
Православная педагогика
Учрежденный Самарской епархией РПЦ Детский епархиальный образовательный центр за 10 лет стал крупнейшей негосударственной образовательной сетью в Самарской области — занятия в нем посещают более 7 тыс. детей. На средства епархии, жертвователей и на бюджетные субсидии в центре учат духовному краеведению и колокольному звону, а также петь, танцевать, рисовать и драться при помощи японских единоборств. В министерстве образования Самарской области говорят, что такая система обходится дешевле, чем запуск аналогичных государственных кружков и секций.
Гаражи, гаражи, гаражи. Сотни гаражей — ржавые, крашеные, на мотоцикл и на «Газель», с протоптанными к ним дорожками и заросшие травой в пояс. Во дворах между улицами Карла Маркса и Черемшанской в Самаре, в микрорайоне 15А, очень зелено. Гаражи растут как огромные червивые грибы между деревьями. Местами за ними едва видно облупленные «хрущевки». Зато отовсюду, из любой точки микрорайона хорошо видна дымовая труба Самарской ТЭЦ — 240 метров в красно-белые полосы. За ней города уже и нет. На торце одной из пятиэтажек огромная надпись, призывающая какого-то «козла из 123 квартиры отдать долги». Еще у одной утеплен фасад, но только по первому этажу, так что дом как будто забинтовали толстенной марлевой повязкой. Бегают собаки, а на большой площадке, посыпанной песком, к вечеру собираются владельцы гаражей с пивом — хорошо одетые молодые люди.
Я долго пробираюсь по ямам между гаражами и в запаркованных дворах– ремонта дорог здесь никогда не было и скорее всего никогда не будет. Наконец нахожу школу №38 и ее соседа — храм Сергия Радонежского. Его открыли в 2011 году, до этого здесь церквей не было. Но еще несколькими годами раньше в соседнем двухэтажном здании, когда-то бывшим детским садом, Самарская епархия РПЦ открыла детский центр дополнительного образования. Позднее такие филиалы появились в других районах Самары и Самарской области, где-то на базе воскресных школ, где-то отдельно, и объединились в Детский епархиальный образовательный центр.


На территории храма Сергия Радонежского — лавочки и клумбы. За забором, через тропку, на территории школы — остовы древних качелей и турников, рядом заросшее футбольное поле и ворота с дырявой сеткой. Впрочем, в противоположном углу школьного двора — совсем новые уличные тренажеры. Недавно в школе заменили часть окон в классах и спортзале. На этом пока все. Школа №38 маленькая — 430 учеников, и ничем не выделяется среди десятков таких же окраинных заведений: средние по Самаре 45 тысяч бюджетных рублей в год на одного ученика, полторы тысячи внебюджетных, в среднем 45 баллов на ЕГЭ по математике. В общем, ничем не богатая школа. И напротив — белые сверкающие стены храма Сергия Радонежского, в учебный центр при котором отсюда ходит множество детей. «Да почти все и ходят», — кивает вахтерша. Рисование, вязание, театр, хореография. В воскресенье воскресная школа — для дошкольников пение и чаепитие, потом, по мере взросления, закон Божий, литургика, церковно-славянский.


Кружки в епархиальном центре бесплатные. К тому же больше в этом районе детям идти некуда. «Здесь нет и никогда не было центров дополнительного образования, — говорит директор епархиального центра иерей Дионисий (Денис Левин). — Ни музыкальной, ни художественной школы». Он напоминает, что общеобразовательные школы только несколько лет назад обязали вести внеурочную деятельность, и что, когда ДЕОЦ начинал свою работу, в школах работало множество платных секций, просто арендующих помещения. «Аналогичные примеры есть и в муниципальных районах Самарской области, — говорит отец Дионисий. — Сейчас там открываются кружки при школах, но раньше их не было. Попадая в такие районы, владыка Сергий как раз и инициировал создание филиалов центра». Сейчас у ДЕОЦ четыре филиала в Самаре, по области более 20, и больше 30 мест, где работают кружки. Среди них Борское, станция Погрузная, Ягодное, Клявлино, Шентала, Чапаевск, несколько локаций в Сызрани.

Воскресная школа
С отцом Дионисием, который назначен директором фонда в июне, а перед этим три года руководил филиалом «Победа» на Безымянке, мы встречаемся в главном офисе ДЕОЦ при храме Петра и Павла на улице Буянова в Самаре. Это другой конец города не только по расстоянию — но и морально, и по всей окружающей обстановке. Вместо дымовых труб ТЭЦ — сверкающие многоэтажные новостройки, пиво между гаражей никто не пьет, в кофейне через квартал по утрам завтракают фрилансеры с макбуками, по вечерам пьют кофе министры. Храму Петра и Павла 150 лет, в советское время это была одна из двух действовавших в Куйбышеве церквей. Когда в конце 80-х свобода совести приобрела массовый характер, желающих прийти в православие стало столько, что крестили в Петропавловской церкви не поодиночке, а группами по расписанию — нужно было только подойти ко времени.

Отцу Дионисию 27 лет, в храме Петра и Павла он много позже групповых крещений посещал воскресную школу. «Занятия в школе велись основательно, — вспоминает он. — Пять преподавателей читали семь дисциплин в рамках двухгодичного курса, по окончании которого выдавалось свидетельство. По большому счету, в любой епархии, в Самарской в особенности, священник по воскресениям организовывал занятия с детьми. Батюшки, клирики, работники храма — в разных церквях по-разному — приходили и беседовали с ними о Боге, о вере, учили читать по-церковнославянски, петь на клиросе. Встал вопрос о развитии этой системы, и возник ДЕОЦ — воскресная школа превратилась в культурный, духовный, просветительский центр дополнительного образования ».
Детский епархиальный центр работает в кирпичном здании рядом с храмом. «На территории епархиального центра женщины находятся в юбках» — предостерегает от излишеств объявление на крыльце центра. Это не территория храма, но… «Будьте готовы к тому, что родителей (мам, бабушек) заставляют носить платки, юбки даже вне территории храма, заставляют прослушивать лекции во время ожидания ребенка с занятий» , — так написала в отзывах о храме на форуме для путешественников одна из родительниц.
Сейчас в центре ведут занятия по 25 программам дополнительного образования. Среди них одна естественнонаучная — «Юный натуралист», одна техническая — конструирование, 16 художественных. К занятиям искусством добавился спорт — современное единоборство кудо. У всех программ есть то, что чиновники и методисты называют «духовно-нравственным компонентом». «Названия не отличаются от обычных программ дополнительного образования, но содержание отличается существенно, — объясняет отец Дионисий. — Оно подразумевает не только вовлечение ребенка в мир той дисциплины, которой он занимается, но и приобщение его к миру православной христианской веры, ее истории, культуре». Есть программа «Основы православной культуры», есть «Православные праздники и обычаи нашего края», есть «Духовное краеведение Самарской губернии». К православной культуре, пожалуй, относится и «Искусство колокольного звона». У каждого учебного филиала есть назначенный митрополитом священник-куратор. Фонд учрежден епархией, директора — священники. Предыдущий, протоиерей Вадим Подолько, возглавляет частную православную школу в поселке Мехзавод.

На парадных фотографиях девочки в центре в платочках, но на практике все не так строго. Детей «знакомят с молитвами», но «за руку на исповедь не ведут», говорит отец Дионисий. Далеко не все семьи активно практикуют православную традицию, некоторые не крестят детей, а в центр приходят за хорошим образованием и условиями. Тем не менее, встречают их здесь именно православные педагоги. В городе их найти легче, в районах области — сложнее. «В качестве преподавателей могут выступать сотрудники храма или школы, привлеченные педагоги, в дальнейшем — родители, которые имеют определенную специальность, образование, заинтересовались работой в центре, — объясняет отец Дионисий. — Здесь должно сойтись многое: и территориальная возможность работать, и желание, и, безусловно, причастность к православной вере. Я бы не говорил здесь «религиозность», это, на мой взгляд, несколько размытое понятие. У нас есть понятие «воцерковленности» — педагог должен быть практикующим христианином. Не всегда педагоги ищутся легко, но здесь я вижу явную помощь Божью. Я три года занимался учебным филиалом, и бывало, что люди приходили из ниоткуда и оказывались еще лучше прежних». Зарплаты у преподавателей такие же, как в дополнительном образовании в госсекторе — редко больше 20 тыс. рублей, а чаще меньше, поскольку занятость у них в центре обычно неполная.
У самого отца Дионисия, кроме Самарской духовной семинарии, есть и педагогическое образование — исторический факультет СГСПУ. «Я поступил на заочное отделение исторического факультета, когда уже учился в семинарии на очном отделении, чтобы более глубоко заниматься историей, в первую очередь историей Отечества, — вспоминает он. — Выбрал педагогический институт, потому что в госуниверситете нагрузка все-таки была побольше, но потом остался очень доволен специализацией и тем, что от истории пришел к педагогике». Свою карьеру в ДЕОЦ он начинал с того, что готовил команду ДЕОЦ на конкурс знатоков православной культуры «Зерно Истины», потом был священником-куратором учебного филиала «Отечество» на Буянова. Позднее он был назначен епархией куратором реализации курса «Основы православной культуры» в школе, сначала в Ленинском, потом в части Советского района.
Сейчас занятия в филиалах ДЕОЦ посещает 7,5 тысяч детей — это 3% школьников Самарской области. Это самая крупная негосударственная организация в регионе, которая занимается дополнительным образованием — при помощи бюджетных субсидий. В 2016 году они должны составить 58 млн рублей — это 5,6% всех расходов министерства образования Самарской области на дополнительное образование вне школы. Из года в года эти расходы вызывают много вопросов у общественных экспертов Министерства образования Самарской области.

Где деньги
Субсидии ДЕОЦ предназначены на заработную плату педагогов — Министерство образования Самарской области компенсирует расходы на реализацию программ дополнительного образования, как делает это в отношении десятков государственных школ искусств, спортивных секций и подростковых клубов. Тот же самый принцип действует в отношении частных детских садов — они исполняют госуслуги, в частности реализуют общеобразовательные программы и оказывают услуги присмотра и ухода. Субсидии снижают родительскую плату с 13–16 тыс. руб. в месяц до 7–12 тыс. (средняя зарплата в Самаре составляет 25–30 тыс. руб.). Логика чиновников проста: те же самые услуги дети получали бы и в государственных учреждениях, так что потратиться на них пришлось бы все равно. Министерству это позволило сократить очереди в детские сады, которые в конце 2000-х растягивались в Самаре на несколько лет, а взятки заведующим за предоставление места доходили до 100–150 тыс. рублей. В 2016 году такие субсидии частным садам составили 915 млн руб., в то время как расходы министерства на финансирование тех же программ в муниципальных садах Самары и Тольятти — 3,1 млрд руб., а на содержание детских садов в остальных городах и районах области — еще 4,3 млрд руб. Субсидии частным школам выплачиваются по такой схеме, но поскольку таких школ очень мало, то и составили они в 2016 году всего 79 млн руб.
На дополнительное образование Самарская область потратила в 2016 году 1,03 млрд руб. Субсидии на дополнительное образование из числа негосударственных образовательных учреждений получает пока только ДЕОЦ — в 2016 году 78 млн руб., годом ранее сумма доходила до 88 млн руб. Норматив финансирования — 5655 руб. в год на воспитанника в 2016 году. Это столько же, сколько в государственных учреждениях, уточняют в министерстве.
Больше никакие крупные организации с министерством пока не договаривались, да и кто бы это мог быть? Аналогичный ДЕОЦ проект собиралось запустить, но пока не запустило Региональное Духовное управление мусульман Самарской области. «Мы хотим от организаций, чтобы они были сетевыми — это позволяет установить и поддерживать методики и стандарты работы, и чтобы имели филиалы в муниципалитетах», — объясняет дефицит желающих работать по такому принципу руководитель управления реализации общеобразовательных программ министерства образования Самарской области Оксана Чуракова. Более-менее таким требованиям соответствует региональное отделение ДОСААФ с его мало кому понятным статусом «общественно-государственной организации», которое получает от министерства дотации на военно-патриотическое воспитание — 7 млн руб. в 2016 году.
Впрочем, министерство образования финансировало ДЕОЦ еще задолго до разработки практики взаимодействия с частными садами и школами. С самого начала своей деятельности в качестве сетевой структуры фонд получал деньги из областного бюджета, сначала небольшие — 5 млн в 2005 году, 3,2 млн в 2006 году. По мере роста — все больше: в 2012 году — 32 млн руб., в 2014 году — уже 100 млн.
Несколько лет назад, когда начали проводиться публичные слушания по бюджетам министерств, участвующие в них общественные эксперты сразу же обратили внимания на расходы в пользу религиозных организаций — на субсидии ДЕОЦ в бюджете Министерства образования Самарской области и на крупномасштабные стройки Самарской епархии в бюджете Министерства экономического развития. МЭРИТ не хранит на своем сайте протоколы публичных слушаний старше 2015 года. Минобр, вообще более открытый и аккуратный в работе с общественными экспертами, хранит. И во всех них есть вопросы о правомерности и эффективности субсидий ДЕОЦ.
Каждый раз чиновники министерства оправдываются, и не всегда легко. Так, на слушаниях в 2015 году замминистра образования (сейчас депутат Госдумы РФ) Надежда Колесникова объясняла расходы бюджета тем, что сама епархия вкладывает в дополнительное образование детей «огромные средства», приводила примеры зданий и залов, отремонтированных и построенных для этого РПЦ, в том числе здания Духовно-просветительского центра при храме Кирилла и Мефодия в Самаре. На самом деле этот масштабный проект обошелся областному бюджету в 158 млн руб. При этом работающий здесь центр «Кириллица» к структуре ДЕОЦ не относится. На ремонт филиала ДЕОЦ в Зубчаниновке в 2016 году выделили 16 млн из резервного фонда губернатора.

Вопросы по субсидиям ДЕОЦ возникали, видимо, не только у общественников. На публичных слушаниях по бюджету министерства образования на 2016 год один из постоянных общественных экспертов, профессор социологии Нина Щукина интересовалась, «что сделано, чтобы по поручению губернатора от 9 октября 2014 года проверить епархиальный центр». Колесникова уверяла собравшихся, что деятельность епархиального центра «очень серьезно» проверялась — «все программы, посещаемость, журналы, работа с детьми». Видимо, губернатор (Николай Меркушкин) ставил под сомнение реальность деятельности центра, но проверить это невозможно — найти следы этого поручения «Генлайну» ни в каких базах нормативных документов не удалось. По словам Нины Щукиной, в итогах проверки, с которыми она знакома, констатировался «формальный подход» к «вопросам определения размера субсидий, выделяемых центру, а также отсутствие должного контроля за их использованием». Первым результатом исполнения стало сокращение предельной численности учащихся для расчета норматива финансирования ДЕОЦ с 16 до 14 тыс. человек, потом на публичных слушаниях министерство согласилось на профессиональную экспертизу образовательных программ ДЕОЦ (силами Дворца детского и юношеского творчества Самары). Еще до этого Щукина сама проводила экспертизу нескольких программ и говорит, что нашла в них ряд недостатков — «в некоторых программах не обнаруживалось даже целеполагания, а там, где цели описывались — они не стыковались с ожидаемыми результатами». Фактически между экспертами и центром возник конфликт. После одного из выступлений Щукиной на публичных слушаниях родители из ДЕОЦ написали в департамент общественной безопасности Самарской области коллективное письмо с жалобой, ей, как она вспоминает, пришлось «предоставить в департамент текст своего выступления, в котором были приведены исключительно факты».
Проведение профессиональной экспертизы совпало по времени с резким сокращением количества программ центра. В 2016 году, когда на публичных слушаниях Минобра было принято решение об экспертизе, программ было почти 60. ДЕОЦ передавал их на экспертизу очень медленно, фактически это произошло только в 2017 году, и тут выяснилось, что программ осталось уже 25. Старые программы, теперь уже закрытые, на экспертизу не передали. Впрочем, и такой, неполный, результат исполнения решения публичных слушаний можно считать успехом — с 2008 по 2011 год в отчетах ДЕОЦ вообще не было информации о программах, говорит Нина Щукина.
Согласно позиции ДЕОЦ, сокращение программ произошло из-за сокращения финансирования учреждения — с 78 млн руб. в 2016 году до плановых 58 млн руб. в 2017 году. Недостаток финансирования приводит к тому, что в филиалах очередь детей на занятия, говорят в центре. Позиция министерства — сокращение произошло из-за дублирования программ.
Методический совет Дворца детского и юношеского творчества порекомендовал ДЕОЦ доработать несколько программ из уже сокращенного списка «с учетом развития науки, техники, культуры и социальной сферы, описать результативность программ в соответствии с требованиями ФГОС нового поколения». Все это специалисты центра активно делают сейчас вместе с методистами Дворца, говорит заместитель директора по учебно-воспитательной работе ДДЮТ Зульфия Мазыр.
Тем временем Министерство образования ужесточило механизм подсчета учащихся центра — теперь их учитывают не по числу детей, посещающих все кружки и объединения, а «по головам». Если один ребенок посещает три кружка, то финансируется один ребенок, а не три. По данным ДЕОЦ, «по головам» у них занимается 7,5 тыс. детей, а «по кружкам» — более 11 тыс.
Министерство пытается не только объяснить необходимость субсидий ДЕОЦ, но и оценить эффект от них, правда, лишь очень общими фразами. В отчете об исполнении бюджета Минобра говорится, что чиновники замечают «возросший в последнее время у детей и молодёжи интерес к православной культуре и традициям», что выражается в увеличении числа школьников, изучающих курс «Основы православной культуры» и выступающих «с рефератами и докладами по православной тематике». К результатам работы центра чиновники также относят рост участия детей в благотворительных акциях и волонтёрских движениях. Правда, ни по одному из показателей министерство не приводит конкретной статистики. Да и возможность семи тысяч (включая дошкольников) воспитанников ДЕОЦ повлиять на склонность к благотворительности всех школьников Самарской области, пожалуй, сомнительна. Тем не менее, как считает министерство, «Сеть епархиальных духовно-просветительских центров позволяет не только ограждать детей от пагубного влияния улицы, но и способствует формированию духовно-нравственных, патриотических и этических качеств личности, выработанных Православной цивилизацией. Таким образом, создается духовная культурно-образовательная среда микросоциума, доступная для детей независимо от возраста и места их проживания».
И вот в этом последнем утверждении, если перевести его на нормальный русский язык, скорее всего, и лежит возможность оценить и измерить адекватность субсидий и роль ДЕОЦ.

Тысяча лет эффективности
В середине июля 2017 года руководитель департамента министерства образования Оксана Чуракова проводила по предложению общественных экспертов совместный круглый стол министерства с экспертами и представителями ДЕОЦ для обсуждения эффективности работы центра. Само понятие эффективности в случае дополнительного образования, впрочем, несколько эфемерное. В отличие от общего и дошкольного образования, в допобразовании отсутствуют федеральные стандарты, где назывались бы результаты деятельности учреждения. Единственный результат — количество детей, освоивших программы допобразования, без критериев освоения. «Законность и целевой характер субсидий мы сохраняем всегда, сомнений нет, но критерии эффективности вложений бюджетных средств в социальной сфере пока отсутствуют», — говорит Оксана Чуракова. Программы проверяются при выдаче образовательной организации лицензии — ее министерство требует обязательно. Но нет стандартов идеальных программ, кроме методических рекомендаций, да и конечное право выбора программы принадлежит руководителю образовательного центра. Даже в случае с профессиональной экспертизой выводы экспертов — всего лишь рекомендация. Единственный показатель, на который ориентируется само министерство в сфере допобразования — это понятие «охвата» им школьников. К 2020 году план — 75%, сейчас чуть больше 60%.
Процент этот, впрочем, самая настоящая «средняя температура по Самарской области». Понятно, что в центре Самары возможностей у детей гораздо больше, чем на окраинах. «В ряде поселений ДЕОЦ приближает дополнительное образование к шаговой доступности», — объясняется министерство. «Во многих местах, где мы работаем, несколько лет назад вообще не было никаких занятий для детей, — уточняет отец Дионисий. — Наши занятия к тому же бесплатны. Это не просто шаговая доступность, но доступность в принципе».
Почему бы министерству самому не открыть в таких районах центры дополнительного образования? «Потому что это дороже, — повторяет давнюю позицию бывшего замминистра образования Надежды Колесниковой Оксана Чуракова. — Потребуются дополнительные расходы на здания, на оснащение».
В случае с ДЕОЦ эти расходы берет на себя епархия, спонсоры, родители — в разных местах по-разному, говорит отец Дионисий. По его оценке, примерно 25% от бюджетных субсидий, которые направляются исключительно на зарплату педагогов, составляет дополнительный доход центра, который появляется из разных источников. «Эти деньги централизованно нами не распределяются, а разово получаются и вкладываются на местах, поэтому какого-то определенного бюджета центра сверх бюджетных субсидий у нас нет, — уточняет он. — Мы можем только примерно оценивать общий размер этих дополнительных средств. Епархия тоже помогает точечно, потому что все филиалы находятся в разных условиях: где-то дополнительные средства нужны, а где-то нет».
Бесплатные кружки привлекают малообеспеченные семьи. По словам Оксаны Чураковой, более 60% семей, с которыми работает центр «Семья» Советского района, отметили в анкетах дневной лагерь ДЕОЦ как место летнего отдыха детей. Отец Дионисий говорит, что в центр приходят и подростки самостоятельно, особенно их привлекает спорт. В некоторых случаях прийти им советуют другие специалисты — например, школьный психолог. Нина Щукина — член аттестационной комиссии по социальной работе, она говорит, что социальные работники из центров «Семья» рассказывали на аттестациях и о своей собственной религиозности, и о том, что они советуют подопечным обращаться к вере вообще и к православной церкви в частности. А куда им обращаться еще? Те же школьные психологи в школах Самары в большинстве случаев выведены за штат — они ведут прием в центрах психологической помощи. Да, это бесплатно, но это гораздо более далекий путь, чем в соседний кабинет в школе, и пройдет его не каждый.
Рациональное российское государство, по уши обвешанное социальными обязательствами, платит за тот продукт, который ему предлагают купить — и купить довольно выгодно. Финансировать кружок вязания дешевле и проще, чем покупать конструкторы для кружка робототехники и искать для него квалифицированных педагогов. Эффективны ли и те, и другие расходы? А насколько эффективны государственные музыкальные школы — семь лет индивидуальных занятий? Зачем мы платим за них из бюджета— может быть, пусть родители юных музыкантов развлекаются за свой счет? И должно ли государство вообще платить за что-то, что не входит в стандарты общего образования и не работает напрямую на укрепление здоровья призывников? Русская православная церковь тренировалась для ответа на этот вопрос тысячу лет. Всем остальным желающим повторить ее успех придется сделать это самостоятельно.
Юлия Торгашева
Фото в заголовке страницы: Сборы военно-патриотического клуба Детского епархиального центра (фото: группа Вконтакте филиала “Победа” НФ ДЕОЦ)
Другие тексты серии «Религия и жизнь»
«Слово “атеист” мы забыли? Или оно становится ругательным?» Интервью профессора социологии Нины Щукиной
«Когда мы рассказываем ребенку о таинствах и иконах, мы не учим его верить. Мы знакомим его с тем наследием, которое оставила православная церковь» Интервью директора НЦ ДЕОЦ иерея Дионисия Левина
