Storm in a teacup
В первые дни Лондонской Олимпиады город опустел. Это было сделано намерено и планомерно. Жителей столицы за, наверное, год до открытия, ежечасно накачивали идеей что в Лондон приедет такое количество народа, что город лопнет. Из газет, телевизора и интернета нас просили уехать и не мешать проведению праздника спорта. Нам говорили, если даже вам интересен триатлон, то все равно, езжайте на Ибизу и смотрите его по телевизору оттуда.
В результате, в ту первую неделю августа 12 года, город вымер.
Англичане, в основном, законопослушные и легковерные люди. Я ходил по улицам Сити и наслаждался пасторальной тишиной. Спортсмены и околоспортсмены жили где-то сильно на востоке города, трейдеры бухали на пляжах, а в городе тихо светило ласковое солнце на какие-то совсем незнакомые улицы, почти без машин. Потом организаторы поняли что перестарадись и запросили местных зрителей обратно. Гимнасткам, говорили они, грусно выполнять пируеты без восторженных аплодисментов. А судьи и другие гимнастки аплодировать не хотят, а только оценивающе улыбаются ошибкам в приземлении. Возвращайтесь пожалуйста и наслаждайтесь, мы еще водное поло и не начинали.
Теперь вот история повторяется, в меньших масшабах конечно, но ровно по такому же сценарию. О том что Waterloo будут ремонтировать летом, нам сказали зимой. Мол подумайте, август это самыйправильный месяц, чтобы начинать рисовать пейзажи в Провансе. Или поставить быстрый интернет и программировать в трусах на кухне. Или, если вас все же требуют на работе живьем, купить ишака. Вот прямо сейчас купить. Он к лету подрастет и вы будете комфортно на нем доезжать из Уимбилдона, за какие-то там 4 часа.
И снова все поверили. Сейчас, когда ремонт идет уже почти неделю, количество поездов не уменьшилось, но пассажиров в них заметно поубавилось. Ну да, мой едет на 5 минут дольше, задумчиво вставая на самых подмостках Waterloo. Но в остальном, прямо почти сидячий коммунизм.
Хотя вот один аспект этого ремонта бесит ни на шутку. Они твердо решили руководить толпой. Их совершенно не смущает, что толпы нет. Они поставили железные барьеры и наняли сто мальчиков и девочек в синих жилетках. Те и другие, по утрам и вечерам, организуют разнообразные помехи пассажирам, раз уж это не получается сделать путем замены рельсов. Они закрыли все удобные двери на вокзале, оставив одну, самую далекую и самую неудобную. Я знаю, начальник этих синих желетов строго предупредил сотрудников: увижу мол больше трех пассажиров на станции, - всех уволю. Вот и стараются. Но с душой, конечно. Вчера тех, кто по недоразуменю все же прорвался на вокзал, кормили дармовым мороженым и поили водой из бутылочек.
Я все же, закоренелый оптимист. Когда я вижу что в пятидесятиместном вагоне зевает 15 человек, я считаю поезд полупустым. А этот заголовок придумал чтобы погореться в лучах лингвистической славы Misha Lagodinsky. Он, дословно, переводиться как Буря в стакане воды, но имеет смачный полуматершинный глагольный эквивалент в Русском языке. Интересно, кто нибудь догадается?
