Институт изучения динозавров.

Пусть будет традиция. Пришел в Nero, купил сладких вафель, отработай калории рассказиком.

Поступил в институт я очень легко и учился я там 5 лет не прикладывая почти никаких усилий. Хотя в школе медаль мне не дали, на наш класс тогда пришлось семь медалистов на 22 человека. Даже мне было понятно, — перебор. Но светоч мировой академической науки, Ташкентский Политехнический Институт вполне удовлетворился почти безупречным аттестатом и двумя пятерками на экзаменах, по математике и физике. Зачислив меня в ряды студентов, институт отстал до середины сентября, когда начались занятия на кафедре Электронно-Вычислительные Машины, Системы и Сети.

Учился я, в прямом значении этого термина, месяцев наверное 7. Сдав первую сессию на отлично, исключительно ради дополнительных 10 рублей стипендии, в институт я ходить практически перестал. Если бы занятия начинались бы рано утром, это было бы хоть как-то оправдано. Но нет, учились мы во вторую смену, с двух дня, но и туда мне было лень ходить. В обязательном порядке я приходил только раз в месяц, забрать стипендию в кассе и раздать деньги в группе. Это была единственная обязанность старосты. Стипендию я округлял до целых рублей в свою пользу. Я всё-таки за ней ездил в другой конец города, вез ее героически в троллейбусе и у меня не было сдачи. Набежавших в такие дни копеек хватало на роскошный обед в кооперативной столовой.

За эти 7 месяцев я успел съездить на хлопок, который мне сильно не понравился. Там было холодно, грязно, поганая жратва и идиотская работа ни свет ни заря. По возвращению я записался в КВН, точнее организовал команду факультета. А потом мои шутки понравились и меня взяли в сборную института. Хлопок, все следующие годы, мне больше не грозил. Сборная КВН освобождалась от принудительных работ в полном составе. Вместо колхозного Джизака, мы ездили с Москву и Днепропетровск сниматься на телевидение и играть на фестивалях. Знаю, трудно. А кому тогда было легко?

КВН это единственное, что я реально делал в институте. На лекции я практически не ходил, лабораторные писал на подоконнике за полчаса до сдачи и самым тяжелым опытом за время учебы был часто повторяющийся страшный сон. В этом сне я прихожу на экзамен, а преподаватель меня не знает. Тем не менее, сессии я сдавал почти всегда на отлично и считался примерным студентом. Ничего в этом выдающегося нет: мне хватало книг и чужих конспектов. К тому же стандарты там были ниже плинтуса, a мне повезло с геннами.

В группе из 24 человек было только 2 парня, я и Боря. Боря успел к тому времени отслужить, а меня от армии к счастью отмазали. Девочки меня подкармливали домашними пирогами. Сам я жил в общагах, один раз даже в передовой, с иностранцами, в комнате с непальцем и полусумасшедшем, но безобидным эфиопом. Большую часть времени я проводил с друзьями, а позже просто работал. В ночные в основном смены, оператором в разных Вычислительных Центрах. Уставал конечно, зато всегда хватало на такси. Мелькают какие-то картинки того времени, как я лезу на восьмой этаж по балконам. Как подполковник Султанходжаев проглатывает окончание фразы “Отмазался таки жи..”, увидев мой, состоявший из одной чистой ненависти, взгляд. Я тогда ему сунул под нос белый военный билет с моим освобождением от его дерьмовой армии. Еще картинка как мой друг, эпатажный колумбиец разгуливает по консервативно-советскому серому Ташкенту в прозрачной майке, коротких белых брюках и разноцветных носках, синем и розовом.

К диплому я подошел уже семейным, с ребенком и кристально ясным желанием свалить из этой страны при первой же возможности. Однако распределили меня, в знак поощрения за успеваемость, на военный завод Алгоритм, с перспективой оказаться невыездным и клепать электронные платы для советских говно-ракет до самой пенсии. Это тогда так казалось. Завод этот вместе с остальной ташкентской промышленностью был развален перестройкой в ноль года за три. Но уже без меня. Идти на Алгоритм я отказался наотрез. Обиженное моей неблагодарностью руководство кафедры, сослало меня на Ташкентский тракторный завод чинить ржавые токарные станки с как-бы программным управлением. Это им так казалось. Формальное открепление от станков стоило мне ровно 2 бутылки дефицитной тогда водки. Еще через неделю я заметил кучу кондиционеров в здании напротив дома. Зная, что компьютеры любят прохладу, я поднялся на третий этаж проситься на работу. Начальник этого ВЦ, усмехнувшись, протянул мне увесистый фолиант с напечатанным на принтере руководстве по модному тогда языку программирования Dbase. — Разберёшься за 3 дня, возьму. — нашел он чем меня напугать. Разобрался конечно. С тех пор и программирую.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.