Лесть

Лесть очень страшное оружие в руках умелых переговорщиков и манипуляторов. Если человек вас хвалит без повода — это повод задуматься.

Сегодня утром я проходя мимо ворот церкви, услышал точно выверенную фразу, брошенную в мою сторону. Фраза, как стрела летела точно в цель. И она резанула мне слух. Я был в белой рубашке, брюках и туфлях. Возле ворот церкви сидит куча попрошаек и иногда цыганок. И цыганки просто гроссмейстеры в искусстве манипуляции. Я никогда не даю денег попрошайкам. Только в одном случае, если человек подходит ко мне и прямо просит денег на что-то. Как вы думаете, что она мне сказала? Мне бы такое даже в голову не пришло, не говоря уже о том, чтобы сказать это человеку в глаза.

– Генерал, дай немного денег на хлеб!

Слова — это патроны. Если их использует умелый переговорщик, у вас просто нет шансов. Зачастую мы даже не осознаем красоту игры. И я вам скажу, это было сильно. Я еще 15 минут думал об этом.

В прошлом году я случайно узнал о Романе Злотникове. Сейчас это один из моих самых любимых авторов. Его книгами я могу просто зачитываться. Всем рассказываю о нем. И вот небольшая сцена из его книги из серии “Вечный” о лести.

– Господин Корн, к вам мистер Ли Така.

Ив поднял глаза от распечаток, которые упорно изучал уже несколько последних недель, и повернул голову к секретарше:

– Просите, Эстерия.

Секретарша утвердительно кивнула и отключилась. Ив сделал пометку, собрал разложенные листы, аккуратно сложил их в папки с надписями: «Психопрофиль. Брендон Игенома» и «Психопрофиль. Делайла Игенома» и убрал их в приземистый сейф, встроенный в стену за спинкой кресла. Потом встал, посмотрел на себя в зеркало, занимавшее всю стену напротив огромного панорамного окна, поправил модные в этом сезоне кружевные манжеты, высовывающиеся из рукавов идеально сидящего на нем костюма (ну еще бы, ведь за него уплачено почти семьсот пятьдесят соверенов), и пошел к двери. С мягким мелодичным звоном дверь кабинета отошла в сторону, и на пороге, в сопровождении Эстерии, появился грузный человек с красным обрюзгшим лицом и слегка всклокоченными седыми волосами. На левой щеке человека горделиво торчала большая бородавка. Всем своим обликом этот человек так разительно отличался от миллионов жертв современной косметологии, составляющих большинство населения так называемых цивилизованных планет, таких ухоженных, симпатичных и безликих, что на миг Иву закралась в голову крамольная мысль: уж не одного ли из обитателей Первой штольни Рудоноя каким-то ветром занесло в роскошный кабинет председателя совета директоров «Ершалаим сити бэнк», каковым и являлся Ив в настоящее время. Но нет, Ив знал, что это не так, ведь сколько раз он уже видел это лицо на экране.

– Очень рад, мистер Ли Така.

Тот с улыбкой протянул пухлую руку и небрежно пожал Иву кончики пальцев. Если отвлечься от лица, то он не имел ничего общего с обитателями Первой штольни. Оснавер Ли Така был одет в дорогой шестисотсовереновый костюм, элегантную двухсотсовереновую сорочку от Акьяли, на его запястье сиял позолотой дорогой многофункциональный комп, стилизованный под старинные наручные часы, а в руке он держал кейс с портативным комплектом видеозвукозаписывающей аппаратуры. А главное, в его глазах не было того безнадежно-испуганного или привычно-злобного выражения, которое было характерно для людей-крыс. Оснавер Ли Така смотрел на людей прямо и немного сверху вниз. И имел на это полное право. Он был звездой номер один межпланетной сети новостей «Нью-Вашингтон бродкастинг системе», контролирующей более двадцати одного процента международного рынка информации. Которая опережала своего ближайшего конкурента — «Ниппон Интернэшнл бизнес файнэншл энд политикал ньюс» почти на четыре процента.

Ив сделал приглашающий жест рукой и направился в угол своего обширного кабинета, где у огромного, во всю стену, окна на площади около ста пятидесяти квадратных ярдов был устроен уголок живой природы с водопадом, низвергающимся в небольшое озерцо, с рыбками, белками и полудюжиной синиц и картонельских приготарников. Журналист остановился на краешке синтетического ковра у живого газона, окинул взглядом открывшуюся глазам картину и одобрительно улыбнулся:

– Без претензий, но со вкусом. — Он повернулся к Иву и пояснил с таким серьезным видом, будто это был самый животрепещущий вопрос: — Некоторые ударились в экзотику. Шмайрские драконы, тупобородочники, попугайчики, некоторые вообще заразились гигантоманией, хотя я плохо себе представляю, как можно сделать что-нибудь путное, когда в десяти шагах от рабочего стола бродят лошади или львы. К тому же запах… А у вас хорошо.

