«Когда мы рассказываем ребенку о таинствах и иконах, мы не учим его верить. Мы знакомим его с тем наследием, которое оставила православная церковь»

Генлайн
Aug 8, 2017 · 7 min read

Иерей Дионисий (Денис Левин) возглавил НФ «Детский епархиальный образовательный центр» совсем недавно — в мае. Отцу Дионисию 27 лет, он возглавлял филиал епархиального центра и был священником-куратором от епархии ряда школ Самары. О том, как епархиальный центр работает с детьми и насколько эффективно в школах Самары вводится курс основ религии, он рассказал в интервью Генлайн.

— Кто к вам приходит — в основном, наверное, семьи, у которых уже сложилось определенное отношение к православной церкви? Бывает ли, что дети ходят в центр, но родители не считают себя православными или отрицательно относятся к религии?

— Большинство приходят потому, что симпатизируют православной церкви, понимают важность духовного образования и хотели бы дать его детям. При этом многие говорят, что самостоятельно они не в состоянии ничего дать ребенку в этой сфере — они сами не ведут духовный образ жизни, ничего об этом не знают. Я объясняю, что заменить домашнее воспитание в духовной области мы не можем, можем только помочь, поэтому семье тоже придется меняться. Встречаются, конечно, разные люди. Например, родители, которые не крестят детей, а к нам их привели потому, что у нас семейная, домашняя обстановка, хороший уровень образования и педагоги, хорошие условия. Мы никого не гоним и насильно не крестим, но беседуем, объясняем какие-то вещи. Бывали даже мусульмане, хотя адаптироваться им, конечно, сложнее, особенно если это семьи, практикующие мусульманство. С нашей стороны никаких предрассудков нет — пожалуйста, если у вас есть уважительное отношение к нашей вере и традиции, приходите и занимайтесь, никаких проблем не будет. Родители встречаются разные, но в целом, отношение очень позитивное, отзывчивое, добродушное. Многие готовы помогать материально, морально, организационно.

— И вы, и представители министерства образования не раз отмечали, что в центр приходит много неблагополучных семей. Но границы неблагополучия широкие — одно, когда не хватает денег на дорогие частные занятия, и совсем другое, когда ребенок находится в тяжелых жизненных условиях, когда семья маргинальная. Находят ли такие дети к вам дорогу самостоятельно?

— Такие случаи бывают, но здесь возникают организационные сложности — мы не можем взять ребенка до 14 лет без договора с представителем. Однажды возникла тяжелая ситуация — бабушка привела ребенка, но опекуном она не являлась, а мать пила. Пришлось подождать, пока ту однажды все же смогли привести к нам в адекватном состоянии, чтобы она подписала документы. Позже ребенком занималась бабушка. Бывало, что родители приходили за ребенком пьяными. Не отдать мы не имеем права, но при этом видим, что ребенок боится подойти к родителям…

— Приходят ли самостоятельно подростки?

— Да, особенно когда появились объединения для старших детей — хор, спортивное направление — кудо, самооборона.Когда мы нашли хорошего тренера и оборудовали спортзал, потянулись ребята подросткового возраста. Подрастают наши воспитанники, например, сейчас есть подростки во всех танцевальных коллективах. Отсутствие платы за занятия существенный фактор, ведь даже в ДШИ есть обязательные пожертвования в 600–800 рублей в месяц. Один парнишка, сирота, пришел к нам в 15 лет на самооборону из какой-то сумасшедшей фанатской группировки, бритый, агрессивный. Сейчас ему 18, он собирается жениться, в армию, а потом хочет работать у нас тренером. Скажу прямо: это сделали мы.

— Приходит ли к вам кто-то по рекомендациям социальных служб? И означает ли это, что социальные работники затрудняются в диалоге с такими подростками?

— Да, приходили, например, по рекомендациям психолога из одной из окрестных школ на Безымянке. Свидетельствует ли это об их бессилии — может быть, скорее о дальновидности, ведь психологи сейчас стали понимать, что есть вопросы физического порядка, а есть духовного. Психология — это наука, которая занимается вполне материальными вопросами, связанными с конкретным психологическим устройством человека. А вера, религия отвечают на вопросы духовного порядка, в которых психология бессильна что-то поменять.

«Абсолютно все зависит от педагога»

— Когда несколько лет назад в школах вводился курс основ религиозной культуры, он обсуждался очень тяжело. Министерство образования тщательно пыталось разграничить понятия «учим основам истории и культуры религии» и «учим религии» — в школе и на бюджетные деньги. В отношении ДЕОЦ это сделать еще сложнее: у вас формально образовательные программы, но в них есть и духовно-нравственный компонент, и очевидное желание близко познакомить детей с православной культурой, и проводит эти занятия церковь, а не школа.

— Провести грань очень просто — есть преамбула к конституции РФ, которая определяет важность православной веры для государственности России. Она определяет православную христианскую веру как занимающую приоритетное место в жизни и становлении нашего общества и государства. Это история, которую нельзя вычеркнуть. Огромное культурное наследие — выдающиеся произведения литературы, живописи, музыки — невозможны к пониманию без понимания православной христианской веры. Более того, есть ряд современных авторов стихов и музыки, в произведениях которых есть религиозный подтекст и которые тоже трудно понять, не будучи приобщенным к истории и культуре православия. Я бы отнес к их числу, например, Бориса Гребенщикова, Константина Кинчева и даже Владимира Высоцкого. Поэтому, когда ребенку рассказывают, например, тайну святой Троицы, показывают иконы Рублева, знакомят с основными текстами молитв и христианскими таинствами — это не научение вере. Ребенка же не берут за руку и не ведут на исповедь к священнику. Это попытка открыть перед ребенком мир православия, в котором он дальше сможет сам ориентироваться. Когда ко мне приходят креститься, я говорю: вы можете что угодно прочитать о крещении в интернете, но что это такое на самом деле, сказать могу вам только я, православный священник. Вы не услышите правильного ответа на этот вопрос от язычника. Поэтому, когда мы рассказываем ребенку о таинствах и иконах, мы не учим его верить. Мы знакомим его с тем наследием, которое оставила православная церковь, и знакомим правильно, как это есть на самом деле, а не как кто-то может себе это придумать. Нет никакого обучения вере за бюджетные деньги, есть знакомство с культурой религии, которая, так исторически сложилось, является приоритетной в нашей стране.

— Получается, что только священник может рассказать о религии?

— Нет. Только священник может познакомить с таинствами. Но вопросы культурологического порядка может освещать любой компетентный православный христианин или педагог.

- Предмет «Основы религиозных культур и светской этики» введен в российских школах с 2012 года. Вы курировали школы Советского района Самары как представитель Самарской епархии в отношении одного из вариантов этого курса — «Основы православной культуры». Можете подвести итоги по школам, которые вы наблюдали? Какой содержательный эффект этот курс производит на детей?

