Рябов, “Община” и другие. Возрождение анархического движения в СССР (1986–1988) часть 1

“Анархия — это не хаос, а гармоничное сообщество свободных личностей” Петр Рябов

Здравствуйте.

Мы переходим к последнему большому блоку лекций примерно из семи штук.

[FUTR: Курс лекций «История анархических учений и движений» состоял из 48 лекций и одной экскурсии и был прочитан Петром Владимировичем Рябовым в культурно-просветительском центре «Архэ» в 2015–2016 годах. Сейчас «Архэ» на своем канале в ютюбе потихоньку выкладывает первые лекции этого курса. Самая первая лекция Анархизм:введение. Лекция № 42 ««Община» и другие. Возрождение анархического движения в СССР (1986–1988)» была прочитана 14 мая 2016 года.

Петр Рябов

Петр Рябов — анархист, экзистенциалист, историк, философ, кандидат философский наук (тема диссертации «Проблема личности в философии классического анархизма»), в анархистском движении с 1987 года, 46 задержаний, доцент кафедры философии Московского Педагогического Государственного Университета им. В. И. Ленина.

В конце августа 2017 года была выпущена его книга «Культура Эллады».

Ссылки на файлы в формате mp3 курса лекций Петра Рябова по экзистенциализму размещены в самом низу этой статьи]

Несколько введений. О чем я буду рассказывать. Как будут строиться лекции. О жанре, об источниках, о целях. И, конечно, как всегда литература.

Как вы знаете, речь пойдет довольно подробно, хотя можно было еще подробнее, думаю у вас будут вопросы, об анархизме последних 30 лет после его возрождения в Перестройку, т.е. поздние советские годы и постсоветские годы СНГ.

Как я хочу рассказывать? В основном пойду по периодам.

30 лет — это не малый возраст, ребенок сильно подрос, но остается в сильном инфантилизме, как я дальше скажу, в силу некоторых причин, о которых я скажу.

Эти 30 лет можно разделить на несколько периодов:

Первая эпоха — это эпоха Горбачева, с 1986 по 1991. Я посвящу 2 лекции в силу невероятной важности этого времени. Это время, когда каждый год шел за десятилетие. Все очень быстро менялось, время неоднозначное, но его не надо идеализировать. В общем, время невероятно замечательное. Время завершившиеся крахом ужасного Советского Союза. Пожалуй, самое светлое мое воспоминание относится к этим годам, не потому что я был молод, хотя так совпало. Я об этом буду подробно говорить. Этот период я разделю на 2 части:

86–88 года — время формирования анархистских групп, обретение идентичности, набирание опыта, об этом пойдет речь, и собственно, что можно назвать перестройкой. Перестройка началась не сразу в 85 году с приходом Горбачева

89–91 года — это время, я все лекции называю, если вы читали анонсы, «Община и другие», «КАС и другие» и т.д. Основной герой второй лекции будет Конфедерация Анархистов-Синдикалистов

Вот это первое поколение анархистов в широком смысле слова «поколения». Поколение перестройки, надежд, иллюзий, набирание опыта, обретение идентичности, очень политизированное. Время создание организаций, время упоения истории, время писания программ, время штурма неба, сочетание каких-то радикальных целей и умеренных тактик.

Потом наступает вторая эпоха — 90-е годы, как сейчас у нас говорят, лихие 90-ые. После путча 91 года, после краха Советского Союза, после последовавшего краха общественного движения, наступает совершенно другая эпоха: либерализация, приватизация, 93 год с расстрелом Дома советов, и время смены ориентиров. Время очень такое во всех смыслах сложное, неоднозначное и время глубокого упадка анархического движения, которое переживает короткий взлет в Перестройку.

Те, кто из Вас постоянно слушал у нас лекции, знают, что это типичная черта анархизма, когда общественное движение на подъеме, то и анархизм тоже на подъеме. Он связан с обществом, с массовыми настроениями, а, когда они спадают, как вы помните, анархистов остается совсем мало, они как рыба вынутые из воды. 90-е годы это время крушения, в том числе и анархистского движения как части общественного движения, потери старых ориентиров, поиск новых, метаний, бросаний. И это эпоха, там много чего было, если же говорить об анархистских движений. Да, и эта эпоха как часто бывает реакция на предыдущую.

