Julia Arkhipova
Jun 13 · 6 min read

Елена Панфилова начала, я продолжу. Вышка is love, некоторые татуировочки — не просто татуировочки, и из любви к родному факультету — большой опус о том, что происходит, и что пронаблюдала лично я. Это мое мнение — субъективное, но основанное на реальных фактах (которые мне помогло собрать воедино данное мне на факультете образование). Это о секретах Полишинеля, которые почему-то за пять лет так и не вышли за рамки факультета. Самое горькое здесь то, что все знали о конфликте интересов, но все считали его абсолютно естественным и нормальным.

В 2014 году, когда началась избирательная кампания Кузьминова, действительно множество студентов ринулось добровольно и бесплатно волонтерить на кампанию ректора. Потом в паблике Кузьминова фотография «Команды Кузьминова» в Вороново. Я удивилась: неужто Вороново работает с коммерческими заказчиками, не связанными с Вышкой — ведь университет университетом, а кампания кампанией?

Сентябрь 2014 — резкое сокращение финансирования лабораторий. Сохранить финансирование удалось только Лаборатории антикоррупционной политики (потому что реальные проекты и результаты, высокое место в рэнкингах) и Лаборатории Кордонского. В то же время ЛПИ внезапно вырастает в два раза за счет нового отдела. Смотрю профили сотрудников — сплошь юристы. А юристы и политологи меня поймут: юристы не могут заниматься политическими исследованиями, они юристы. И где же мы видим этих юристов? Правильно, на фоточках в паблике Кузьминова характера «а еще в приемной депутата Кузьминова провели прием юристы». Волонтеры, конечно же.

За 2014–2016 годы четверо (еще раз, прописью: четверо) сотрудников ЛПИ подтвердили мне в личных разговорах, что этот загадочный новый второй (“экспертный”) отдел ЛПИ действительно выполняет функции аппарата депутата МГД Кузьминова. А под Касамару в 2014 или 2015 году создали Департамент по взаимодействию с госорганами ВШЭ, состоящий чуть ли не из одной Касамары. Возникло два логичных вопроса: откуда берутся их зарплаты, раз уж они работают на депутата Мосгордумы, и какого хрена не создать отдельную экспертную НКО «Мы просто любим 45 округ», тем более, что в способность Ярослава Ивановича нафандрайзить на такую НКО я верю.

Лирическое отступление: из каких соображений я это делала? В 2015 году Ярослав Иванович еще по возможности защищал студентов и преподавателей по классической схеме “ректор продает свою лояльность государству, покупая взамен полную свободу для преподавателей и студентов”. И я понимала, что эту ситуацию со злоупотреблением административным ресурсом выносить в паблик нельзя, а вот прекратить надо — и как можно скорее. Чтобы у тех-кого-нельзя-называть не было в Папке Номер Восемь вот этого вот о ректоре Вышки, и чтобы в случае чего они его, гаранта наших прав и свобод внутри университета, не смогли красиво заменить на еще более удобную фигуру.

Я говорю с Еленой Панфиловой, Панфилова говорит с Касамарой и передает мне клятвенное заверение Касамары в том, что как только депутату Кузьминову дадут кабинет и ставку на сотрудников в МГД, самодеятельность в стенах университета сразу свернется. Я иду к ординарному профессору и члену Ученого совета Юлию Анатольевичу Нисневичу, с которым в свое время на летней школе Лаборатории антикоррупционной политики и познакомилась, рассказываю о ситуации. На что Юлий Анатольевич отвечает: “Ну, Юль, ты же все понимаешь, Ярик (Я.И. Кузьминов) — сукин сын, но наш сукин сын!” (О, как мне ненавистна с тех пор фраза “ты же все понимаешь” — нет, дорогие, категорически отказываюсь жевсепонимать)

Ладно, иду к тогдашнему председателю большого Студсовета Дмитрию Шминке. Говорю, что много вопросов к ЛПИ, и прошу Студсовет запросить источники финансирования Лаборатории, раз уж я как студентка не имею на это права. Если там какие-то внешние или спонсорские деньги, то это же еще куда ни шло — какая, в целом, разница, на что они их тратят. Если же это деньги государства, выделенные Вышке, то… ну, вы понимаете. Для полного понимания ситуации: кабинет Студсовета тогда находился чуть ли не дверь-в-дверь с той частью ЛПИ, которая была избирательным штабом Кузьминова. Естественно, в одном из корпусов на Мясницкой, не на Ильинке, где сидели все остальные политологи. Поближе к телу. Шминке начинает расспрашивать меня, зачем мне лично это надо. И в итоге заминает вопросик. Вроде мы и не встречались.

В марте 2015го Кузьминов устраивает встречу со студсоветом по некоторым текущим вопросам. Я на нее не попадаю, соответственно, вопрос об ЛПИ как штабе кандидата и аппарате депутата не задается. И тут мне пересказывают те, кто был на встрече, что Ярослав Иванович сам (!) внезапно начал говорить примерно следующее: “Мне известно, что некоторые студенты копают под ЛПИ, так вот, это все в рамках программы Университет — Городу, и так все зарубежные вузы делают, и вообще чего вы прикопались”. Из заметки на сайте это вырезают, добиваюсь от Шминке лично официальной стенограммы за подписью Кузьминова (и до сих пор она у меня имеется). Параллельно мне приходит звоночек характера “ну ты же хочешь закончить университет”, а у меня впереди госы и диплом. Передаю по тому же каналу, что то, чтобы я закончила Вышку, вообще-то в интересах тех, кто мне этот звоночек отправил. Понимаю, что по всем признакам наблюдаю горящую на воре шапку, но не выношу в паблик, потому что не хочу подставлять Вышку, а старшие коллеги “все понимают”.

Сдаю госы, защищаю диплом.

Насколько мне известно сегодня, я не единственная, кто пытался вопрос об ЛПИ как штабе-аппарате поднять в 2015м. Но выборы прошли, вроде как все устаканилось, все и забыли, что происходило. Надо ли объяснять, как в этом контексте скромная ЛПИ (та самая, образца 2011 года, с исследованием о бомжах и депутатах Госдумы) превратилась в ИППИ с несколькими подразделениями, увеличив количество сотрудников в разы? Надо ли говорить о том, что финансирование ЛПИ-ИППИ как было загадочным, так и осталось? Надо ли объяснять роль Касамары в этих процессах? Или связь ИППИ и ее кампании как кандидата в МГД?

Одно не вязалось — выдавливание преподавателей из университета. И я бы могла, конечно, объяснить, что Панфилову изящно “ушли” для того, чтобы некому было рассказывать студентам о том, что такое конфликт интересов и злоупотребление административным ресурсом (я настаиваю на том, что кейс Кузьминова и Касамары идеален для учебного разбора). Но нет.

Во-первых, там же не только Касамара, там и ее ближайшие сотрудницы, у которых свои карьерные и зарплатные амбиции. Чем меньше курсов у других, тем больше курсов у них. Особо забавная история выходит с качметодами, которые по логике вещей — абсолютно профильный для ИППИ курс, но никто, кроме Порецковой их почему-то вести не может, поэтому она часть курса будет читать на НИСе. А это ключевой предмет у управленцев! Во-вторых, вы представляете, как в этой системе будут устроены студенческие проекты и прохождение практики? Студентов использовали и используют как бесплатную рабочую силу для сбора полевого материала для исследований ИППИ (доходит до смешного — ежу понятно, что первокурсники половину глубинок из головы сочинили, а Касамара и ко уже два года неистово гордятся “опубликованным в хорошем журнале исследованием”). Практику можно будет пройти в ИППИ, поисследовав что-нибудь нужное Касамаре в ее округе. Можно ли будет проходить практику в Трансперенси или, как я, в Голосе? Боюсь, это будет “недостаточно практикоориентированным”. Короче, вся образовательная программа “Политология” будет “практикоориентированной” в том смысле, что станет большим аппаратом Касамары, которому не надо платить — пусть собирают данные в рамках учебных курсов и пишут курсовые о том, как похорошела Москва при Собянине (и как может похорошеть при Касамаре). Такие дела.

Соответственно, я вижу первой и главной целью остановить засилье курсов ИППИ. Есть информация, что курсы сырые, их валяют на скорую руку, и вообще непонятно, как они своим преподавательским составом такой объем дисциплин планируют тянуть. Как мне кажется, реально добиться пересмотра РУПов бакалавриата — чтобы Чеснаков, Заславский и непонятный человек из Саратова (тм) не получили курсы, чтобы часть курсов была отжата у ИППИ в пользу преподавателей Вышки с других Департаментов. Годами на факультете прекрасный курс читает идеально политически нейтральный Ледяев — вот на профессионалов такого уровня и надо ориентироваться, раз уж принято принципиальное решение, что “идеологически неблагонадежных” не будет.
“Отменить увольнение” Кынева и других (вроде до сих пор публично не названных, а Кынев на бакалавриате и не преподавал) видится мне невозможным. К моему огромному сожалению, конфликт есть конфликт, и он, как я вижу, слишком далеко зашел.

ИППИ (и его блистательные сотрудницы) должны получить по загребущим рукам за их стремление превратить целую бакалаврскую программу в “большой” аппарат депутата и свою собственную вотчину. У студентов должен быть выбор, студенты должны слышать разные мнения (вот ровно как у Касамары в интервью — от Полякова до Медведева), чтобы самостоятельно формировать свои карьерные и академические цели. И гражданскую позицию.

А если ИППИ желает доказать, что не было никакого злоупотребления административным ресурсом, то просим ИППИ открыть бухгалтерию — кто источники финансирования, каков объем, и как он распределен по назначению (сколько — зарплаты сотрудников, сколько — премиальный фонд, сколько еще какие счета).

Если же все изменения вступят в силу as is — я лично торжественно обещаю приложить все усилия к тому, чтобы устроить родной бакалаврской образовательной программе настолько яркие и красивые похороны, насколько это возможно. Она была прекрасной, она это заслужила. То, что предлагается администрацией Вышки сегодня как ОП “Политология”, прошу таковой не считать. Можете назвать ее ОП “Москвоведение и основы любви к Родине”, но не “Политология”.

Всем, кто будет сегодня на встрече, желаю стойкости. Это будет тяжело, но я в вас верю.

    Julia Arkhipova

    Written by

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade