Рябов, “Община” и другие. Возрождение анархического движения в СССР (1986–1988) часть 1

“Анархия — это не хаос, а гармоничное сообщество свободных личностей” Петр Рябов

Здравствуйте.

Мы переходим к последнему большому блоку лекций примерно из семи штук.

[FUTR: Курс лекций «История анархических учений и движений» состоял из 48 лекций и одной экскурсии и был прочитан Петром Владимировичем Рябовым в культурно-просветительском центре «Архэ» в 2015–2016 годах. Сейчас «Архэ» на своем канале в ютюбе потихоньку выкладывает первые лекции этого курса. Самая первая лекция Анархизм:введение. Лекция № 42 ««Община» и другие. Возрождение анархического движения в СССР (1986–1988)» была прочитана 14 мая 2016 года.

Петр Рябов

Петр Рябов — анархист, экзистенциалист, историк, философ, кандидат философский наук (тема диссертации «Проблема личности в философии классического анархизма»), в анархистском движении с 1987 года, 46 задержаний, доцент кафедры философии Московского Педагогического Государственного Университета им. В. И. Ленина.

В конце августа 2017 года была выпущена его книга «Культура Эллады».

Ссылки на файлы в формате mp3 курса лекций Петра Рябова по экзистенциализму размещены в самом низу этой статьи]

Несколько введений. О чем я буду рассказывать. Как будут строиться лекции. О жанре, об источниках, о целях. И, конечно, как всегда литература.

Как вы знаете, речь пойдет довольно подробно, хотя можно было еще подробнее, думаю у вас будут вопросы, об анархизме последних 30 лет после его возрождения в Перестройку, т.е. поздние советские годы и постсоветские годы СНГ.

Как я хочу рассказывать? В основном пойду по периодам.

30 лет — это не малый возраст, ребенок сильно подрос, но остается в сильном инфантилизме, как я дальше скажу, в силу некоторых причин, о которых я скажу.

Эти 30 лет можно разделить на несколько периодов:

Первая эпоха — это эпоха Горбачева, с 1986 по 1991. Я посвящу 2 лекции в силу невероятной важности этого времени. Это время, когда каждый год шел за десятилетие. Все очень быстро менялось, время неоднозначное, но его не надо идеализировать. В общем, время невероятно замечательное. Время завершившиеся крахом ужасного Советского Союза. Пожалуй, самое светлое мое воспоминание относится к этим годам, не потому что я был молод, хотя так совпало. Я об этом буду подробно говорить. Этот период я разделю на 2 части:

86–88 года — время формирования анархистских групп, обретение идентичности, набирание опыта, об этом пойдет речь, и собственно, что можно назвать перестройкой. Перестройка началась не сразу в 85 году с приходом Горбачева

89–91 года — это время, я все лекции называю, если вы читали анонсы, «Община и другие», «КАС и другие» и т.д. Основной герой второй лекции будет Конфедерация Анархистов-Синдикалистов

Вот это первое поколение анархистов в широком смысле слова «поколения». Поколение перестройки, надежд, иллюзий, набирание опыта, обретение идентичности, очень политизированное. Время создание организаций, время упоения истории, время писания программ, время штурма неба, сочетание каких-то радикальных целей и умеренных тактик.

Потом наступает вторая эпоха — 90-е годы, как сейчас у нас говорят, лихие 90-ые. После путча 91 года, после краха Советского Союза, после последовавшего краха общественного движения, наступает совершенно другая эпоха: либерализация, приватизация, 93 год с расстрелом Дома советов, и время смены ориентиров. Время очень такое во всех смыслах сложное, неоднозначное и время глубокого упадка анархического движения, которое переживает короткий взлет в Перестройку.

Те, кто из Вас постоянно слушал у нас лекции, знают, что это типичная черта анархизма, когда общественное движение на подъеме, то и анархизм тоже на подъеме. Он связан с обществом, с массовыми настроениями, а, когда они спадают, как вы помните, анархистов остается совсем мало, они как рыба вынутые из воды. 90-е годы это время крушения, в том числе и анархистского движения как части общественного движения, потери старых ориентиров, поиск новых, метаний, бросаний. И это эпоха, там много чего было, если же говорить об анархистских движений. Да, и эта эпоха как часто бывает реакция на предыдущую.

