Понять мир полностью? Никаких шансов.

И вот тут я однажды задумался. Говорят, что можно вообразить все что угодно. Можно ли вообразить, например отсутствие зрения? Нет, все понятно — можно запросто представить каково это — не уметь видеть. Просто представить темноту, вместо привычного для нас окружающего мира. Но вот какого это не видеть вообще, с самого рождения? Не знать, что такое цвет или прямая линия. Допустить такую возможность, когда слова “зеленый круг” — это для вас просто пустой звук.

Или вот, например, отсутствие слуха. Не знать что такое звон колокольчиков, например, или как звучит последняя песня какого-нибудь Билана (ну ладно, это не самая большая потеря). Попробуйте рассказать глухому с рождения человеку, как фыркает ёжик, или звучит капель.

Попробуйте все это вообразить — я уверен, что ничего у вас не получится. Весь ваш жизненный опыт будет противиться этому. Вы ведь прекрасно знаете, чего именно лишаетесь — так что, больше похоже на вычеркивание этого из своей картины мира. Ну, вроде как замазываете кусок изображения черной краской. Но ведь при подобном подходе вы все равно в курсе, что вот за этой черной мазюкой неправильной формы, что-то спрятано. В случае же полного отсутствия — ваша картина уже ограничена с самого начала.

Вы не знаете не только того, что у вас что-то спрятано на картине. Вы вообще не подозреваете, что есть какое-то черное пятно, не говоря уж о том, какой оно формы. Если я не ошибаюсь, у Оливера Сакса было описано, как слепой с рождения человек вдруг обрел зрение. Он долгое время не мог понять это свое новое умение, он не знал, что такое перспектива, не представлял что такое “глубина” реальности. Машины в отдалении он принимал за маленькие машинки, а вещи одного цвета стоящие рядом мог принять за одну. Так что сложно ему приходилось.

Показывая ему рисунки, выполненные красками на бумаге, мы ожидали, что спустя два месяца после проведения операции на глазах он сможет понять, что изображено на этих рисунках. Ожидания, однако, не оправдались. Он воспринял рисунки как раскрашенную бумагу. Когда мы объяснили ему, что изображают рисунки, он, проведя пальцами по листам, сконфуженно сообщил, что не ощущает ни одного из предметов, которые мы перечислили. (Оливер Сакс. “Антрополог на Марсе”)

Можно, конечно попытаться представить, чем нам грозит, например владение каким-нибудь восприятием, которого сейчас у нас нет. Например, умением видеть в другом измерении, или видеть время. Думаю, что это тоже задание будет не из легких. Чисто физически сложно представить то о чем мы не имеем никакого представления.

Так что, получается, что в наших попытках осознать мир есть две огромные сложности — если мы пытаемся представить полное отсутствие того, что у нас есть, и наличие того, чего мы полностью лишены.

И как следствие — один интересный момент. Как мне кажется, представить то, что произойдет с личностью после смерти — это именно то, что мы не можем представить. Как это — не ощущать себя, вообще. Даже полная сенсорная депривация в этом не поможет. Мозг продолжает работать, организм действовать. Можно пойти от обратного — это примерно как, если бы у нас не было ничего. Сможем вообразить полное отсутствие мира вокруг — сможем что-то понять об этой жизни.