Julia Arkhipova
Jun 13 · 6 min read

Елена Панфилова начала, я продолжу. Вышка is love, некоторые татуировочки — не просто татуировочки, и из любви к родному факультету — большой опус о том, что происходит, и что пронаблюдала лично я. Это мое мнение — субъективное, но основанное на реальных фактах (которые мне помогло собрать воедино данное мне на факультете образование). Это о секретах Полишинеля, которые почему-то за пять лет так и не вышли за рамки факультета. Самое горькое здесь то, что все знали о конфликте интересов, но все считали его абсолютно естественным и нормальным.

В 2014 году, когда началась избирательная кампания Кузьминова, действительно множество студентов ринулось добровольно и бесплатно волонтерить на кампанию ректора. Потом в паблике Кузьминова фотография «Команды Кузьминова» в Вороново. Я удивилась: неужто Вороново работает с коммерческими заказчиками, не связанными с Вышкой — ведь университет университетом, а кампания кампанией?

Сентябрь 2014 — резкое сокращение финансирования лабораторий. Сохранить финансирование удалось только Лаборатории антикоррупционной политики (потому что реальные проекты и результаты, высокое место в рэнкингах) и Лаборатории Кордонского. В то же время ЛПИ внезапно вырастает в два раза за счет нового отдела. Смотрю профили сотрудников — сплошь юристы. А юристы и политологи меня поймут: юристы не могут заниматься политическими исследованиями, они юристы. И где же мы видим этих юристов? Правильно, на фоточках в паблике Кузьминова характера «а еще в приемной депутата Кузьминова провели прием юристы». Волонтеры, конечно же.

За 2014–2016 годы четверо (еще раз, прописью: четверо) сотрудников ЛПИ подтвердили мне в личных разговорах, что этот загадочный новый второй (“экспертный”) отдел ЛПИ действительно выполняет функции аппарата депутата МГД Кузьминова. А под Касамару в 2014 или 2015 году создали Департамент по взаимодействию с госорганами ВШЭ, состоящий чуть ли не из одной Касамары. Возникло два логичных вопроса: откуда берутся их зарплаты, раз уж они работают на депутата Мосгордумы, и какого хрена не создать отдельную экспертную НКО «Мы просто любим 45 округ», тем более, что в способность Ярослава Ивановича нафандрайзить на такую НКО я верю.

Лирическое отступление: из каких соображений я это делала? В 2015 году Ярослав Иванович еще по возможности защищал студентов и преподавателей по классической схеме “ректор продает свою лояльность государству, покупая взамен полную свободу для преподавателей и студентов”. И я понимала, что эту ситуацию со злоупотреблением административным ресурсом выносить в паблик нельзя, а вот прекратить надо — и как можно скорее. Чтобы у тех-кого-нельзя-называть не было в Папке Номер Восемь вот этого вот о ректоре Вышки, и чтобы в случае чего они его, гаранта наших прав и свобод внутри университета, не смогли красиво заменить на еще более удобную фигуру.

Я говорю с Еленой Панфиловой, Панфилова говорит с Касамарой и передает мне клятвенное заверение Касамары в том, что как только депутату Кузьминову дадут кабинет и ставку на сотрудников в МГД, самодеятельность в стенах университета сразу свернется. Я иду к ординарному профессору и члену Ученого совета Юлию Анатольевичу Нисневичу, с которым в свое время на летней школе Лаборатории антикоррупционной политики и познакомилась, рассказываю о ситуации. На что Юлий Анатольевич отвечает: “Ну, Юль, ты же все понимаешь, Ярик (Я.И. Кузьминов) — сукин сын, но наш сукин сын!” (О, как мне ненавистна с тех пор фраза “ты же все понимаешь” — нет, дорогие, категорически отказываюсь жевсепонимать)

Ладно, иду к тогдашнему председателю большого Студсовета Дмитрию Шминке. Говорю, что много вопросов к ЛПИ, и прошу Студсовет запросить источники финансирования Лаборатории, раз уж я как студентка не имею на это права. Если там какие-то внешние или спонсорские деньги, то это же еще куда ни шло — какая, в целом, разница, на что они их тратят. Если же это деньги государства, выделенные Вышке, то… ну, вы понимаете. Для полного понимания ситуации: кабинет Студсовета тогда находился чуть ли не дверь-в-дверь с той частью ЛПИ, которая была избирательным штабом Кузьминова. Естественно, в одном из корпусов на Мясницкой, не на Ильинке, где сидели все остальные политологи. Поближе к телу. Шминке начинает расспрашивать меня, зачем мне лично это надо. И в итоге заминает вопросик. Вроде мы и не встречались.

В марте 2015го Кузьминов устраивает встречу со студсоветом по некоторым текущим вопросам. Я на нее не попадаю, соответственно, вопрос об ЛПИ как штабе кандидата и аппарате депутата не задается. И тут мне пересказывают те, кто был на встрече, что Ярослав Иванович сам (!) внезапно начал говорить примерно следующее: “Мне известно, что некоторые студенты копают под ЛПИ, так вот, это все в рамках программы Университет — Городу, и так все зарубежные вузы делают, и вообще чего вы прикопались”. Из заметки на сайте это вырезают, добиваюсь от Шминке лично официальной стенограммы за подписью Кузьминова (и до сих пор она у меня имеется). Параллельно мне приходит звоночек характера “ну ты же хочешь закончить университет”, а у меня впереди госы и диплом. Передаю по тому же каналу, что то, чтобы я закончила Вышку, вообще-то в интересах тех, кто мне этот звоночек отправил. Понимаю, что по всем признакам наблюдаю горящую на воре шапку, но не выношу в паблик, потому что не хочу подставлять Вышку, а старшие коллеги “все понимают”.

Сдаю госы, защищаю диплом.

Насколько мне известно сегодня, я не единственная, кто пытался вопрос об ЛПИ как штабе-аппарате поднять в 2015м. Но выборы прошли, вроде как все устаканилось, все и забыли, что происходило. Надо ли объяснять, как в этом контексте скромная ЛПИ (та самая, образца 2011 года, с исследованием о бомжах и депутатах Госдумы) превратилась в ИППИ с несколькими подразделениями, увеличив количество сотрудников в разы? Надо ли говорить о том, что финансирование ЛПИ-ИППИ как было загадочным, так и осталось? Надо ли объяснять роль Касамары в этих процессах? Или связь ИППИ и ее кампании как кандидата в МГД?

Одно не вязалось — выдавливание преподавателей из университета. И я бы могла, конечно, объяснить, что Панфилову изящно “ушли” для того, чтобы некому было рассказывать студентам о том, что такое конфликт интересов и злоупотребление административным ресурсом (я настаиваю на том, что кейс Кузьминова и Касамары идеален для учебного разбора). Но нет.

Во-первых, там же не только Касамара, там и ее ближайшие сотрудницы, у которых свои карьерные и зарплатные амбиции. Чем меньше курсов у других, тем больше курсов у них. Особо забавная история выходит с качметодами, которые по логике вещей — абсолютно профильный для ИППИ курс, но никто, кроме Порецковой их почему-то вести не может, поэтому она часть курса будет читать на НИСе. А это ключевой предмет у управленцев! Во-вторых, вы представляете, как в этой системе будут устроены студенческие проекты и прохождение практики? Студентов использовали и используют как бесплатную рабочую силу для сбора полевого материала для исследований ИППИ (доходит до смешного — ежу понятно, что первокурсники половину глубинок из головы сочинили, а Касамара и ко уже два года неистово гордятся “опубликованным в хорошем журнале исследованием”). Практику можно будет пройти в ИППИ, поисследовав что-нибудь нужное Касамаре в ее округе. Можно ли будет проходить практику в Трансперенси или, как я, в Голосе? Боюсь, это будет “недостаточно практикоориентированным”. Короче, вся образовательная программа “Политология” будет “практикоориентированной” в том смысле, что станет большим аппаратом Касамары, которому не надо платить — пусть собирают данные в рамках учебных курсов и пишут курсовые о том, как похорошела Москва при Собянине (и как может похорошеть при Касамаре). Такие дела.

Соответственно, я вижу первой и главной целью остановить засилье курсов ИППИ. Есть информация, что курсы сырые, их валяют на скорую руку, и вообще непонятно, как они своим преподавательским составом такой объем дисциплин планируют тянуть. Как мне кажется, реально добиться пересмотра РУПов бакалавриата — чтобы Чеснаков, Заславский и непонятный человек из Саратова (тм) не получили курсы, чтобы часть курсов была отжата у ИППИ в пользу преподавателей Вышки с других Департаментов. Годами на факультете прекрасный курс читает идеально политически нейтральный Ледяев — вот на профессионалов такого уровня и надо ориентироваться, раз уж принято принципиальное решение, что “идеологически неблагонадежных” не будет.
“Отменить увольнение” Кынева и других (вроде до сих пор публично не названных, а Кынев на бакалавриате и не преподавал) видится мне невозможным. К моему огромному сожалению, конфликт есть конфликт, и он, как я вижу, слишком далеко зашел.

ИППИ (и его блистательные сотрудницы) должны получить по загребущим рукам за их стремление превратить целую бакалаврскую программу в “большой” аппарат депутата и свою собственную вотчину. У студентов должен быть выбор, студенты должны слышать разные мнения (вот ровно как у Касамары в интервью — от Полякова до Медведева), чтобы самостоятельно формировать свои карьерные и академические цели. И гражданскую позицию.

А если ИППИ желает доказать, что не было никакого злоупотребления административным ресурсом, то просим ИППИ открыть бухгалтерию — кто источники финансирования, каков объем, и как он распределен по назначению (сколько — зарплаты сотрудников, сколько — премиальный фонд, сколько еще какие счета).

Если же все изменения вступят в силу as is — я лично торжественно обещаю приложить все усилия к тому, чтобы устроить родной бакалаврской образовательной программе настолько яркие и красивые похороны, насколько это возможно. Она была прекрасной, она это заслужила. То, что предлагается администрацией Вышки сегодня как ОП “Политология”, прошу таковой не считать. Можете назвать ее ОП “Москвоведение и основы любви к Родине”, но не “Политология”.

Всем, кто будет сегодня на встрече, желаю стойкости. Это будет тяжело, но я в вас верю.

    Julia Arkhipova

    Written by