Если в перестройку анархисты выступали как левое крыло общедемократического движения против режима советского, режима КПСС, бюрократии, партократии, империи, то в 90-е годы происходит резкое полевение анархистов: от умеренного рыночного социализма в сторону анархо-коммунизма, часто на почве разочарования капитализма бросание в объятия большевизма, часто вплоть до каких-то сочетаний с ним. И это время, когда, если в перестройку все стремились создавать организации, изучать историю, иметь взгляды, но анархизм был чисто политическим, то 90-е годы время распад структур, ухода от политики, субкультуризация движения. Но это время не потеряно, в том смысле, что это время, когда анархизм начинает вбирать в себя самые разные неполитические аспекты, да, включая феминизм, в смысле несвязанные прямо с политической борьбой, с политической деятельностью, (феминизм, конечно, связан с политикой, понятно). Но я имею в виду, что он выходит на новые темы, как вегетарианство, образ жизни, попытки строительства коммун. Т.е. не чисто политическая сила, а как сила более социальная, культурная, субкультурная, но при этом отталкивая взгляды, организации, и при этом самое крупное явление анархизма 90х годов — это «Хранители радуги». Я о них буду рассказывать подробно на соответствующей лекции, хотя было много чего еще.

Потом наступают 2000-е годы. Опять все меняется.

Да, еще 90-е годы — это время первой чеченской войны, с которой анархисты в меру своих слабых сил боролись.

Потом начинается 2000-е годы — годы путинские, приходит новое поколение анархистов. Трудно о нем судить, нет такой дистанции. Возникает организация «Автономное действие». Так же, как КАС- это знаковая организация перестройки, «Хранители радуги» — 90-х, так «Автономное действие» — 2000-е годы. Три поколения, три совершенно разных типа людей, психологических типа. Три поколения не надо понимать буквально потому, что на самом деле поколений, конечно, очень много, три эпохи, я бы так сказал за эти 30 лет.

Потому, что надо сразу заметить, что я бесконечно далек, хотя я анархист и участник этих событий, о чем я скажу, но бесконечно далек от самовосхваления, восхваления себя лично или своего движения, о чем я буду говорить. И я всегда говорю так: куда больше набито ошибок, допущено глупостей, наступлено на всевозможные грабли, очень мало позитивного, очень мало отрефлексированного, очень мало достижений и очень много провалов, разочарований, потерь, некоторые анархисты погибли, некоторые ушли бесконечно далеко от анархизма. Анархистов бросало, то в объятия демократического движения, то в объятия большевиков. То, как часто бывает, слишком легальная деятельность, заигрывание с властью, то слишком нелегальная, вплоть до каких-то террористических экспериментов. То культ организации: все мы строим какие-то квазипартии, то полное отрицание организаций.

Конечно, был какой-то опыт, очень небольшой, были какие-то достижения в основном в сфере издания журналов, книг, просвещения. Конечно, анархисты вписали огромное, при своей малочисленности как мы увидим, огромный след в экологическое, феминистское, рабочее, студенческое движение этих лет. Все это было. Есть кое-что положительное.

С чем связаны такие ничтожные результаты? С одной такой особенностью, о которой надо сказать. Мы пытаемся подвести итоги в последние годы. Например, в 2013 специально прямухинские чтения были посвящены 25-летию анархистского движения в России. Я и Влад Тупикин делали такие большие доклады и оба этих доклада были в духе маоистской самокритики. Вы знаете, в маоистском Китае каждый чиновник должен был каждый месяц выходить на площадь бить себя в грудь и кричать: «я — троцкистский ревизионист. Бейте меня. Кидайте в меня камнями». Это называлось маоистской самокритикой. Мы выступали в таком духе в 13 году в Прямухино. Говорили в основном о провалах, неудачах, поражениях. Так с чем это связано? Это связано в частности с такой особенностью движения как невероятной текучестью, т.е. каждые несколько лет состав меняется почти полностью. Нет преемственности, нет традиций, всё с нуля, каждый раз на том же самом месте. Очень часто именно в силу молодежности. Да, есть такие анархисты как я — яркий пример, сильно за 40. И из таких не я один. Из Конфедерации Анархистов-Синдикалистов до сих пор еще с десяток действует в нашем движении спустя 20 лет. Но это скорее исключение. И поэтому всё те же ошибки повторяются, опыт не передается, нет такого роста, развития.

Я приведу один анекдотический пример, чтобы было понятно до такой степени это так. Я часто езжу с разными турами, по разным городам, выступаю перед анархистами в разных местах. И вот в 2012 я ездил в Пермь и там собрались местные анархистские активисты, человек 30–40, молодежь в основном. И в числе разных лекций, которые я там читал, они попросили им рассказывать, что такое «автономное действие» организация и зачем вообще нужна организация. Я им рассказал. Через год, в 2013, я приехал в ту же Пермь с другими лекциями. Они мне говорят: «Петя, ты нам расскажи, что такое «автономное действие», зачем нужна организация». Я им говорю: «Ребята, простите, я год назад Вам это рассказывал”. Они отвечают: “Нет, не нам. Тогда 90% других людей было”. У меня было ощущение бесконечного дня сурка, когда все время повторяется одно и тоже и каждый раз надо объяснять какие-то банальности. Повторяю, накопление опыта, взросление, этот крайний инфантилизм в движении как движения — это одна из больших проблем.

Я сейчас не хочу на самом деле. Вы наверняка засыплете меня вопросами, те, кто заинтересованы или симпатизируют анархизму или наоборот. Я бы не хотел, чтобы все вопросы были такого общего характера. Это мое маленькое вступление, просто попытка обозреть с птичьего полета на те 7 лекций, которые нам предстоят. Как они будут строиться?

Я уже сказал, что первая лекция, сегодняшняя, 1986–1988, вторая 89–91 в основном про КАС, но не только, третья 90-е годы — «Хранители радуги», но не только, четвертая — 2000-е в основном «Автономное действие», но не только, потом еще одна лекция про анархистское движение в других странах уже постсоветских, СНГ, в основном Украина и Беларусь, чтобы о них тоже рассказать. Еще одна лекция будет посвящена такой специфической теме как современные анархисты в СССР или постсоветском пространстве писатели. Среди них мало великих писателей, много графоманов, но в данном случае это интересно, как артефакты, как отражение анархисткой деятельности в литературе. Вот такой круг лекций планируется, может что-то добавится, может что-то прибавится, не знаю, не хочу комкать, но хочу уложиться.

