Когда мы теряем свой ориентир, возникает некая пустота в сердце. Если у тебя нет вообще никакого ориентира, тебе в своей системе совершенно не с чем работать, не с чем сравнивать, не с чем бороться, нечего вычитать или складывать. Ты оказываешься совершенно нигде — просто пустое сердце, огромная дыра в мозгу. В некоторых кругах эту пустоту сердца сочтут атакой бесовских сил, а в других — переживанием сатори, внезапного просветления. 
На самом деле люди понятия не имеют, что такое переживание отсутствия ориентира, отсутствия точки отсчёта. Когда ты отказываешься от всякой возможности любого ориентира, который бы тебя успокоил, сказал, что надо делать, помог всё ясно увидеть, сделал бы тебя лучше и возвеличил, — когда ты теряешь все эти точки отсчёта, включая собственные амбиции, происходит престранная вещь. Обычно люди думают, что если потерять всё — амбиции, самопоглощённость, целостность и достоинства, — ты станешь овощем, медузой. Но это не так. Ты не становишься медузой. Вместо этого ты оказываешься подвешенным в пространстве, в какой-то огромной дыре. Это довольно приятное щекотливое ощущение. Большая дыра подвешенности! Это как если бы ты повис в открытом космосе без скафандра или ракеты. Просто паришь и вращаешься вокруг планет до скончания времён. 
Согласно такому безориентирному взгляду на абсолютную символичность, эта подвешенность и есть опора. Это ощущение подвешенности — холст или доска, на которой ты пишешь свои картины, свою символичность. Это изначальная основа.
Ринпоче


Сегодня браки недолговечны, и бывшие влюбленные лишаются великого открытия — как это прекрасно идти вместе, держась за руки, к смерти. Многим кажется, что новые отношения принесут более сильные ощущения. Это не так. В итальянском языке есть такое слово, которое невозможно перевести на русский — «волер бене». Дословно это означает — хотеть хорошо. Есть «амаре» — любовь, а есть «волер бене». Это когда к человеку относишься так, что нет никого ближе его. «Амаре» держится на физическом наслаждении.
Самое сильное чувство на земле — это когда «амаре» перерастает в «волер бене». Нет ничего более важного на земле, чем чувство «волер бене». Оно приходит только через годы, прожитые вместе, и эти годы не должны унести доверия. Потеря такой долгой связи более трагична, чем потеря любви и уж тем более физического наслаждения. Потеря «волер бене» — это и есть настоящее, глубокое одиночество, абсолютная пустота. 
Тонино Гуэрра


По-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всем смешную сторону. Знай: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума.

Кен Кизи, “Пролетая над гнездом кукушки”


— Иногда я подслушиваю разговоры людей, и знаете что?
 — Что?
 — Люди ни о чём не говорят.

Рэй Брэдбери


Несчастная судьба многих людей — следствие несделанного ими выбора. Они ни живые, ни мертвые. Жизнь оказывается бременем, бесцельным занятием, а дела — лишь средством защиты от мук бытия в царстве теней.

Эрих Фромм


Дон Хуан считал, именно на удовлетворение чувства собственной важности уходит подавляющая часть нашей энергии. С особой очевидностью это проявляется в нашей постоянной обеспокоенности тем, как нас воспримут, как нам себя подать, какое впечатление мы производим. Нас всегда чрезвычайно сильно волнует, понравимся ли мы окружающим, признают ли нас и будут ли нами восхищаться.

Карлос Кастанеда


Из урока Каббалы, на тему любви, Лайтмана.

Есть ли любовь в этом мире..?

“Любовь в нашем материальном мире — это “животная”, материальная, эгоистическая любовь, посредством которой мы наслаждаемся друг другом.
Родители инстинктивно любят своих детей, а дети инстинктивно любят родителей — в мере того, насколько получают от них желаемое. И всё это проникнуто эгоистическим намерением.
Заглуши в матери ее материнский инстинкт к своему ребенку — и она будет относиться к нему так же, как к остальным детям. Пускай хоть с
голоду умирает, ей все равно. Так что, родительское чувство — это не любовь, а инстинкт.
Любовь между полами вызывается гормонами. Введи человеку соответствующий препарат, и ты увидишь, как его любовь внезапно
исчезает, или наоборот, пробуждается на ровном месте. Здесь речь идет о гормональном влечении.
Всё это относится к животному уровню, и ничего тут больше нет.
Генетики и биологи могут подробно объяснить, почему это так. Но мы, естественно, воспеваем это чувство и приписываем ему духовную суть — просто потому, что наслаждаемся им более всего и, соответственно, хотим возвысить его в своих глазах.
Кроме того, бывает немереная любовь, несущая в себе большую порчу.
Ведь если любовь не знает границ, лишена трепета, то ведет к ненависти. Если кто-то любит меня, я должен заботиться о том, чтобы не позволить ему любить чересчур сильно, и сам он должен заботиться о том же. Всё должно иметь верную меру и правильный вес. Если любовь “выходит из берегов”, она аннулирует меня, и тогда я начинаю ненавидеть любящего, отвергаю его.
Мы видим это на примере родителей и детей: чрезмерная любовь к ребенку вызывает в нем презрение и ненависть. И виноват не ребенок, а взрослый, который не ограничивает свою любовь, что называется, не сопровождает ее экраном. Мы всегда обязаны контролировать меру нашей взаимосвязи. Только в мире Бесконечности, в конце исправления мы сможем обрести “безмерные” экраны.
Итак, в нашем мире нет смысла говорить о любви — мы лишь по обыкновению используем друг друга. Не надо отказываться от этого или презирать это — ведь такова наша жизнь. К примеру, долгие годы супруги живут вместе и заботятся друг о друге.
Однако необходимо проводить различие: в конечном счете, я делаю это по привычке, которая становится второй натурой, по желанию, из эгоистических позывов, пробуждающихся во мне и наполняющихся от этого.
Ну а в духовном мире любовь — это чистая отдача ближнему.