«Папин выходной»
длинная история про быстрые роды
Финальная степень зрелости уже неделю как наступила, а дитя наше все не хотело являть себя миру. Моим помощником в долгих гуляниях стал, конечно же Бульон, гуляли мы часов по семь каждый день. Все это время меня иногда прихватывало, и я уж было думала, что вот оно! вот! беги, Маюша, за чемоданом и в роддом. Но – нет, схватки какие-то были очень «кокетливые» и, подмигнув, пропадали. Живот мой был уже настолько большой, что во время этих прогулок ко мне подходили школьники с вопросом, что это со мной такое, от чего я такая крупная и когда я стану мамой. Гы-гы! Они все были шпионы ССС (супертайный союз спиногрызов), основанного с целью щекотать нервишки старых больных людей.
Неделя после ПДР подходила к концу все средства были испробованы, напряжение нарастало. На фитболе я уже прыгала как Иван Добоски из MonkeyDust, малиновых листьев выпит где-то декалитр, а лестница в пять этажей это пфф… каждый день по несколько раз. Но — тишина в животе, такая гнетущая тишина, как будто вот-вот должна грянуть буря, но все никак… и только зарницы на горизонте в виде редких пинков под ребра.
На последнем визите к врачу, мне сказали, что если я не рожу через три дня, то — в роддом на стимуляцию. А это страшно! Это ставший ужасом предродовой “катетерфолей”, окситоциновые капельницы и прочая хрень несусветная, от которой делается плохо морально, физически и вообще сразу хочется убежать в поле и сесть в борозну, как любят в интернетах говорить.
Вот, собственно, этот факт и придал мне решимости и… Ха-Ха-Ха! последним, что я не попробовала был та самая касторка, над которой я так глумилась. На последнем приеме я посмеялась и спросила разрешения выпить пузырёк-другой. Как ни странно, меня в этом поддержали и пожелали удачи.
В три часа того же дня, полная решимости, отваги и любопытства, я шарахнула баночку касторки с белорусским шампанским, но без орешков. Мы назвали этот коктейль «Папин выходной». На вкус он был похож на картон с пузырьками и сверху над пузыриками плавали капли жирного-прежирного жира. Но по сравнению с вышеописанными страхами это было всего лишь неудачное вкусовое сочетание.
Выпила я все до капли и стала ждать. И вот прошло шесть часов, а у меня даже не булькнуло ничего в животе, ни крякнуло и не проурчало. Стала я стенать и причитать, мол, что же это такое, никак не вытурить дитенка. Собственно, в процессе жалоб на жизнь у меня и отошли воды.
Я до сих пор помню этот щелчок. После него все вокруг поменяло ритм и скорость. Со мной никого не было, кроме собаки в этот момент и, чтобы успокоиться я стала разговаривать с собой в третьем лице и искать антиваникозные чулки, в которых мне наказали рожать. Но все развивалось настолько стремительно, что в итоге ни чулки, ни обезболивающие, ни какие-либо другие лишние вещи мне не понадобились – только собственный организм. Не пригодились, кстати, и всякие другие вещи для ребенка, которые большинство маркетологов считало маст-хэвом №1 для мамы, всякие присыпки, масла для попы, крема от ветра, пузыри для ванной, хлорфиллипт, дешевый молокоотсос, фланелевые пеленки, накладки на соски, специальные ножницы для ногтей, ватные палочки для ушей «эргономической» формы и всякое такое прочее.
Схватки начались у меня сразу через каждые две минуты, но они были какие-то не сильно болезненные: я ходила, говорила (сама с собой, правда) и была в полном сознании, дышала глубоко. Так бывает, когда наслушаешься рассказов о том, что рожать — это как вообще капец, ну просто как режут живьём и лучше умереть. Вот мне казалось, когда мы ехали в машине в роддом, что все только начинается, а вышло так, что я приехала уже с полным раскрытием и отправилась сразу же на КТГ и в родзал.
Врачи мне попались совершенно прекрасные, они всю дорогу подшучивали. “Не держись, говорят, за батарею, ее уже вырывали”. “Отдай всю эту боль потуге, не держи, отпусти”…
Это было трудно, но не сильно больно. В 0:50 18 сентября мне на живот выложили мою мокрую и тёплую крошечку. Марфуша родилась розовой и сразу закричала. Надеюсь, она не успела сильно испугаться, потому что выскочила наружу как и предполагалось – быстро и под аплодисменты.
Мы с Марфушиком справились за 3,5 часа.
Когда меня стали слегка латать, я орала как свинка что-то вроде: «Давайте, я вам лучше ещё раз рожу, не нужно меня шить». Надо мной смеялись и уговаривали потерпеть. Потом одобрительно похлопали по ноге и сказали, мол, маладэц мать! Дали, наконец, испить водицы и забрали ребёнка, и это было самое ужасное для меня на тот момент.
Меня отправили в палату, в которой я провалялась до утра, но так и не смогла заснуть. Я пришла на пост за ребёнком в семь утра, на меня посмотрели с нежностью и отправили спать до десяти. Забрала я Марфушку со второй попытки, и больше мы не расставались.
А дальше, все смешалось в одно большое и суматошное «после», осознание произошедшего сильно запоздало. Но, стало понятно, что роды – это не «отстрелялась», это «взяла винтовку». Хаха!