Если в перестройку анархисты выступали как левое крыло общедемократического движения против режима советского, режима КПСС, бюрократии, партократии, империи, то в 90-е годы происходит резкое полевение анархистов: от умеренного рыночного социализма в сторону анархо-коммунизма, часто на почве разочарования капитализма бросание в объятия большевизма, часто вплоть до каких-то сочетаний с ним. И это время, когда, если в перестройку все стремились создавать организации, изучать историю, иметь взгляды, но анархизм был чисто политическим, то 90-е годы время распад структур, ухода от политики, субкультуризация движения. Но это время не потеряно, в том смысле, что это время, когда анархизм начинает вбирать в себя самые разные неполитические аспекты, да, включая феминизм, в смысле несвязанные прямо с политической борьбой, с политической деятельностью, (феминизм, конечно, связан с политикой, понятно). Но я имею в виду, что он выходит на новые темы, как вегетарианство, образ жизни, попытки строительства коммун. Т.е. не чисто политическая сила, а как сила более социальная, культурная, субкультурная, но при этом отталкивая взгляды, организации, и при этом самое крупное явление анархизма 90х годов — это «Хранители радуги». Я о них буду рассказывать подробно на соответствующей лекции, хотя было много чего еще.

Потом наступают 2000-е годы. Опять все меняется.

Да, еще 90-е годы — это время первой чеченской войны, с которой анархисты в меру своих слабых сил боролись.

Потом начинается 2000-е годы — годы путинские, приходит новое поколение анархистов. Трудно о нем судить, нет такой дистанции. Возникает организация «Автономное действие». Так же, как КАС- это знаковая организация перестройки, «Хранители радуги» — 90-х, так «Автономное действие» — 2000-е годы. Три поколения, три совершенно разных типа людей, психологических типа. Три поколения не надо понимать буквально потому, что на самом деле поколений, конечно, очень много, три эпохи, я бы так сказал за эти 30 лет.

Потому, что надо сразу заметить, что я бесконечно далек, хотя я анархист и участник этих событий, о чем я скажу, но бесконечно далек от самовосхваления, восхваления себя лично или своего движения, о чем я буду говорить. И я всегда говорю так: куда больше набито ошибок, допущено глупостей, наступлено на всевозможные грабли, очень мало позитивного, очень мало отрефлексированного, очень мало достижений и очень много провалов, разочарований, потерь, некоторые анархисты погибли, некоторые ушли бесконечно далеко от анархизма. Анархистов бросало, то в объятия демократического движения, то в объятия большевиков. То, как часто бывает, слишком легальная деятельность, заигрывание с властью, то слишком нелегальная, вплоть до каких-то террористических экспериментов. То культ организации: все мы строим какие-то квазипартии, то полное отрицание организаций.

Конечно, был какой-то опыт, очень небольшой, были какие-то достижения в основном в сфере издания журналов, книг, просвещения. Конечно, анархисты вписали огромное, при своей малочисленности как мы увидим, огромный след в экологическое, феминистское, рабочее, студенческое движение этих лет. Все это было. Есть кое-что положительное.

С чем связаны такие ничтожные результаты? С одной такой особенностью, о которой надо сказать. Мы пытаемся подвести итоги в последние годы. Например, в 2013 специально прямухинские чтения были посвящены 25-летию анархистского движения в России. Я и Влад Тупикин делали такие большие доклады и оба этих доклада были в духе маоистской самокритики. Вы знаете, в маоистском Китае каждый чиновник должен был каждый месяц выходить на площадь бить себя в грудь и кричать: «я — троцкистский ревизионист. Бейте меня. Кидайте в меня камнями». Это называлось маоистской самокритикой. Мы выступали в таком духе в 13 году в Прямухино. Говорили в основном о провалах, неудачах, поражениях. Так с чем это связано? Это связано в частности с такой особенностью движения как невероятной текучестью, т.е. каждые несколько лет состав меняется почти полностью. Нет преемственности, нет традиций, всё с нуля, каждый раз на том же самом месте. Очень часто именно в силу молодежности. Да, есть такие анархисты как я — яркий пример, сильно за 40. И из таких не я один. Из Конфедерации Анархистов-Синдикалистов до сих пор еще с десяток действует в нашем движении спустя 20 лет. Но это скорее исключение. И поэтому всё те же ошибки повторяются, опыт не передается, нет такого роста, развития.

Я приведу один анекдотический пример, чтобы было понятно до такой степени это так. Я часто езжу с разными турами, по разным городам, выступаю перед анархистами в разных местах. И вот в 2012 я ездил в Пермь и там собрались местные анархистские активисты, человек 30–40, молодежь в основном. И в числе разных лекций, которые я там читал, они попросили им рассказывать, что такое «автономное действие» организация и зачем вообще нужна организация. Я им рассказал. Через год, в 2013, я приехал в ту же Пермь с другими лекциями. Они мне говорят: «Петя, ты нам расскажи, что такое «автономное действие», зачем нужна организация». Я им говорю: «Ребята, простите, я год назад Вам это рассказывал”. Они отвечают: “Нет, не нам. Тогда 90% других людей было”. У меня было ощущение бесконечного дня сурка, когда все время повторяется одно и тоже и каждый раз надо объяснять какие-то банальности. Повторяю, накопление опыта, взросление, этот крайний инфантилизм в движении как движения — это одна из больших проблем.

Я сейчас не хочу на самом деле. Вы наверняка засыплете меня вопросами, те, кто заинтересованы или симпатизируют анархизму или наоборот. Я бы не хотел, чтобы все вопросы были такого общего характера. Это мое маленькое вступление, просто попытка обозреть с птичьего полета на те 7 лекций, которые нам предстоят. Как они будут строиться?

Я уже сказал, что первая лекция, сегодняшняя, 1986–1988, вторая 89–91 в основном про КАС, но не только, третья 90-е годы — «Хранители радуги», но не только, четвертая — 2000-е в основном «Автономное действие», но не только, потом еще одна лекция про анархистское движение в других странах уже постсоветских, СНГ, в основном Украина и Беларусь, чтобы о них тоже рассказать. Еще одна лекция будет посвящена такой специфической теме как современные анархисты в СССР или постсоветском пространстве писатели. Среди них мало великих писателей, много графоманов, но в данном случае это интересно, как артефакты, как отражение анархисткой деятельности в литературе. Вот такой круг лекций планируется, может что-то добавится, может что-то прибавится, не знаю, не хочу комкать, но хочу уложиться.

Что касается жанров. Жанры лекций будут очень разные. Я буду, конечно, периодически делать какие-то обобщения о том, что происходило не в мире, скорее в СССР, СНГ, России потому, что мы жили и живем не в безвоздушном пространстве, в обществе. Общество бурно менялось, что-то происходило. Вы не ждите от меня курс лекций про всю современную политическую историю России или социальную или экономическую. Нет. Будут такие штрихи. Поскольку анархистское движение часть общества. Потом я буду говорить вообще об общественных движениях опять же, т.к. анархистское движение существует как их часть. В полемике, в поиске идентичности, иногда в потере этой идентичности. Очень важен жанр — это просто рассказ о событиях, с разными анекдотами, картинками, иллюстрациями, воспоминаниями. Очень важный жанр — портреты. Движение — это люди, особенно в небольшом движении это важно и в большом тоже. Я буду рассказывать о людях, немного, коротко, чтобы почувствовали людей. Правда, я сразу хочу оговориться, я буду рассказывать исключительно о людях, которых уже нет с нами либо погибли, умерли, ушли, либо, я люблю Галича, у него есть такая знаменитая песня «уходят, уходят, уходят друзья, одни в никуда, а другие в князья”, вот, те кто ушел из движения в князья, такие тоже есть, как мы увидим. Я по понятным причинам буду очень мало рассказывать о современности, совсем современности и о тех деятелях, которые до сих пор участвуют в движении, по достаточно понятным причинам — безопасности, чтобы не повредить этим людям. Поскольку я нас открытые, гласные лекции, сейчас мы живем в такую жуткую эпоху, когда надо все время думать, что говоришь и не навредить. Поэтому портреты будут в основном касаться, иногда я с ужасом понимаю, что я время от времени пишу некрологи на погибших товарищей, их уже много накопилось. Мне кто-то сказал, что у Эдуарда Лимонова есть книга мертвых, как он её называет, о погибших. Я бесконечно далек от Лимонова, но очень грустно, что пишешь статьи о ушедших: о Сиуде, о Подшивалове, о Муравине, о Маркелове потому, что им ничто не повредит, а о живых не удается писать. И в наших лекциях я не буду почти говорить о живых, только очень коротко о тех, кто действует, о тех, кто ушел в никуда или в князья, я буду говорить. Но портреты нужны. Потом я буду давать краткие зарисовки разных изданий. Анархистское движение всегда строилось вокруг определенных изданий. Есть десяток изданий очень важных, о которых я буду говорить подробно. Сегодня об одном из них, естественно. У нас будет такая смесь воспоминаний, аналитики, попыток каких-то обобщений, разговора о том, что происходило в стране в целом. Но все-таки я попрошу Вас, учитывая, что в конце вопросы, не очень сильно уходить от темы, т.е. не переходить на разговор вообще, очень подробно, что происходит в стране и мире. Я надеюсь, что здесь собрались люди именно заинтересованные, может быть сочувствующие как-то анархистскому движению или желающие именно о нем узнать. Поэтому в данном случае все остальное именно для этого и вокруг этого, чтобы понять контекст потому, что я не готов сейчас читать целую лекцию о про какую-нибудь чеченскую войну, афганскую войну, или приватизацию, или либерализацию. Т.е. могу, но не стоит. У нас не курс лекций по современной политической истории России. Мы будем этого касаться, но я попрошу об этом в основном меня не спрашивать, если совсем чуть-чуть и на уточнение. Потому, что у нас курс по истории анархистского движения и Вы знаете на что шли. Будет такая смесь жанров. У меня будет, чем дальше, тем меньше литературы. Сегодня вы видите её совсем уже немного, но зато, чем дальше, тем больше разных артефактов. Я сегодня второпях собирался и из своего 400-го папочного архива что нашел. Я буду приносить вырезки из официальных изданий, фотографии, издания анархистские, какие-то листовки, бумажки, значки и другие разные предметы. Они будут постепенно вытеснять книги. О книгах я все-таки тоже скажу.

Теперь еще одно отступление: о себе самом. Дело вот в чем. Предыдущие 41 лекцию я читал, рассказывал как историк заинтересованный, увлеченный, сочувствующий, но только как историк. Я никогда не участвовал в Парижской коммуне, хотя в 2009 году, когда выступал с лекцией о Конфедерации Анархистов-Синдикалистов перед пермскими анархистами, они на так меня смотрели как будто я участник Парижской коммуны. Им было по 20 лет и я чувствовал себя ужасно. Я не общался с Бакуниным и даже в Красном мае не участвовал. Есть такой грех. Вот, то о чем я дальше буду рассказывать, я почти во всем участвовал, состоял, знаком либо сам принимал участие, но не всегда далеко главное, активное, но участвовал. Я человек любопытный, я историк до мозга костей, даже когда я действую. Я собираю бумажки, я спрашиваю людей, я интересуюсь, я много езжу по городам, поэтому извините будет очень много я, я, я. Я думаю, это полезно. Я не буду слишком выпячивать свою роль в истории, но иногда полезно увидеть историю глазами человека. Я помню как однажды Владимира Маяковского, когда он где-то выступал, спросили: « Владимир Владимирович, почему вы все время говорите в своих стихах я, я, я? Вы индивидуалист» На что он ответил: «Николай II писал «Мы, Николай II. Был ли он из-за этого коллективист?” отрезал Маяковский в своей характерной манере такого остроумного хамства. Так вот, я тоже повторяю, я иногда буду себе позволять некоторые автобиографические моменты, чтобы Вы через мою жизнь или участие в каких-то событиях либо мои непосредственные впечатления, моими глазами увидели что-то. Я постараюсь сознательно не врать, т.е. я стремлюсь быть честным, я не буду ничего восхвалять, раздувать и т.д. Другое дело что-то я буду рассказывать по воспоминаниям других людей. Все-таки 30 лет жизни, о чем я буду Вам рассказывать и наверное мне понадобится еще 30 лет, чтобы рассказать все подробно, но мне надо всё впихнуть в 7 лекций. Это немного, но и не так мало. Единственное, что я хочу заметить, что самое начало то, о чем я сегодня буду говорить, я не застал. Я в движении сознательно и активно с 87-го года, хотя присматривался к нему чуть раньше, о чем я расскажу. А началось оно немного раньше и, если Вам нужно узнать из первых рук подробности того, что было на первых этапах, Вам нужен Влад Тупикин — старейший современный, российский анархист. Он всегда с удовольствием Вам все расскажет. Мой хороший товарищ. Он во всем этом на несколько лет раньше. Но и с 87 года — это тоже уже довольно много.