Что касается жанров. Жанры лекций будут очень разные. Я буду, конечно, периодически делать какие-то обобщения о том, что происходило не в мире, скорее в СССР, СНГ, России потому, что мы жили и живем не в безвоздушном пространстве, в обществе. Общество бурно менялось, что-то происходило. Вы не ждите от меня курс лекций про всю современную политическую историю России или социальную или экономическую. Нет. Будут такие штрихи. Поскольку анархистское движение часть общества. Потом я буду говорить вообще об общественных движениях опять же, т.к. анархистское движение существует как их часть. В полемике, в поиске идентичности, иногда в потере этой идентичности. Очень важен жанр — это просто рассказ о событиях, с разными анекдотами, картинками, иллюстрациями, воспоминаниями. Очень важный жанр — портреты. Движение — это люди, особенно в небольшом движении это важно и в большом тоже. Я буду рассказывать о людях, немного, коротко, чтобы почувствовали людей. Правда, я сразу хочу оговориться, я буду рассказывать исключительно о людях, которых уже нет с нами либо погибли, умерли, ушли, либо, я люблю Галича, у него есть такая знаменитая песня «уходят, уходят, уходят друзья, одни в никуда, а другие в князья”, вот, те кто ушел из движения в князья, такие тоже есть, как мы увидим. Я по понятным причинам буду очень мало рассказывать о современности, совсем современности и о тех деятелях, которые до сих пор участвуют в движении, по достаточно понятным причинам — безопасности, чтобы не повредить этим людям. Поскольку я нас открытые, гласные лекции, сейчас мы живем в такую жуткую эпоху, когда надо все время думать, что говоришь и не навредить. Поэтому портреты будут в основном касаться, иногда я с ужасом понимаю, что я время от времени пишу некрологи на погибших товарищей, их уже много накопилось. Мне кто-то сказал, что у Эдуарда Лимонова есть книга мертвых, как он её называет, о погибших. Я бесконечно далек от Лимонова, но очень грустно, что пишешь статьи о ушедших: о Сиуде, о Подшивалове, о Муравине, о Маркелове потому, что им ничто не повредит, а о живых не удается писать. И в наших лекциях я не буду почти говорить о живых, только очень коротко о тех, кто действует, о тех, кто ушел в никуда или в князья, я буду говорить. Но портреты нужны. Потом я буду давать краткие зарисовки разных изданий. Анархистское движение всегда строилось вокруг определенных изданий. Есть десяток изданий очень важных, о которых я буду говорить подробно. Сегодня об одном из них, естественно. У нас будет такая смесь воспоминаний, аналитики, попыток каких-то обобщений, разговора о том, что происходило в стране в целом. Но все-таки я попрошу Вас, учитывая, что в конце вопросы, не очень сильно уходить от темы, т.е. не переходить на разговор вообще, очень подробно, что происходит в стране и мире. Я надеюсь, что здесь собрались люди именно заинтересованные, может быть сочувствующие как-то анархистскому движению или желающие именно о нем узнать. Поэтому в данном случае все остальное именно для этого и вокруг этого, чтобы понять контекст потому, что я не готов сейчас читать целую лекцию о про какую-нибудь чеченскую войну, афганскую войну, или приватизацию, или либерализацию. Т.е. могу, но не стоит. У нас не курс лекций по современной политической истории России. Мы будем этого касаться, но я попрошу об этом в основном меня не спрашивать, если совсем чуть-чуть и на уточнение. Потому, что у нас курс по истории анархистского движения и Вы знаете на что шли. Будет такая смесь жанров. У меня будет, чем дальше, тем меньше литературы. Сегодня вы видите её совсем уже немного, но зато, чем дальше, тем больше разных артефактов. Я сегодня второпях собирался и из своего 400-го папочного архива что нашел. Я буду приносить вырезки из официальных изданий, фотографии, издания анархистские, какие-то листовки, бумажки, значки и другие разные предметы. Они будут постепенно вытеснять книги. О книгах я все-таки тоже скажу.

Теперь еще одно отступление: о себе самом. Дело вот в чем. Предыдущие 41 лекцию я читал, рассказывал как историк заинтересованный, увлеченный, сочувствующий, но только как историк. Я никогда не участвовал в Парижской коммуне, хотя в 2009 году, когда выступал с лекцией о Конфедерации Анархистов-Синдикалистов перед пермскими анархистами, они на так меня смотрели как будто я участник Парижской коммуны. Им было по 20 лет и я чувствовал себя ужасно. Я не общался с Бакуниным и даже в Красном мае не участвовал. Есть такой грех. Вот, то о чем я дальше буду рассказывать, я почти во всем участвовал, состоял, знаком либо сам принимал участие, но не всегда далеко главное, активное, но участвовал. Я человек любопытный, я историк до мозга костей, даже когда я действую. Я собираю бумажки, я спрашиваю людей, я интересуюсь, я много езжу по городам, поэтому извините будет очень много я, я, я. Я думаю, это полезно. Я не буду слишком выпячивать свою роль в истории, но иногда полезно увидеть историю глазами человека. Я помню как однажды Владимира Маяковского, когда он где-то выступал, спросили: « Владимир Владимирович, почему вы все время говорите в своих стихах я, я, я? Вы индивидуалист» На что он ответил: «Николай II писал «Мы, Николай II. Был ли он из-за этого коллективист?” отрезал Маяковский в своей характерной манере такого остроумного хамства. Так вот, я тоже повторяю, я иногда буду себе позволять некоторые автобиографические моменты, чтобы Вы через мою жизнь или участие в каких-то событиях либо мои непосредственные впечатления, моими глазами увидели что-то. Я постараюсь сознательно не врать, т.е. я стремлюсь быть честным, я не буду ничего восхвалять, раздувать и т.д. Другое дело что-то я буду рассказывать по воспоминаниям других людей. Все-таки 30 лет жизни, о чем я буду Вам рассказывать и наверное мне понадобится еще 30 лет, чтобы рассказать все подробно, но мне надо всё впихнуть в 7 лекций. Это немного, но и не так мало. Единственное, что я хочу заметить, что самое начало то, о чем я сегодня буду говорить, я не застал. Я в движении сознательно и активно с 87-го года, хотя присматривался к нему чуть раньше, о чем я расскажу. А началось оно немного раньше и, если Вам нужно узнать из первых рук подробности того, что было на первых этапах, Вам нужен Влад Тупикин — старейший современный, российский анархист. Он всегда с удовольствием Вам все расскажет. Мой хороший товарищ. Он во всем этом на несколько лет раньше. Но и с 87 года — это тоже уже довольно много.

