Красные нитки

Я не могу начать свою историю сначала: мне кажется, что у неё нет отправной точки, она родилась вместе со мной. Врачи утверждают, что пограничное расстройство личности — это болезнь уже взрослых людей. Считается, что ребёнок — это только зачаток будущей личности: у него могут быть эмоциональные проблемы, но всё ещё можно изменить, можно что-то вылепить. Я не могу поверить в это. Я будто появилась на свет со сломанной костью, которая болела с рождения, а теперь перелом сросся неправильно и я так и останусь хромой, лишь делая вид, что меня это не беспокоит и я такая же, как и люди со здоровыми костями.

Сколько себя помню, а помню я себя фрагментарно, всегда ощущала себя одинокой с детства и играла исключительно сама с собой. Помню, как соседи забирали меня из детского сада последней. Как мама спала утром после ночной работы, а папа собирал меня в школу. А в школе помню свои бесконечные слёзы и как мне кричали другие дети (и учителя тоже), что я плакса.

Помню, как мой троюродный брат, с которым меня оставили, домогался меня, подначивая делать отвратительные вещи. Сейчас, думая об этом, я ничего не чувствую: ни боли, ни жалости к себе, ни даже ненависти. Мои родители и никто из моей семьи не знает об этом, да и зачем.

Ещё помню, как отец сломал мою картинку из пазлов, обозлившись, что отвлекаю маму от разговора с ним. Помню, как мама укладывала рядом со мной игрушечный телефон, куклу и надувного синего зайца, а я сидела на диване в красном платьице. Меня фотографировали. Я выглядела на этой фотографии грустной.

Помню, как лет в пять засовывала свои пальцы в щель между кухонной дверью и косяком, чтобы проверить, насколько это будет больно. Сделав это однажды, я поняла, что крови немного, и это правда больно, а мама мне промывала руки ледяной водой. Я сделала это ещё пару раз.

Впервые я порезала себя в четырнадцать, специально купив острый нож. Раны были глубокие и на ноге остались шрамы, но под брюками их не видно. Не помню, как мне вообще пришло это в голову. Сейчас мне двадцать три и мои руки и ноги в этих отметинах боли. Я пыталась слезть с этого, как слезают с наркотиков. Срывалась много раз. Люди видят шрамы и не задают вопросов, точнее задают только очень близкие знакомые, и я говорю правду.

Мой психотерапевт, с которым я уже три с половиной года, давал мне разные упражнения на переключение, чтобы я не вредила себе. Я стояла на голове. Обливалась прохладной водой под душем. Занималась йогой. Читала. Писала о своих чувствах. И ничего. Сейчас у меня есть повод для гордости — мои красные нити.

Когда я испытываю эмоциональную боль и не могу разрядиться, не могу заплакать (это очень трудно), то просто повязываю на свою руку красную шерстяную нитку. На этой неделе, а сегодня четверг, у меня их всего три — это совсем немного. Я начала практиковать это с прошлого воскресенья и ещё не знаю, как долго буду держаться и что потом сделаю со всеми этими браслетами на запястье. Самое неожиданное то, что эта идея просто пришла в мою голову, она моя и мне есть чем гордиться.

Про самоповреждения почти ничего не написано, даже в интернете. Единственное, на что я наткнулась, так это британский сайт, посвящённый selfharm. Там люди могут делиться своими проблемами, поддерживать друг друга и писать свои истории.

Привет, я Акулина, мне двадцать три года, девять из которых я режу себя, бьюсь головой о стену и дёргаю себя за волосы. Хочу завязать и поэтому пришла в общество анонимных …..Кого? Психов? Мазохистов? Безумных? Потерянных?

Не оставляйте эту проблему без внимания. Она имеет свойство цепляться за горло. Когда ты снимаешь с себя одежду , то видишь поле боя, на котором погибло столько всего, хорошего и плохого, столько всего живого. И оно погибло внутри тебя. Подарите себе шанс, ведь у всех есть право на хорошую жизнь без боли.