Интервью с CREEPY CLOTHING.

ОТДЕЛ встретился с Виктором «Семаем» Семаевым, создателем марки CREEPY CLOTHING, чтобы поговорить об одежде, которую он делает, планах на будущее и взять первое интервью для нашего блога.

О: Ты можешь рассказать, как твои дела, Витя?

В: Дела очень хорошо… на данный момент. Но мне немножко странно, потому что у меня никогда не брали интервью вживую.

О: Давай тогда сначала расскажешь что-нибудь о себе, кроме того, что ты Витя.

В: Я наверное не просто Витя, а художник-скейтер Витя. Начал я рисовать свои кракозябры примерно лет в семь. Помню первый опыт: мы с родителями жили в Сестрорецке, вчетвером в маленькой однокомнатной квартирке — мама, папа, сестра и я. Там-то я и начал рисовать всяких птичек, и батя говорил мне: «Вот это круто у тебя получается». Мне было лет пять и тогда я понял: всё, я художник. С тех пор немножко рисую. Художественное образование я не стал получать в первую очередь из-за скейтбординга — решил, что буду профессиональным скейтером, чего не случилось.

О: Как думаешь почему не случилось?

В: На это надо выделять сто процентов времени и все-таки должна быть предрасположенность. Ты не можешь просто взять, захотеть и стать, если тебе это легко не дается.

О: Если тебе не дано природой стать скейтером, то ты не станешь?

В: Ты можешь стать середнячком, а чтобы прям профессионалом, тебе должно быть немножко от природы дано. Я такой был — середнячок.

О: А чем ты еще занимаешься кроме рисования и скейтбординга?

В: Сейчас пытаюсь рисовать картинки, которые не связаны с вещами, принтами. Всё таки, рисовать принты и рисовать картинки — это абсолютно по-разному. Раньше я работал продавцом, но это осталось в прошлом, теперь чисто творю. Сейчас основное дело — CREEPY.

О: Я видела, что ты холсты пишешь и даже в создании инсталляций участвуешь?

В: Да, самый крупный был в прошлом году в Москве — выставка “Skate/Surf/Snow” в музее Москвы. Я делал большую инсталляцию: у меня была стена и надо было как-то вычурно придумать ее. Я выпилил и нарисовал большой замок из фанеры и персонажей выпилил, это было очень тяжело, на самом деле. Самая тяжелая штука, которую я в жизни делал.

О: А были еще какие-то масштабные проекты?

В: Обычно я рисую для скейтпарков. У моих друзей был свой скейтпарк «Снейкпит». Они предложили, мол, давай что-нибудь крутое нарисуем, чтобы разбавить белые стены. Мы с Сашей Снумом друг напротив друга рисовали. Кажется, это был мой первый опыт рисования на стене чего-то большого. Вышло довольно прикольно.

О: Расскажи об участии на Faces & Laces.

В: Это немножко другая история, нас звали именно как художников. Каждый год там делают инсталляции. А мы просто разрисовывали всё, что нам приносили. В теории мы должны были рисовать на часах и футболках, а по факту подходили всё подряд, дети просили: «Нарисуй мне на носочках». Странное ощущение — стояла очередь из людей, которые что-то постоянно хотели.

О: Не было эмоциональной нагрузки от людей?

В: Нет, на самом деле. Проще когда ты рисуешь то, что ты хочешь, а не череп, у которого змея откуда-то торчит. У нас был такой формат: рисовали что хотим, предупреждали, что будет и, если соглашались, то делали. Когда сам рисуешь, выходит гораздо быстрее. Мы с другом Сашей (Саша Снум) часто участвуем в кастомизации Vans и там у людей есть выбор, скажем, подходит парнишка и просит «нарисуй мне это», а бывает подходят и говорят «нарисуй что хочешь» — это самый удобный формат, очень быстро получается, за полчаса можно круто сделать пару кед, а если просят что-то этакое, вот как однажды просили нарисовать Пикачу, то получается намного дольше.