Что я должен сказать. Во-первых, самые первые страницы о том, о чем я буду сегодня говорить, я знаю по рассказам. Поэтому о них я буду говорить меньше. Второй момент, москвацентризм. Все-таки я житель Москвы. Про Москву я знаю в 100 раз больше, чем про все остальные города. Конечно, про другие я буду тоже говорить. Имейте в виду, что мы живем в такой чудовищно централизованной империи, в которой все решается в двух столицах. И в этом смысле, действительно большая часть движений, событий и анархистов всегда, именно из-за этого я ненавижу Москву, за многие вещи я её не люблю, но в частности за то, что она высасывает активистов из провинции. Они постоянно перебираются оттуда сюда, иногда отсюда ещё дальше, куда-нибудь на Запад. Действительно очень много происходило в столицах и, наверное, добрая треть всего самоиздата выходила в Москве. Поэтому такой москвацентризм оправдан, но надо иметь это в виду. Еще одно замечание, очень важное. Всегда есть соблазн в свете будущего опыта, с высоты или наоборот дна будущего переписывать прошлое. Наверное, Вы все читали замечательную повесть Оруэлла “Скотный двор” и Вы помните как там тамошний Троцкий постоянно говорил, что он хотел перебежать на сторону Джонса, хотя он был одним из лидеров революции. И в сталинские времена говорили, что Троцкий еще в 17 году, когда он возглавлял октябрьское восстание, замышлял против большевиков, и, когда создавал Красную армию, хотел её погубить, и т.д. Это очень соблазнительная аберрация. Я особенно много буду говорить о таком человеке как Андрей Исаев. В свете того, что с ним потом произошло, хочется говорить всякие гадости. Но я их не буду делать. Это неправильно. Историзм требует герменевтического подхода, требует смотреть на историю её глазами и, чтобы там не произошло с человеком, надо говорить о том, что с ним было независимо от последующего. Поэтому я постараюсь таких вещей не допускать. Ну, всё. Это вступление о том, как я буду рассказывать, зачем и что. Сегодня у нас 86–88 годы.

Начну как всегда с литературы.

Продолжение. Часть 2

Лекции Петра Рябова о экзистенциализме:

Рябов Экзистенциализм, лекция 1 Введение в философию экзистенциализма

Рябов Экзистенциализм, лекция 2 — Паскаль

Рябов Экзистенциализм, лекция — 3 Романтизм

Рябов Экзистенциализм, лекция 4 — Кьеркегор

Рябов Экзистенциализм, лекция 5 — Мигель де Унамуно, Хосе Ортега-и-Гассет

Рябов Экзистенциализм, лекция 6 — Лев Шестов, Николай Бердяев

Рябов Экзистенциализм, лекция 7 Карл Ясперс

Рябов Экзистенциализм, лекция 8 — Камю

Рябов Экзистенциализм, лекция — 9 — Сартр

Рябов Экзистенциализм, лекция 10 — Марсель, Бубер

выложены в vk