Ив слегка наклонил голову, показывая тем самым свою признательность за лестное мнение, а подняв глаза, наткнулся на острый взгляд Оснавера Ли Таки, в котором не было уже и тени улыбки. Ага, значит, журналист решил сразу взять быка за рога. Ив указал рукой на легкие плетеные кресла, стоящие у небольшого деревянного столика:

– Прошу.

Вскоре появилась Эстерия с подносом, на котором стояли чашки, молочник со свежими натуральными сливками, кофейник, ароматное содержимое которого — настоящий йеменский кофе — стоило больше, чем если бы этот кофейник был наполнен жидким золотом, и свежие булочки. Поставив поднос на столик, она окинула его придирчивым взглядом и ушла. Ли Така с интересом посмотрел ей вслед:

– У вас вышколенный персонал, а какова она в постели?

Ив еле сдержал смех. Итак, журналист верен себе. Проверил его сначала на похвалу, теперь на хамство, вероятно, сейчас перейдет к лести. Шесть лет назад Ив специально прослушал курс репортерского мастерства в университете Пау-Лердье на Таире. Так что все эти штучки ему известны. Хотя, конечно, не так хорошо, как хотелось бы, поскольку тогда на Таире он занимался не только учебой в университете. Ив наклонился к столику и, подняв изящный фарфоровый кофейник, спросил тоном радушного хозяина:

– Вам с сахаром или без?

Ли Така рассмеялся и шутливо поднял руки вверх в знак капитуляции:

– Сдаюсь. Я знаю, что вы имеете диплом магистра по курсу репортерского мастерства университета Пау-Лердье, так что все мои потуги вас, наверное, просто смешат. — Он наклонился вперед с выражением искреннего восхищения на лице. — Хотя можно ли было ожидать иного от человека, устроившего Судный день на Санта-Макаренской бирже?

Ив отхлебнул кофе и, поставив чашку на столик, произнес с любезной улыбкой:

– На этот раз вы решили посмотреть, как я реагирую на лесть, не правда ли?

Журналист в приступе смеха откинулся на спинку кресла. Ив, все так же улыбаясь, подождал, пока он немного успокоится.

– А что на этот раз? Искренность? — спросил он. Журналист выпрямился и принял серьезный вид:

– И чем же мне вас взять? — Его голос на сей раз звучал по-деловому.

Ив ответил в той же манере:

– Попытайтесь спрашивать прямо и удовольствуйтесь тем, что я расскажу сам. Ли Така развел руками:

– Человек, способный на это, вряд ли стал бы Оснавером Ли Такой. Ив усмехнулся:

– И остался бы Яковом Сулливаном?

Ли Така вздрогнул. Это было его настоящее имя, которое уже не существовало даже на его правах пилота и карточке социального страхования. Ив со спокойной улыбкой встретил его напряженный взгляд и поставил свою чашку на столик:

– Как только вы начали интересоваться мной, я начал интересоваться вами.

– Да, да, — живо подхватил журналист, — я слышал о вашем жизненном кредо: «Поступай с людьми так, как они того заслуживают».

Ив покачал головой:

– Это не мое жизненное кредо. — Увидев вопрос во взгляде журналиста, он пояснил: — Полтора года назад, когда мои дела в очередной раз резко пошли в гору, ко мне обратился с просьбой об интервью Номору Такэда. Я отказал ему, чем, судя по всему, очень его разозлил. Тогда он решил мне отомстить и сделал серию репортажей о безжалостном дельце, подгребающем под себя народы и планеты. Хотя по сравнению с такими монстрами, как «Свамбе-Никатка файнэншл энд индастриал груп», я и тогда, и теперь всего лишь один из стаи воробьев против быка.

– Я бы скорее сравнил вас с волком. Ив пожал плечами:

– Что ж, вам лучше знать. Во всяком случае, пусть это и неверно, звучит, несомненно, интригующе. А что еще нужно для начала блестящего репортажа?

Ли Така хитро прищурился:

– А теперь, как я вижу, вы начали играть в ту же игру?

Оба собеседника негромко рассмеялись. Если бы кто-то понаблюдал за их разговором со стороны, то заметил бы, что они испытывают друг к другу явную симпатию, может быть пока еще неосознанную. Сродни той, что возникает между равными по мастерству профессионалами, которым особо нечего делить. Хотя до дружеской привязанности было еще далеко.