О: А почему ты решил делать одежду? Просто пришло в голову, или друзья подтолкнули?

В: Нет, я всегда хотел, с детства, когда начал в своем стиле рисовать и делать принты для других брендов. Думал, что вырасту и буду на этом деньги зарабатывать. Знаешь, нарисовал картинку, какой-то бренд ее напечатал, всем классно, все довольны. Но потом как оказалось, на этом вообще невозможно заработать. Плюс не все соглашались на принты, которые рисую я. В какой-то момент я подумал, а почему бы не сделать своё? Никто не будет меня ограничивать. Так и вышло — сделал своё.

О: У тебя есть несколько персонажей в принтах, которые встречаются чаще всего?

В: Я пытаюсь держаться концепции, в голове у меня есть тема, скажем: Иисус, дьявол, инопланетянин и какой-нибудь страшный вурдалак чисто в моём стиле. В этом диапазоне я примерно стараюсь держаться. С каждой новой коллекцией хочется расширяться, что-то новое придумывать, потому что нельзя одно и тоже постоянно делать. В последней коллекции я переделал известные картины, чтоб как-то разнообразить ее.

О: Круто вышло. Мне понравилась вариация на «Крик» Мунка.

В: Его кстати было проще всего рисовать — 15-минутное дело.

О: Там были «Крик», «Мона Лиза», «Тайная вечеря», а четвертая какая?

В: Все не могут угадать. Это Пикассо, картина «Сон», одна из известных его работ, но почему-то не все сразу понимают, что это.

О: Ты вдохновляешься кем-то из художников?

В: Мне конечно больше нравятся всякие андеграундные ребята, которые рисуют что-то в таком же стиле, как я. Тоже демонов, монстров. Российских я мало знаю, смотрю на американских. Понятно что Дали, Пикассо мне нравятся. Я почему и начал рисовать этих страхолюдин и монстров? Одно время рисовал как раз академический рисунок, портреты. Сам сидел перед зеркалом, себя срисовывал, рисовал сестер, и в какой-то момент стало дико скучно. По линии не туда и всё: во-первых, уже не похоже, а во-вторых, мне самому хотелось добавить какие-то интересные детали. В какой-то момент я перестал этим заниматься и начал рисовать все, что в голову придет.

О: А по ИЗО у тебя была пятерка?

В: У меня была троечка. Потому что у нас в школе был учитель, дядька очень строгий, он не давал интересных заданий. Он говорил нарисовать натюрморт, и всё. Мне было скучно, и не было сил сосредотачиваться на этом.

О: А если говорить про андеграундных художников, может быть, у тебя есть конкретные имена из тех, кто тебе нравится?

В: Есть любимый художник, и как человек он очень веселый и смешной. Скиннер — The art of Skinner. Также слежу за творчеством некоторых художников в инстаграме, но по именам их плохо помню.

О: Ищешь там вдохновение?

В: Да, но на русских ребят я не смотрю, потому что русские сами себя часто копируют и получается белиберда. Американско-европейские они где-то там — дальше. На них интереснее равняться. И когда я задумывал CREEPY, мне не хотелось, чтоб он походил на российские бренды, потому что мне кажется в один момент все они были супер-похожи. Тематика русских шрифтов, зековская-тату тема — мне этого не хотелось. С другой стороны я не понимал, будут ли такие вещи, что я рисую, брать. Но пока все нормально.

О: А почему такое название у марки?

В: Название характеризует стиль рисунка. CREEPY — это весь такой мерзкий, странноватый.

О: Как ты придумываешь названия к вещам?

В: В процессе не придумываю никакого названия. Делаю это потом, когда составляю каталог вещей. Обычно это две секунды занимает — что первое в голову пришло, то и пошло.

О: Ты сам их придумываешь без помощи друзей?

В: Друзья помогают мне с пост-продакшн. В основном, снять фотографии, лукбуки. Я, конечно, интересуюсь их мнением. Например, был один принт странноватый, который забраковали, хотя я хотел уже делать его — дьявол и Иисус, у которых изо рта в рот переливалась радуга.

О: В ОТДЕЛ иногда заходят и спрашивают про CREEPY: «Что это за богохульство?».

В: У меня лично таких претензий не было, надеюсь, и не будет. Моя девушка всегда переживает за такого плана картинки и говорит: «Ай-ай-ай, Витя, статья».

О: Т.е. она тебя придерживает?

В: Чуть-чуть. Если я решил, что будет так, то не слушаюсь. Но все равно прислушиваюсь к ее мнению, если она говорит, что это слишком жестко. Были принты, которые не прошли цензуру.

О: Ты не так давно сделал коллаб с OZNOLN?

В: Да. Это группировка скейтеров, мои друзья, которые в первую очередь делают доски и сопутствующие товары. Мы давно хотели сделать что-то совместное и сошлись, сделали видео. Это также объединение сосново-полянских скейтеров, их человек пять. Вообще они с Сосновой Поляны (Округ в СПб), СоснПол, потом переросло в OZNOLN— марка-объединение.

О: Ты сам хотел бы делать доски и комплектующие к ним?

В: Возможно, в будущем. Делать доски — более серьезно, чем делать вещи. Вещи может купить любой, а доски рассчитаны на скейтеров. Сейчас как-будто бы не самые скейтовые времена.

О: В России вообще с скейтбордингом тяжеловато.

В: Да, но что поделать. Я уже 15 лет как катаюсь и привык.

О: Не считаешь ли ты скейтбординг в России абсурдным или может быть немного криповым?

В: Нет, наверное. Тяжело в зимний период, потому что у нас нет скейтпарков. У нас кстати был когда-то, года три назад, свой скейтпарк, он назывался «Притон». Мы арендовали помещение, там была рампа и небольшие фигурки. Это было очень круто, потому что мы приходили и были сами себя хозяева. Никому там ничего не надо было платить, только за аренду, само собой. Чисто отвисали нашей тусовкой, плюс какие-то ребята заходили покататься. Эта история закончилась тем, что летом там было невыносимо. Помещение на заводе — пыльно, душно и надо платить деньги за аренду. Все скейтеры несобранные. Вроде бы большая тусовка, а собрать 25 тысяч оказалось непосильным трудом, поэтому прикрыли.

О: В 2020 году скейтбординг официально станет олимпийским видом спорта. Что ты об этом думаешь?

В: Против я ничего не имею. Но идут споры, что скейтбординг — чисто стритовая тема, что олимпиада не нужна. Кому-то интересно соревноваться в скейтпарках, есть прям парковые райдеры, которые в стрите особо не катаются, они от соревнования к соревнованию живут. Есть, наоборот, уличные райдеры, которые в стрите катают и никаких парков там. Одно другому не мешает. Поэтому если ты стритовый чел, то катайся в стрите, какая разница? Если ты спортсмен и любишь соревнования, то пожалуйста. Может, от этого как раз будет строится больше скейтпарков, появится больше скейтшопов, новых мультибрендов российских.

О: Как ты узнавал что-то новое о скейтбординге и трюках?

В: В детстве я смотрел передачу 220 вольт на MTV, тогда как раз еще не было интернета, я только начинал кататься, а там можно было каждый трюк записывать и просматривать. Потом, когда появился интернет, всё стало гораздо проще. Мы свои первые трюки учили по видео-игре Skate 2.

О: Как ты вообще пришел к тому, что стал катать?

В: Сестрорецк — маленький город, все друг-друга знают. Я увидел как один парнишка катается на скейте и подумал: вот это круто. Он уже сразу умел какие-то трюки делать, казалось, что это на грани фантастики, как такое возможно? Я сразу понял, что тоже хочу. Мы с ним познакомились,подружились, я стал кататься, подтянул своих друзей. И всей этой тусовкой мы и катаемся больше 15 лет. Пока еще никто не слез с этой скейтбордической иглы.

О: На каких спотах тебя можно встретить?

В: Место для катания сейчас — памятник Дзержинскому на Чернышевской.

О: Видео снимаете?

В: У меня есть команда бренда. Ребята: мой друг Кел, Митя Неплохов и Макс. Но, в целом, у нас большая тусовка, где все катаются, не привязанная к чему-то. Мы сами снимаем ролики. Раньше снимали большие полнометражные видео, сейчас это делать тяжело, потому что все разбиваются на маленькие группки и делают что-то свое. Вообще наша тусовка из которой все вылилось — LVO. В прошлом году отмечали десятилетие.

О: Ты каким-то спортом кроме скейтбординга занимаешься?

В: Помимо скейтбординга я обожаю серфинг. В России, конечно, с этим тяжело, поэтому в основном катаюсь на Бали, там лучше волны. Серф — моя вторая любовь после скейтбординга. У нас сейчас стало модно и в самом Питере кататься, но я пока не решился на это, в первую очередь, из-за этих дурацких гидрокостюмов.

О: Как ты решил начать продвигать свою марку, не только через соцсети?

В: Ну вообще, как раз ОТДЕЛ был первым магазин, где я захотел и стал продаваться. Как-то давным-давно мы шатались с девушкой по Этажам, случайно зашли, увидели магазин и купили свитшот там сразу. Я подумал что это что-то интересное и нестандартное.

О: Ты помнишь, какую вещь вы купили?

В: Помню. Это был свитшот WOLEE. Черный с котиком. Это было года три назад. Когда я только начал делать вещи, я просто печатал свои рисунки на футболках, и в какой-то момент подумал сделать коллекцию, чтоб всё заработало. И вот как только я сделал первую коллекцию, мы с ребятами из ОТДЕЛА договорились сразу.

О: Ты просто написал создателям ОТДЕЛА?

В: У нас были общие знакомые, в “Bomb studio”. Леша из “Bomb studio” свел меня с Лешей из ОТДЕЛА. Я показал ему свои вещи. Леша из ОТДЕЛА сказал: «Да».

О: Замутил бы коллаб с ОТДЕЛОМ?

В: Да конечно.

О: А какая там была бы тема?

В: Какие-то были темы. Что-то связанное с кукурузиной вашей. У меня, по-моему, как раз был какой-то эскиз с кукурузиной. Я думаю, что это случится в скором будущем.

О: Ты рассказывал, что вы заходили в ОТДЕЛ с девушкой и купили свитшот WOLEE. У тебя есть марки любимые из ОТДЕЛА?

В: Из вашего бренд-листа мне нравится то, что делает СПУТНИК1985, именно подача. К WOLEE я тоже хорошо отношусь. Если не из ОТДЕЛА, то мне нравится то, что делает Толя Титаев (один из основателей марки «Рассвет»), мы когда-то тусили вместе. Помню как лет 8 назад Толю и Гошу (Гоша Рубчинский) вписывал во время тура в Петербург, они спали на полу у меня дома. Я тогда еще Гошу не знал, и чем он занимается, тоже не знал.

О: Круто. Еще раз подтверждает, какая в России уютная скейт-тусовка. А вы ездили с командой в скейт-трип?

В: Пока нет, команда как таковая сформировалась совсем недавно. Мы ездили в Барселону два раза, снимали там большую квартиру, нас там было человек 15, было очень дешево. Чистый, стопроцентный скейтбординг. Когда я катаюсь, то катаюсь. Когда я рисую, я дома в наушниках один сижу.

Интервью брала Рита

Фото при встрече сделала Маша

Фотографии и арты предоставлены Витей Семаевым

Одежда CREEPY CLOTHING доступна в магазинах:

ОТДЕЛ
СПБ, Лиговский пр. 74, Лофт Проект Этажи, 1.2 этаж

Онлайн магазин ОТДЕЛ
https://otdelstore.com/catalog/creepy-clothing