Ветер перемен. Тихо и спокойно

Мне нравятся люди спокойные и тихие. У них такой голос… прислушиваться нужно. Думаю, они это делают специально, чтобы их услышали. Они не говорят, чтобы сказать. Отнюдь. Они говорят только тогда, когда их спросили о чем-то по их мнению достойного ответа. И вот когда приходит момент озвучивания их мыслей, в этот момент проявляется все искусство подачи информации. Взгляд, который смотрит в тебя так глубоко, что становиться стыдно, будто бы стоишь под микроскопом. Я в такие моменты начинаю ерзать и искать себе место поудобней, еще и позу быстро красивую подбирать. Явно не чувствую себя владелицей ситуации, но неудобство ощущать не люблю, поэтому и в судорожных поисках своего места пытаюсь оставаться спокойной и поддерживать тон голоса и разговора.

Эта тишина в голосе собеседника меня и будоражит, и успокаивает одновременно. Мне хочется крикнуть, чтобы сбить с мысли или сделать любую фигню, которая скажет — а теперь играем по моим правилам… и пока я искренне занята своими глупостями, собеседник плавно переводит меня на свою сторону и я замечаю, как уже на его волне размышляю о тех же вещах, но довольно спокойно и очень не спешу с выводами. Уже появляются мысли — да и не так это было важно и нужно… и вообще вопрос не совсем корректный… Кажется, что нужно продумывать каждое слово в предложении, интонацию, потому что тебя очень внимательно слушают и хотят понять. Очень сложно говорить с человеком, который внимательно тебя слушает. Мы привыкли к другому. Хотя желаем всегда 100% внимания. Но когда тебя слушает спокойный человек внимательно, я понимаю, что не только слышат, но и видят насквозь, как будто вывернули меня на изнанку и где-то приглушенно только долетают мои слова по какой-то теме.

Такие люди меня интригуют и заставляют думать. Да, именно они заставляют думать. Думать по-другому, видеть под другим наклоном или возвыситься и понять ситуацию в целом. Именно они спрашивают очень неудобные вопросы, на которые нужно ответить. Невозможно проигноривать тихих и одновременно невозможно не следить за собой. Они держат определенный накал и наблюдают за всем, что происходит. Как будто они выше всей мирской мишуры и их волнует только философия бытия. И ты как будто один из случаев, который стоит рассмотреть.

Таких людей я мало встречаю на своем пути, но они есть. Завоевать их и покорить сложнее нежели всех остальных людей. Но когда уж тихий заинтересовался тобой — это надолго. С этого может получится прекрасное и надежное партнерство. Возможно, таким образом и функционирует мир, где самый вихреобразный хаос нуждается в очень дотошном порядке. Они не могут понять сути друг друга, но существовать порознь равно заблуждению и погибели.

Помню как я поступила в КНЛУ (киевский национальный лингвистический университет) и после первого семестра мою группу расформировали. Это воспринималось мной тогда, будто взяли весь мой мирок, который я усердно пыталась построить за полгода и по неизвестной причине разрушили. Мы все знали, все два потока, примерно 200 студентов, что есть такая вероятность, но что это произойдет с моей группой я и подумать не могла. Я стою перед расписанием и судорожно пытаюсь найти свою группу 107. На всех досках ее нет. Тот факт, что не только расписания нет - никак не может вложиться в мою голову. В слезах и расстроенных чувствах как и все, наверное, девочки звоню я, понятно, папе. Как-то с горем пополам я выдавила причину звонка сквозь слезы и услышала — иди в деканат, узнавай все детали, потом перезвонишь. Задание принято, топаю в деканат. Есть надежда, что все сейчас решиться. Она меня грела всю дорогу. Деканом тогда у нас был Васько, имя я его не помню, к сожалению, но помню его зама Ирину Павловну. Ее сложно не запомнить, по-моему, английская филология всех времен знает этого персонажа. Уверенна, она всех студентов знает поименно. Ну очень отрицательный человек. Ее все боялись, включая родителей. Но у меня с ней, в силу, скорее всего, моей наглости, сложились ровные отношения. Возможно и мой приход в деканат заложил их.

Открываю двери, стуча перед этим, стоят декан с замом, что-то решают. Первая судорожно начинает выкрикивать ИП — что надо, кто такая, с чем пришла.. Скрывая свои нервы и слезы, я говорю, что студентка 107 группы, которой почему-то уже нет. Почему нет моей группы?- я осмелилась и так спросила. ИП с очень удивленным выражением лица спрашивает меня: “Ты кто такая?”. Ну я опять за свое, не знаю почему меня она не пугала - ее тон не склонял к диалогу… я студентка 107 группы…Она не слушает, перебивает и опять за свое: “ Нет, ты скажи мне, кто ты такая тут пришла вопросы мне такие задавать?!” Не поверите, я опять говорю, что студентка 107 группы… Ее недоумению не было предела, а я искренне хотела донести, что я студентка такой-то группы, пытаясь громче и четче говорить… Тут она бедная не выдержала и спрашивает: “Ты ректор?”, ну понятно в ответ от меня прозвучало “нет”. “Вот когда будешь ректором — будешь мне такие вопросы и задавать”. Для полного уточнения ситуации, я собрала всю свою смелость в голос и спрашиваю нагловатым уже тоном, но чувствую коленки сейчас подкосятся, еще и с ними стою борюсь, чтоб в самый ответственный момент не подвели меня: “Так это ректор сделал, это его наказ?”. В ответ через шум в голове всех моих мыслей и безысходности, где-то далеко через звон в ушах долетает слово “да”. Я начала сыпать вопросами, мол — какая причина расформирование группы, мы же все хорошо учились. В ответ только “будешь ректором, тогда и поговорим”. Я в слезах разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Мне казалось, что декан и ИП стояли в позе победителей в виде великанов, громко смеясь надо мной раздавленной и совершенно потерянной. Я не сразу набрала папу, мы с одногруппницами вышли из страшного большого университета, он меня так давил своим гнилым величием, что хотелось взорвать этот жалкий мир советского здания, как он только что взорвал мой мирок. Мы потопали в какое-то кафе и сели кушать мороженное. Никакого наслаждения от мороженного никто не получал, но мы подсознательно пытались себя успокоить и задобрить. Набравшись смелости, я набираю папу и рассказываю все: как мой поход в деканат увенчался провалом, я не смогла вернуть свою группу и теперь я в ярости хочу их всех наказать. Папа выслушал, поуточнял кое-какие детали и спросил меня в какую группу я хочу. Естественно я хотела вернуть свою 107 группу. И мысли у меня не возникало думать про другие варианты. Я хочу свою группу и точка. Папа настоятельно подсказал подумать в какой группе я хочу учиться и перезвонить. Я положила трубку и теперь мне нужно было эту новость сказать всем девочкам за столом, которые так же как и я ожидали чуда и нашего воссоединения. Мне пришлось их огорчить и я даже пыталась подбодрить всех. Ну это же только полгода, на втором курсе мы же выбираем второй язык, а значит сможем выбрать и группу… все эти мои слова звучали как для меня самой, так и для них совершенно не нужными, но менее раздражительными, чем остальные… спустя сложных полгода я перевелась в ту группу, где училась моя лучшая подруга. Мне совсем не хотелось быть на втором потоке, который все считали второсортным… Но в тот момент это уже не имело никакого значения, важно было собрать все кусочки когда-то разбившейся надежды и получить маленькую подобию победы над ИП и этим зловещим деканатом.

Каждый раз, когда я обращалась с подобными вопросами к папе он задавал такие вопросы мне навстречу, что провоцировали во мне первоначально бунт, потом принятие самого вопроса, а потом я искала ответ. Он быстро находился, когда я понимала вопрос. Это еще началось со школы. Когда я приходила с трудной задачей и не могла ее решить. Я честно над ней могла сидеть часами и никак у меня разрешение не приходило, а могла честно махлевать и просить папу ее решить. Но когда я шла к нему с просьбой о помощи — в ответ первое что слышала: “расскажи мне условие задачи”. Мне его читать было трудно, а рассказать подавно. Конечно же это никого не волновало. И позиция была достаточно мне всегда понятна — “Как я могу помочь, если ты мне не говоришь с чем”. Мне приходилось разворачиваться и учить условие задачи, чтобы я могла пересказать и спросить как с ней быть, но удивительным образом, когда я понимала суть ее — я понимала ее решение. 
Идти к папе всегда было шагом сложным. Ну, во-первых, нужно было быть подготовленным. А значит нужно включать голову и думать. Видеть несколько путей разрешения ситуации. Во-вторых, даже если честно придешь и скажешь, что я запуталась и ничего не вижу, и не понимаю — нужно все равно быть готовой думать, потому что тебя слушает тихий спокойный человек. Слушает внимательно, слушает столько, сколько ты говоришь, а потом задает вопросы. На которые нужно отвечать. Слушает так, как будто наперед знает где и что я умалчиваю, все видит. Может виду не подать, что понимает твой жалкий махлеж, в силу огроменной любви к тебе. Но и я, и он знаем, что это так дешево… И один его вздох чуть короче обычного сразу говорит мне, чтобы я прекратила врать и самой себе и ему. Один вздох чуть короче обычного!!

Тихие спокойные люди навевают страх на других. Я помню как ко мне прибегали одникласники: то ли гулять меня вызывали, то ли домашку дать списать… Если папа открывал дверь в их глазах было оцепенение, им перекрывало дыхательные пути, нападали все страхи вместе и все что они могли сказать — это подготовленные заранее выучены на наизусть фразы в очень быстром темпе: “Здасте, а Иру можно?”. Они всегда меня просили предупреждать, будет ли папа сегодня с такого-то времени по такое дома. Если я знала, что бывало очень редко, я предупреждала.

Тихие спокойные люди меня всегда интересовали. Они много молчат и я никогда не знаю, что они думают. Они не делятся своим внутренним миром, своими чувствами и переживаниями. Мне всегда хотелось достичь этого пика гармонии и уравновешенности, которые исходили от папы. Мне, человеку абсолютного хаоса всегда хотелось научиться этому мастерству. И я так много тружусь, чтобы хотя бы на миллиметр в год сдвинуть свой поток мыслей именно в это русло, что иногда хочется все бросить и сказать — любите меня такой какая я есть. Но тут дело не в других, а во мне.

Познать тот мир глубокой философии и абсолютного равновесия. Вот что меня всегда манит. Хаос всегда манит покой.

Like what you read? Give Ira Slavinska a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.