Что я должен сказать. Во-первых, самые первые страницы о том, о чем я буду сегодня говорить, я знаю по рассказам. Поэтому о них я буду говорить меньше. Второй момент, москвацентризм. Все-таки я житель Москвы. Про Москву я знаю в 100 раз больше, чем про все остальные города. Конечно, про другие я буду тоже говорить. Имейте в виду, что мы живем в такой чудовищно централизованной империи, в которой все решается в двух столицах. И в этом смысле, действительно большая часть движений, событий и анархистов всегда, именно из-за этого я ненавижу Москву, за многие вещи я её не люблю, но в частности за то, что она высасывает активистов из провинции. Они постоянно перебираются оттуда сюда, иногда отсюда ещё дальше, куда-нибудь на Запад. Действительно очень много происходило в столицах и, наверное, добрая треть всего самоиздата выходила в Москве. Поэтому такой москвацентризм оправдан, но надо иметь это в виду. Еще одно замечание, очень важное. Всегда есть соблазн в свете будущего опыта, с высоты или наоборот дна будущего переписывать прошлое. Наверное, Вы все читали замечательную повесть Оруэлла “Скотный двор” и Вы помните как там тамошний Троцкий постоянно говорил, что он хотел перебежать на сторону Джонса, хотя он был одним из лидеров революции. И в сталинские времена говорили, что Троцкий еще в 17 году, когда он возглавлял октябрьское восстание, замышлял против большевиков, и, когда создавал Красную армию, хотел её погубить, и т.д. Это очень соблазнительная аберрация. Я особенно много буду говорить о таком человеке как Андрей Исаев. В свете того, что с ним потом произошло, хочется говорить всякие гадости. Но я их не буду делать. Это неправильно. Историзм требует герменевтического подхода, требует смотреть на историю её глазами и, чтобы там не произошло с человеком, надо говорить о том, что с ним было независимо от последующего. Поэтому я постараюсь таких вещей не допускать. Ну, всё. Это вступление о том, как я буду рассказывать, зачем и что. Сегодня у нас 86–88 годы.

Начну как всегда с литературы.

Продолжение. Часть 2

Лекции Петра Рябова о экзистенциализме:

Рябов Экзистенциализм, лекция 1 Введение в философию экзистенциализма

Рябов Экзистенциализм, лекция 2 — Паскаль

Рябов Экзистенциализм, лекция — 3 Романтизм

Рябов Экзистенциализм, лекция 4 — Кьеркегор

Рябов Экзистенциализм, лекция 5 — Мигель де Унамуно, Хосе Ортега-и-Гассет

Рябов Экзистенциализм, лекция 6 — Лев Шестов, Николай Бердяев

Рябов Экзистенциализм, лекция 7 Карл Ясперс

Рябов Экзистенциализм, лекция 8 — Камю

Рябов Экзистенциализм, лекция — 9 — Сартр

Рябов Экзистенциализм, лекция 10 — Марсель, Бубер

выложены в vk

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade