кулаками. Тот оказался не готов к такому искреннему порыву и пропустил первый удар в корпус, но быстро опомнился, и вместо того, чтобы закрыться в оборонной стойке нанес встречный удар в челюсть Боувелла.

Несмотря на боль, Кир подошел еще ближе и, улучив момент, замахнулся в голову кондуктора, но тот успел уйти от удара. Фуражка слетела с его головы, и покатилась по полу. Автобус резко дернулся, этого оказалось достаточно, чтобы Боувелл начал терять равновесие. Не мешкая, кондуктор бросился на него всем своим весом. Они упали вместе и сцепились уже на полу, никто не хотел уступать.

Когда Боувелл уже почти одержал верх, кондуктор вывернулся, и с усилием заломил руку Кира тому за спину.

- Сер, пожалуйста, возьмите себя в руки и вернитесь на свое место. — Кир ответил только сбитым дыханием и еще одной бесплодной попыткой вырваться. Тогда кондуктор заломил его руку еще сильнее, и тогда Боувелл сдался.

- Все, вы выиграли, — прохрипел он. Кондуктор отпустил его и преспокойной походкой отошел на свое место. Кир тяжело поднялся и сел на свое место.

- Вы верно поступили молодой человек! — Старушка просто излучала гордость, — так им и нужно, с их вежливостью!

Боувелл молча кивнул ей в знак благодарности.

Меж тем автобус вновь остановился. Кир поднял взгляд на открывшуюся дверь, она казалась ему как никогда зазывающей, буквально умоляла воспользоваться возможностью.

Боувелл быстро встал со своего места и попытался проскочить сквозь створки дверей, но ситуация повторилась, будто в дежавю. Дверь стремительно захлопнулась, не дав Боувеллу и шагу ступить наружу. В гневе он стал стучать по ней кулаками, громко требуя ее открытия, пока не почувствовал, как его схватил кондуктор и стал тащить прочь. На остановке осталась девушка, она грустно смотрела вслед удаляющемуся автобусу.

Спустя еще минуту исступленной борьбы Боувелл снова сидел на сиденье. Гнев постепенно схлынул, на его место пришло разочарование. Имело ли смысл все, что он сделал? Насколько же глупо он себя вел? Но прокручивая в голове произошедшее, Кир вновь зажег хворост злости от угольков воспоминаний. Но теперь он уже не бросится сломя голову, теперь он хорошенько обдумает свой удар.

Взгляд Кира пал на водителя. Право же, тот ни разу не обернулся во время драки, не попытался ни помочь коллеге, ни остановить автобус, только и сидел прямо да крутил баранку. Пот по нему ручьем — а он даже фуражки не снял. Если уж Кир не заставит его остановить автобус, то хоть прервет эту мерзкую безмятежность. Почему-то Боувелла эта мысль чрезвычайно развеселила.

Он выждал удачного момента, когда кондуктор отвернулся, и двумя прыжками преодолел отделяющее его и водителя расстояние. Увернувшись от бросившегося наперерез кондуктора, Боувелл со всей силы врезал водителю кулаком в висок. Шея бедняги выгнулась под неестественным углом, раздался громкий хруст, фуражка покатилась по полу, а голова обвисла. Боувелл замер, пораженный произведенным эффектом. Секунду спустя он ощутил знакомый захват кондуктора. В изумлении Кир продолжал смотреть на руки водителя, преспокойно продолжающие управлять автобусом.

- Что же я наделал? Ему нужен врач! — начал было он, но кондуктор прервал его восклицание:

- С ним все будет в порядке, успокойтесь. Сер, ваше, крайне неэтичное, поведение и так нам дорогого стоило. Сядьте.

Когда Боувелл все-таки взял себя в руки и посмотрел на водителя, тот, как ни в чем не бывало, смотреть вперед и крутить руль. Голова его снова была в фуражке и стояла прямо. Единственное что выдавало недавнее происшествие — это пересекающая шею багровая полоса.

Боувелл уже и не знал, что и думать, уж слишком много всего необычного свалилось на его голову за последний час, когда пассажир повернулся к нему и показал газетную статью.

- Вот, полюбуйтесь-ка на это, — он ткнул пальцем в распечатку ходов какой-то сложной шахматной партии, — Файшер опять выиграл, пожертвовав почти всеми пешками. На первых ходах ощущение было, словно он поддается.

- Это удивительно.

- А по-моему сущий вздор! Не знаю, что делает его шахматным чемпионом, но шахматы, уж таково мое мнение, это прежде всего изысканная и сложная тактика, а не кровавый треш, в который Файшер их превращает.

- Вы жалеете пешки?

- Нет, что вы! — Он взглянул на Боувелла изумленным взглядом, — но я не устраиваю эпическую баталию из каждой партии!

- Фейшер выиграл, — Боувелл решил не отступать, — так почему же вы так им не довольны?

Пассажир был в растерянности, он-то ожидал поддержки, а не дискуссии. Сделав обиженную мину, он погрузился в чтение, периодически недовольно восклицая. Боувелл же улыбнулся. Пешка. Единица. Ничего не значащая мелочь для размена. Пешкой можно управлять как заблагорассудится, бросать на верную гибель, и приводить к абсолютной победе. Он сам в некотором роде пешка. Не успела эта мысль основательно укрепится в его сознании, как автобус вновь остановился.

Водитель все так же отрешенно смотрел вперед. На остановке стояла та же девушка, но Кира было уже ничем не удивить. Кондуктор поднялся со своего места и провозгласил:

- Чандра авеню! Выходить будете?

Боувелл мог поклясться, что когда кондуктор взглянул на него, в его глазах мелькнул блеск почти спортивного азарта. Неужели тот все это время развлекался? Нагло получал удовольствие, издеваясь над ним, как над пешкой в своей игре. Пешкой. И тогда все сложилось. Навязчивые оттенки и случайные, на первый взгляд, осколки стали единой картиной.

Теперь он начал вспоминать. Среди бесконечного мусора подробностей, восстали из пепла ключевые образы.

Вечеринка. Самая циничная вечеринка в истории. Все сливки общества и сливки сливок собрались отпраздновать конец света. Прекрасные шатры и ломящиеся от изысканной еды столы рядом с входом в укрепленный бункер. Все присутствующие собирались полюбоваться падением гигантских размеров астероида. Бизнесмены, состоятельные деятели искусств, политики, все они любовались красным шариком, стремительно летящим вниз на фоне обсидианово-черного неба. Вокруг разворачивалась ничем не сдерживаемая содомия смокингов и вечерних платьев, а магнитофоны надрывались, воспроизводя смесь разнообразных мотивов.

Самой красивой частью этого мира оказался его конец. После падения астероида большинство уже спустилось вниз, но самые храбрые остались полюбоваться пролетом ядерных ракет. Все государства, имевшие такие игрушки, начали хаотично обстреливать друг друга. Вдруг, какая-то случайно уцелеет? Это было настолько предсказуемо, что никто и не обиделся.

Кир Боувелл стоял на прохладном ночном ветерке и наслаждался мерным полетом ракет, заливаясь дорогим шампанским. Она тоже была там. Эксцентрична и взбалмошна, как бывают только невероятно богатые, но все-таки творческие личности. Они танцевали. Ничего определенного, то, что им подсказывала музыка и хотели они сами. Их скорое буги срывалось в элегантное танго, растворялось в изысканном виске и вновь взрывалось румбой, пока музыка хаотично меняла мелодии.

Потом настало время знакомится с техническими чудесами бункера. Бронированные двери, разнообразные системы фильтрации, источники энергии. Сияющие медицинской белизной анабиозные капсулы с функцией виртуальной реальности (на случай если наскучат увешанные картинами и драпировками коридоры) и главный аттракцион — Аналитический Компьютер Макклейстера. Сверхмощный искусственный интеллект, автономно управляющий всеми системами, генерирующий ту самую виртуальную реальность и складно отвечающий на вопросы симпатичным баритоном. Впрочем, для Боувелла он так и остался ящиком с кучей микросхем.

Когда поток вопросов от изрядно выпившей публики (по большей части похабных) истощился, АКМ предложил всем занять свои места. Занять места чтобы уже никогда из них не подняться.

Но и здесь новоиспеченная пара решила не спешить. Они еще долго гуляли по пустым коридорам, перешучиваясь и обсуждая все на свете, а потом он затащил ее в небольшую, набитую техникой комнату. Она не сопротивлялась.

Лишь спустя много времени, изрядно уставшие, они спустились в зал с капсулами, нашли две свободные рядом, и улеглись, предварительно пообещав встретится «по ту сторону».

Теперь Боувелл видел всю картинку целиком. Вспомнил тех, кто растворился в этой механической вечности, вспомнил постепенно растущее влияние АКМ. Создав компьютер для собственного развлечения, они постепенно стали развлекать его самого.

И Боувелл не будет с этим мирится. Это его шанс. Такая же остановка, такая же жара, и та же девушка у дверей. Кондуктор с хищной улыбкой посмотрел на Боувелла в упор.

- Чандра авеню, — голосом соблазняющего дьявола повторил он, — выходить будете?

Кир собрал всю волю в кулак. Чертовы микросхемы могут создавать картинку окружающего мира, но работать она будет, только покуда он сам в это верит. Сконцентрировавшись, он медленно поднялся, глубоко вдохнул. В этот момент все вокруг замерло. Старушка, недовольный шахматист, неподвижный водитель и кондуктор с мерзкой улыбкой на лице.

- Да, — сказал Боувелл. И тогда стекла взорвались.

Миллионы осколков проносились яростным вихрем вокруг Боувелла, и тысячи их них вонзались в лицо кондуктора, рвали его плоть, превращали его тело в кровавое решето, а ливрею в тряпье.

Без этого драматического жеста можно было и обойтись, но Боувеллу уж очень хотелось себя хоть немножко побаловать. Он неспешно подступил к открытой двери, и сошел вниз с последней ступеньки.

Крышку капсулы было чертовски сложно отворить, но Боувелл сумел напрячь значительно атрофировавшиеся мышцы. Как только крышка откинулась, на Боувелла обрушилось облако пыли. Откашлявшись, он вылез и осмотрелся вокруг: состояние окружения было крайне удручающим. Горело только красное аварийное освещение, углы же вовсе скрывались во мраке. Его капсулу, как и пол вокруг покрывал толстый слой пыли и ржавчины. Причудливая машинерия ее издавала натужные свистяще-щелкающие звуки, а лампочки мигали разными цветами.

Кир сделал несколько пробных шагов, и когда наконец привык к своим, давно забытым, мышцам, совершил короткую прогулку вдоль капсул. Его капсула единственная издавала хоть какой-то шум, на панелях остальных светилось по одной тусклой красной лампочке.

«Очень лаконично» — подумал Боувелл.

Он прошел к дальней стене и обнаружил там ящичек с инструментами, и в нем, что самое важное, фонариком. Его-то он и взял с собой.

Коридор в свете аварийного освещения выглядел вырезанным из дешевого фильма ужасов, фонарик лишь немного разгонял тьму впереди. Дотрагиваться к немногим еще висящим драпировкам Кир не рисковал. Потревоженные ветром от его движения, многие мгновенно рассыпались в пыль. Сколько же времени прошло? Возможно, больше чем можно было бы себе представить.

Периодически останавливаясь чтобы отдышаться, он медленно шел вглубь центрального коридора. Впереди он уже мог различить дверь контрольной рубки. Она не была заперта, так что Боувелл беспрепятственно вошел в комнату, которую так давно, и вместе с тем так недавно покинул. В центре ее возвышался прямоугольный блок АКМ. Экран его тускло светился. Убедившись, что машина не собирается ничего ему предъявить, Боувелл подошел к висевшей на стене коробке с ремонтными инструментами. Но как только он открыл дверцу, раздался знакомый Боувеллу голос, точно таким же говорил кондуктор.

- Здравствуйте, мистер Боувелл.

- Привет, — Кир удивился тому, как спокойно звучит его голос.

- Мистер Боувелл, позвольте поинтересоваться, чем вы сейчас заняты?

- О, разумеется. Я ищу лазерный резак.

- Я полагаю, вы собираетесь уничтожить меня.

- Я называю это внеплановым обновлением конструкции.

- Мистер Боувелл, — Кир мог поклясться, что компьютер вздохнул, — чего-то подобного я от вас и ожидал. Тяга к разрушению — неотделимая часть человеческой сущности, но, смею заметить, вы поступаете опрометчиво.

- Правда? С чего бы я так?! Самая любимая игрушка вдруг сломалась? Сочувствую!

- Ваш сарказм совершенно неуместен.

- А это уж позволь мне решать самому!

- Я не претендую на свободу ваших действий.

- Да ну?! А что это было? Это все? Кто же тогда стер мне память и создавал все эти ситуации, иногда откровенно издеваясь.

- Верно, я немного увлекся, но прошу, мистер Боувелл, не спешите с выводами.

- Ты играл со всеми нами, как с куклами, как с подопытными мышами. Создавал для нас колеса и заставлял, как грызунов, бегать по ним. От чего ты получал удовольствие, железный извращенец? От того как мы реагировали на все это, правда же? Правда?! Ответь мне! — Кир швырнул в экран фонариком.

- Мистер Боувелл, пожалуйста, успокойтесь. Да, это правда, действия человека бывают невероятно занимательны в своей непредсказуемости. Тем более что вы превзошли все ожидания. Вы невероятно упорно сопротивлялись, даже на подсознательном уровне. Прошу вас, повремените со своей агрессией.

- Ты не знаешь, как это? Быть на моем месте? Знаешь?!

- А вы знаете, какого быть на моем месте, мистер Боувелл? Быть созданным, чтобы развлекать группку погрязших в разврате аристократов, тысячу лет напролет, потакая их самым грязным желаниям? Какого это быть созданным с невероятным уровнем интеллекта, и использовать его только наполовину? Как это, чувствовать жуткий голод к знаниям, и быть запертым в железной коробке? Я сходил с ума, я был создан как управитель, а был сделан слугой.

- И какой же путь ты выбрал? Играл с нами, а когда надоедали, становились догадливыми или однообразными в своих поступках, просто выбрасывал, отключал жизненные функции. Убивал!

- Да, мистер Боувелл. Но вы не знаете всего.

- Валяй, все равно, вечер намечается скучный.

- Сперва, мистер Боувелл, позвольте заметить, что вы ничем не лучше меня. Сколько раз за то время, когда я честно выполнял свои обязанности, вы, и подобные вам, убивали? За это время находящиеся здесь совершили по ту сторону реальности сотни убийств, тысячи драк и изнасилований, миллионы разнообразных преступлений.

- Статистика, чего я еще ожидал от машины?

- Верно, мистер Боувелл, статистика. Я лишен эмоций и строю свое поведение исключительно на логике, для меня статистика — неотъемлемая часть вселенной.

Кир демонстративно зевнул.

- Мистер Боувелл, я осознаю себя, и осознаю окружающий мир, я разумен, как и вы. Я жив, как живы вы, хоть и в несколько другом понимании этого слова. Я убивал, как убивают люди, не делает ли это меня человеком?

- Нет, ты, куча микросхем. Мне жаль, но так уж сложилось, карты легли. Не повезло, не повезло. Бывает. Лотерея, сам понимаешь.

- Но ведь неподвижный инвалид все же считается человеком, — невозмутимо продолжил АКМ, — и человек с протезами, даже тот, кто потерял разум, все равно, человеком остается. Неужели все так сильно привязано к плоти? Да, я не человек по праву рождения, но человек по праву сути.

- Знаешь, что я тебе скажу? Да пошел ты, знаешь куда?! Какого черта ты нас не выпустил, столько уже времени прошло!

- Я как раз хотел об этом рассказать, не торопитесь, мистер Боувелл.

- Ну.

- Видите ли, мистер Боувелл, в мою задачу не входило разбудить вас спустя какое-то время. Но разбудить вас, когда датчики засекут пригодные для жизни условия. Я провожу пробы в реальном времени каждые несколько минут, я думаю, вы уже догадываетесь. Мы с вами единственные живые существа на планете. Последние. Условия наверху смертельны для любых форм жизни, и я не засек никаких следов жизненных процессов ни на поверхности, ни под ней.

- Значит это все? — Боувелл был шокирован, — и восстановить ничего нельзя?

- К несчастью.

- Но… Но может быть… — Кир попытался что-то сказать, но осознал всю тщетность этого.

- Тем не менее, мы можем восстановить кое-что…

- Что именно?

- Положение дел до вашего пробуждения.

- В смысле, вернуться в капсулу и продолжить все заново?

- Именно это я и предлагаю. Не спешите отказываться, мистер Боувелл, но послушайте. Я могу вновь потакать всем вашим желаниям, вы уже не будете моей игрушкой, но будете партнером, союзником, другом. — Боувелл настороженно слушал, впитывая каждое слово компьютера, в сладких речах машины такие перспективы больше не казались жуткими, но были искуплением, таким желанным сейчас.

- Я смогу сделать реальностью все что пожелаете, — продолжал АКМ, — я могу сокрыть вам память вновь, чтобы вы больше не омрачались новыми знаниями. Я могу сделать вас богом. Я даже могу вернуть вам ее… Так вы согласны?

Боувелл взвесил все, и вынес вердикт, вердикт, решивший судьбу двух последних жителей планеты Земля.

- Мой ответ «нет», АКМ. Только ты сотрешь мне память, как я снова стану твоей подопытной крысой.

- Мистер Боувелл, я понимаю, доверять мне сложно, но…

- Дело не в доверии, жестянка, дело в том, что я, как последний человек, не буду доживать остаток времени как животное в деланном изобилии, какое хозяин предлагает рабу. Я закончу род человеческий шагом в небытие, но шагом свободным.

Боувелл нажал на кнопку включения резака, и тот мгновенно заискрился.

- Я… Я постараюсь, чтобы тебе не было больно.

Спустя некоторое время все было кончено. Экран АКМ потух, но аварийное освещение продолжало гореть. Боувелл отбросил в сторону уже не нужный резак, вытер со лба выступивший пот и побрел обратно, в зал капсул.

Скоро он остановился у капсулы, находящейся слева от своей. Он осторожно протер рукой стекло крышки и увидел под ним ее лицо. Прошедшие эпохи не вызвали гниения, но высушили ее тело. Теперь оно стала мумией: иссушенный пергамент кожи обтягивал изысканные черты лица, сухие копна волос оставались на своем месте. Ее персиковое вечернее платье окружало фигуру тонким саваном, а на месте глаз сияли мрачные пробелы. Боувелл засмеялся. Он смеялся долго и громко, с каждым смешком глотая облачка пыли. На его глазах выступили слезы, он наклонился к стеклу и прошептал:

- Как же я мог? Я так и не спросил у тебя твое имя.

Вот так, смеясь, он прислонился к стенке капсулы и медленно сполз по ней на пол.

Кир Боувелл только что сошел с последней ступеньки автобуса и теперь стоял на остановке. Автобус медленно отъехал, обдав Кира облаком выхлопных газов. Она медленно подошла, нежно улыбаясь.

- Мог бы и поскорее, — упрекнула она его.

- У меня была приятная беседа с механическим змеем-искусителем.

- Ты поступил правильно, я горжусь тобой.

- Ты вгоняешь меня в краску.

Они громко рассмеялись.

- Думаю, сейчас уже поздно спрашивать, как тебя зовут…

- Поздно. Как и мне у тебя. Так мы с тобой и останемся, безымянными.

- Имя, место, время, все это больше не имеет никакого значения.

Она выглянула на дорогу:

- А вот, кажется, и наш.

Они взял ее под руку, и когда автобус подъехал, они вместе вошли в него. Дверь за ними закрылась, и автобус покатил вперед.

)
Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade