Постмитинговое ГIалгIайче

Митинг закончился, и?

Хусейн Мержоев, недавно выступивший по поводу преследования его из-за его лекций против искажения Корана, обратился с призывом не противопоставлять митинг и его ситуацию. Считает, что не нужно говорить “Вы же стояли на митинге из-за земли, отстаивайте так же и Коран”, упрекая в неправильных приоритетах, а нужно говорить “Хорошо, что на митинге стояли. Теперь давайте будем и правильное чтение Корана отстаивать”.

Это хорошее замечание. Недавние протесты должны быть не просто каким-то исключением, заставившим народ подняться на какой-то период, а началом пробуждения народа, который отныне будет отстаивать и бороться за справедливость и благо, за права и свободы, данным нам Всевышним. Власть должна видеть, что люди сопротивляются малейшему “зульму”, что топтать себя человек не позволит.

Ингушетия — территориально маленький регион, но численность ингушей растет высокими темпами. Мы уже не тот маленький и гордый народ, который можно было периодически даже на карты не наносить. Но с численностью вырасти должна и ответственность за будущее народа.

Ингуши должны перестать быть в тени кого-то и стать примером людей с высоким самосознанием и тягой к развитию и свободе.

Мы также должны искоренить в себе навязываемое с советских лет и по сегодня благоговение перед баринами разных мастей, от политических до офицерских. Оно больше подходит народам, жившим по крепостному праву. Ингуши по нему не жили.

Протесты показали, что это чуждое для ингушей явление, которое мы легко отвергли. Так давайте скинем его не только по отношению к сатрапам царя, но и к самому царю! Надо перестать бояться требовать. Хьакимаш дIагIоргба, даймохк бусаргба.

А как же нохчий?

Более того, нам СОсуществовать с другими народами, со всеми соседями, в России и без нее, с мусульманами и христианами, поэтому отстаивая землю, не забывать о том, что все мусульмане — братья, о том, что с соседями и родственниками должны быть хорошие отношения.

Даже если бы Кадыров решил сделать подарок, и отдал бы Ингушетии все орстхойские земли, а затем и в придачу Грозный, мое отношение к нему осталось бы прежним. И к Евкурову, даже если бы он поотбивал нам земель со всех сторон.

Царские наместники и военачальники, чтоб ослабить и нас, и чеченцев, и сделать покорнее использовали факторы, которые нас заставляют конфликтовать. Это был и земельный вопрос, и другие. Например, Ермолов нанимал ингушскую милицию, чтоб потом ее отправлять против чеченцев. Даже если чеченская милиция также могла воевать против самих чеченцев, тот факт, что против них воюет и ингушская, мог быть поводом для вражды и по отношению к остальным ингушам.

В идеале мы должны уйти от “давай Расея с ее институтами решит наш судьбу” к “давайте, братья-мусульмане, спокойно сядем и по шариату решим наш вопрос”. Мы должны помнить, что из-за решений России по перекраиванию территорий кавказских народов и существуют все эти проблемы. Но сегодня так сложилось, что с чеченской стороны говорить не с кем, там заправляет деспот и заглушен голос самого народа, а проживающие в Европе закаевские ичкерийцы ненавидят ингушей не меньше осетин, и к шариату никогда не тянулись.

Обычное обсуждение в кружке ичкерийских ингушефобов на фб

Они живут в песнях Муцураева, в фантазиях аналогичных фантазиям ватников о Великороссии со всем этим ыпмперским главенством над “младшими братьями” — пусть себе живут. Их вообще не нужно рассматривать: ни Кадыров, ни даже умаровское сопротивление их не уважали. Они глухи ко всем объяснениям ингушей, слепы к причинам возмущения. Они мерятся картами, тогда как самих их на картах политики нет. Как всплыли сейчас в интернете, так и потонут. Но, увы, из-за их гадкой активности в интернете, информационной войны против ингушей (по сути, вредной для самих чеченцев), у многих создается ложное впечатление, и глупцы с нашей стороны начинают поливать грязью чеченский народ. Что не делает нам чести.

А этих людей да исправит Аллах.

[Сама Ичкерия, на мой скромный взгляд, была необходимой революцией для чеченского народа, который, как и ингушский, но в большей степени, чем мы — из-за многочисленности русских в Чечне, потихоньку руссифицировался. Дудаев пробудил в народе уснувший под коммунистическим режимом дух воинов и веру в свой народ. И это чувство распространялось и на ингушей, многие бежали в Чечню поддержать братьев, чувствуя единение. Помню из своего детства, что даже в городских автобусах в Назрани висели портреты Джохара, а я, как и многие другие, считал его героем.

В Ичкерии был и бандитизм, и национализм, много было совершено ошибок — как бы не сложно было это принять ностальгирующим. Но это был необходимый этап для чеченцев, опыт, несмотря на тяжелые последствия этой войны. Они были не из-за борьбы чеченцев, а потому что такой отвратительный оказался их враг. а борьба — это обязательная часть развития народа

Ингуши во многом изменились и без войны, просто будучи поддерживающими соседями и тылом, наблюдая все эти события, извлекая уроки. Да и ингушские флаги в Грозном в начале войны торчали наравне с чеченскими. Но, в отличие от чеченцев, мы не искоренили в себе веру в то, что можем существовать и без русского барина и его подачек. Даже внутри себя. А старшее поколение нам зачем-то прививало уважение к русским генералам.

Мы незаметно становимся русскими, наши дети не говорят на ингушском, да и взрослые перестают. Чеченцы же говорят на своем языке и между собой, и с нами.

Да, Ингушетия (как и Чечня) в плане сохранения обычаев, идеалов мужественности, отстранения от порочности, выделяются на фоне как России, так и Кавказа. Даже Дагестан, кроме горной части, скатился в что-то вызывающее печаль и стыд. Но сколько осталось времени до момента, когда отличаться от рядового россиянина ингуши будут только фамилией?

Чечня, пусть и не вся, несмотря на все унижения, что приходится терпеть из-за пехотинца, в себе держит веру в то, что она может прекрасно жить и без России и без кого угодно. И это во многом заслуга такого амбициозного лидера, как Джохар Дудаев. Россия может и развалиться, а, может, и превратиться в реальную федерацию с регионами, имеющими максимум самостоятельности. И народ, как и отдельный человек, должен быть готов к любым переменам и учиться быть самодостаточным.

Однако эпоха Ичкерии закончилась, задача выжить выполнена, здравомыслящие чеченцы выросли из этого еще около 20 лет назад, осознав, что им чужд ура-патриотизм, что ислам первичнее нации, кроме чеченцев, и что пора двигаться дальше. И если, чтоб сохранить это в себе, надо уехать, они уезжают. Есть, конечно, и другая часть экс-ичкерийцев, которая предпочла служение России взамен на деньги и безграничные возможности,даже если нужно будет утопить своих в крови.

А существующие до сих пор закаевские ичкерийцы — просто консервы, люди застрявшие в прошлом, и выбравшие эскапизм. В свободной Чечне они бы только все испоганили, поссорили бы народ и с соседями, и между собой]

Возможно, кого-то удивит, но в этот протестный период в поездках по Чечне многие простые чеченцы, встретив ингушей, начинают выражать своим симпатии, говорить, что мы братья, и это все политики между нами создают проблемы. За одну поездку в Грозный знакомые встречали несколько таких славных людей, и даже получали подарок. Поэтому я не верю, что этот народ под гнетом целиком духовно сломлен и деформирован. Хотя последнее северокорейское десятилетие серьезно подшатало его состояние и это, по всей видимости, не без последствий в будущем. Но это большая нация, и истинные чеченские ценности, добрая память, Коран и Сунна живут во многих из них. В них не нужно тыкать приемом беженцев и другой помощью, сделанной ради Аллаха. Это не благородно. Они и так об этом помнят. А кто-то недавно сказал: “Мои лучшие годы были в Ингушетии”.

Также стоит помнить, что не каждый чеченец, который говорит, что не стоит митинговать, говорит это потому что Чечня получает какую-то выгоду из-за перехода этой земли. Многие искренне считают чем-то незначительным этот вопрос и, если, например, к ингушам вернулся бы какой-нибудь Бамут или Ассиновская, они не стали бы возмущаться и любой протест против этого считали бы не стоящим внимания, нелепым, потому что мы братские народы, а наши территории не наши территории, а российские. Есть и еще та часть, которая считает, что это может привести к крови и земля того не стоит, независимо от того, к кому она перешла. Они есть и среди ингушей, и это не предатели и не враги. Многие помнят конфликт между кабардинцами и балкарцами, и видят нашу ситуацию как продолжение цепочки событий, кем-то срежиссированных. Я не говорю, что они правы, но такова их точка зрения, и она имеет право на существование.

Мне, стоявшему на митинге до конца, тоже не все в нем нравилось из того, что звучало с уст ораторов. Я не считаю, что земля — это самое главное для человека, как говорят некоторые. А что делать, когда ингушей будет миллион или два и ингушской земли будет не хватать? Стоит подумать над ответом на этот вопрос и многое проясняется.

В личном топе ценностей у любого мусульманина Ислам должен занимать лидирующее место, и я за суждение по Книге Аллаха, а не за позицию “я ингуш, а он чеченец”, считая правильным только то, что выгодно своей нации или наоборот, а именно такая позиция сейчас с обеих сторон. Как г1алг1ай выросли когда-то из “я таргимхо, а он — хьулхо” и “я цхьоро, а он — орстхо” в “мы все ингуши”, так и вместе с чеченцами эволюционируем в “мы — мусульмане”, а наши адаты и историческое наследие будут только сближать.

Ибн ‘Умар (да будет доволен им Аллах) рассказывал:

“В день покорения Мекки Пророк (мир ему и благословение Аллаха) обратился к людям с речью, и сказал: «О люди! Поистине, Аллах удалил от вас высокомерие времён невежества и гордость своими отцами. Люди делятся на два вида: богобоязненный верующий, почитаемый Аллахом, и несчастный грешник, униженный Аллахом. Все люди — сыны Адама, а Аллах сотворил его из земли». После чего он прочитал аят: «О люди! Поистине, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга, и самый почитаемый перед Аллахом среди вас — наиболее богобоязненный. Поистине, Аллах — Знающий, Ведающий» (аль-Худжурат, 49:13)”. (ат-Тирмизи 3270, аль-Байхакъи 2/87.)

И я, конечно, не говорю перестать быть ингушами, первая часть заметки как раз об обратном. Я за сохранение наших лучших обычаев и бережное отношение к культурному наследию, за самобытность личности и народа. Но моя вера в ингушское будущее НАД национальным чувством и выше веры в российские законы. Той самой веры, которая многих, скорее всего, разочарует скоро.

Я думаю, многие ингуши, как наши предки когда-то укрывавшие у себя абрека Зелимхана с семьей, и за это жестоко наказанные графом Воронцовым-Дашковым, сделали бы это и сейчас.

Россия наши народы никогда не понимала и не понимает сейчас. Но мы друг друга можем понять всегда. Придет время и, даст Аллах, мы спокойно сядем и решим вопрос земель с Кораном в руках, и, скорее всего, просто обойдемся без границ, как это было всегда. А потом вместе съедим дулх-хьалтIам с берхом.

Ведь, если подумать, невозможно четко поделить эти земли. Там когда-то жили орстхойцы, которые с ингушами сближались, то с чеченцами, а потом они стали частью двух народов. Башни в этих местах принадлежат одновременно и ингушским тейпам, и чеченским. Вся территория, принадлежавшая орстхойцам, принадлежит обоим народам, и если уж обязательно ее делить, то только путем взаимных уступок и благоразумия, с учетом демографии, мнения людей (не только орстхоевцев) и прочих особенностей. Никакого соревнования картами, никаких российских посредников, никаких манипуляций и подтасовок.

До этого обоим народам предстоит вытеснить из эфира идеологии, тянущие нас в прошлое, дробящих нас на части, возвеличивающие свою нацию до небес. Такими дураками легко манипулировать, надо лишь похвалить его происхождение. Нужно объяснять этим людям, что благо в сближении народов, в хорошем отношении друг к другу, в более пристальном изучении собственных ошибок. Чеченцам

Сегодня Ингушетии нужно развиваться, и во многом уникальный октябрьский народный сход, сплотивший ингушей вовсе не ради земли, а против несправедливости, лжи и высокомерия сатрапов, — это встряска, которая должна стать началом этого пути к развитию. Переходом ингушского общества на новый уровень.