- Здесь все, абсолютно все зависит от педагога. Абсолютно правильно было принято решение о том, что этот курс должны вести не священники, а профессиональные педагоги из самих школ. Очень важно, чтобы это были не приглашенные специалисты, а педагоги, которые уже работают с этими же детьми. Это может быть библиотекарь, историк, словесник, который прошел курс повышения квалификации на базе СИПКРО или семинарии и понял, что может донести что-то детям. Всего модулей шесть: четыре основные принятые в России религии, в целом все мировые религии и светская этика. Ведет ли все эти предметы один преподаватель или разные, кто именно из предметников, зависит от конкретной ситуации в школе. В рамках открытого урока или внеклассного занятия можно пригласить священника, можно повести детей на экскурсию в храм — я говорю о православном модуле. У владыки с департаментом образования Самары была договоренность, чтобы отдельные священники были закреплены за группами школ и именовались бы священники-кураторы. По школам было разослано письмо, чтобы эти священники-кураторы могли приходить на родительские собрания перед выбором модуля и объяснять родителям принципы и смысл модуля «Основы православной культуры». Когда я приходил на такие собрания — а я был сначала куратором Ленинского, а потом Советского — то начинал с том, что мне жаль, что рядом со мной нет представителей других религий, что у них возможности или желания этого, тогда вы могли бы более полно оценить предложенные курсы. Я знакомил родителей с модулями — все учебники я сам читал — а также еще и еще раз уточнял юридическую сторону вопроса: школа обязана реализовать любой выбранный модуль. Даже если его выбрал только один ученик, вернее, его родители, ему должны предоставить педагога и учебное пособие. Кстати, решение о том, что это должен быть выбор родителей, простое и гениальное — так укладывается в одну систему то, что ребенок изучает в школе, и то, как он живет дома, не возникает оторванности семьи от школы. Мне очень нравится позиция автора учебника по ОПК дьякона Андрея Кураева: «Если бы я жил в Татарстане, мой ребенок изучал бы основы мусульманской культуры». Это вопрос именно культуры, в которой ты живешь и варишься. Если это центральные регионы России, ты не имеешь права не знать русский язык и быть незнакомым с основами православной веры.

— Как вы оцениваете квалификацию педагогов по этому предмету?

— Оцениваю так: нельзя останавливаться на достигнутом. На предмет отводится только один час в неделю, и педагоги не успевают влиться в него и готовиться к урокам также быстро, как в случае более привычных для них курсов. Педагог должен много заниматься сам, продолжать совершенствоваться в предмете, основываясь на утвержденных учебниках — и федеральные, и региональные пособия очень хорошие, ничего менять в них я бы не стал, и дополнять их ничем не надо. Повышение качества преподавания по этому предмету потребует времени и усилий от директоров, завучей, самих педагогов. Сейчас ряд школ Самарской области участвуют в эксперименте — во внеурочной деятельности продлили курс до 6 класса включительно. У нас есть самарские учебники, которые его покрывают, и отзывы о них положительные. Можно было бы найти возможности включить все модули по ОРКСЭ в основную программу в 6–7 классе.

— Из 25 программ ДЕОЦ только одна — конструирование — относится к техническому направлению. Есть какие-то проблемы мировоззренческого толка, или только материальные?

— Исключительно материальные. Научно-технический прогресс не противоречит и никогда не противоречил библейской картине мира. То, что происходило в Европе в период инквизиций, зачастую откровенно выдумано.

— В Советском районе, где вы активно работали с детьми, очень разные школы. Видите ли вы разрыв между ними, и можно ли его, на ваш взгляд, объяснить прямым финансовым участием родителей — ведь в «хороших», престижных школах чаще всего встречается высокий уровень внебюджетного дохода?

— Разница между школами есть, это понятно, но объяснять бы ее деньгами я не стал. Только кадрами. Наш учебный филиал находится в том же районе, и он абсолютно не имеет такой официальной статьи дохода, как родительская плата. При этом достигнут определенный уровень образования. Так что это вопрос квалификации кадров, вопрос распределения бюджета — ведь департамент образования его выделяет. Есть, конечно, очень серьезный фактор — то, какие дети учатся в школе. Не ко всякому контингенту обучающихся пойдет талантливый педагог. Что с этим делать? Подбирать такой руководящий состав, который справится с этой проблемой. Грубо говоря, искать Макаренко, у которого тоже были те еще кадры, а он вон что с ними построил. Просто с деньгами это сделать проще и быстрее.

Юлия Торгашева

Другие тексты серии «Религия и жизнь»

Обитель иноков. Топ-5 объектов Православной цивилизации, за которые мы заплатили из бюджета Самарской области

Православная педагогика. Как учрежденный Самарской епархией РПЦ Детский епархиальный образовательный центр за 10 лет стал крупнейшей негосударственной образовательной сетью в Самарской области

«Слово “атеист” мы забыли? Или оно становится ругательным?» Интервью профессора социологии Нины Щукиной

    Генлайн

    Written by

    Мы — это Россия

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade