«Леонора» | Камерный музыкальный театр им. Б. А. Покровского

Ekaterina Glazkova
Jul 10, 2017 · 4 min read

В воскресенье (2 июля) я была на «Леоноре» в театре им. Б. А. Покровского. Это очень красивый, очень умный и очень страшный спектакль о вневременной природе зла, насилия, тоталитаризма и террора.
Как и в других спектаклях Михаила Кислярова, в «Леоноре» интересная глубокая концепция и потрясающе точный выбор исполнителей, некоторые из которых предстали в совершенно неожиданных, но удивительно подошедших им образах.
Игорь Вялых, которого я до этого привыкла видеть на сцене мягким и немного неприспособленным к жизненным трудностям интеллигентом, здесь играет несгибаемого и бескомпромиссного политического заключенного Флорестана, который годами стоически переносит истязания, но не жалеет о своем выборе и не отказывается от своих убеждений. Таким твердым, суровым и истерзанным Игоря Вялых я еще не видела ни в одном спектакле. Образ Флорестана в спектакле обретает почти библейскую глубину. Флорестан — мученик, который выдерживает нечеловеческие условия содержания в карцере только благодаря силе духа и вере в свои идеалы.
Татьяна Федотова играет очень сильную, решительную, но безумно уставшую от выпавших нравственных и физических испытаний Леонору. Только безграничная любовь и железная воля не дают ей впасть в отчаяние, когда ей приходится смотреть на страдания узников, прикидываться мужчиной, обманывать влюбленную Марселину, выстраивать отношения с начальником тюрьмы и грубыми охранниками, терпеть дедовщину от Жакино, таскать грузы и заниматься тяжелым физическим трудом.
В воспоминаниях и снах главным героям соответствует красивый пластический дуэт сильного и гибкого Азамата Цалити и нежной и женственной Александры Мартыновой.
Начальник тюрьмы Рокко в исполнении Алексея Смирнова — грубоватый и жизнерадостный комический персонаж, даже одетый, как гашековский герой. Он, в общем-то, человек не злой: любит дочь, мечтает о ее счастливом замужестве и внуках, жалеет Флорестана и иногда в тайне его подкармливает. Забавная сцена, где Рокко в нарукавниках с серьезным видом раздает охранникам жалование, при этом прикарманивая себе половину, одновременно и осветляет мрачную атмосферу спектакля, и заставляет следующие сцены насилия казаться еще жестче и абсурднее.
Марселина — «наивное дитя», для которого тюрьма — это не что-то необычное и ненормальное, а просто папина работа, наверняка, бывшая ей в детстве площадкой для игр. Ария Марселины о любви к Фиделио идеально вписана в интерьер тюрьмы, ставшей ей вторым домом: она радостно бегает вверх-вниз по сетчатым лестницам, качается на дверных перекладинах, нежно гладит металлические конструкции, представляя, что это Фиделио. Замечательная игра Екатерины Ферзбы создает очень органичный, живой и трогательный образ невинной влюбленной девушки.
Большим сюрпризом оказался серьезный и интеллектуальный Василий Гафнер в роли Жакино. В «Леоноре» он был таким неожиданным и непохожим на себя в других ролях, что я его даже не сразу узнала. Здесь он играет крайне примитивного неотесанного тюремного охранника, все интересы которого сводятся к реализации простейших физиологических потребностей в еде и сексе. Жакино в спектакле не влюблен в Марселину, но рассматривает брак, как возможность бесплатно и регулярно удовлетворять свои половые желания, и, может быть, заодно немного продвинуться по службе. Но несмотря на это, энергия и животная страсть, с которой он домогается ее внимания, завораживают.
Одна из самых потрясающих сцен в спектакле — квартет Рокко, Жакино, Марселины и Леоноры, в котором все персонажи настолько поглощены своими переживаниями, что перестают замечать друг друга. Марселина мечтает о будущем счастливом замужестве с Фиделио. Леонора думает о муже, про которого ей почти ничего не известно, и о том, как тяжело обманывать наивную Марселину. Жакино злится на Фиделио и сожалеет об упущенных возможностях, которые дал бы ему брак с Марселиной. Рокко радуется, какая славная выйдет пара из Фиделио и Марселины. А на заднем плане в это время тюремщики пытают Флорестана.
В спектакле интересная трактовка главного отрицательного персонажа — губернатора Пизарро. В «Леоноре» напрочь отсутствует какая-либо романтизация зла: тиран в исполнении Романа Боброва, несмотря на неограниченную власть и беспредельное самомнение, омерзителен и жалок. Но это не делает менее жуткими сцены, где он со сладострастной улыбкой наблюдает за пытками, или одну из главных метафорических сцен спектакля про зло, принимающее разные обличья в разные времена, когда Пизарро в порыве самолюбования примеряет по очереди наполеоновскую двууголку, черную феску Муссолини, фуражки Гитлера и Сталина.
И, наконец, самый необычный образ спектакля — это дон Фернандо, который должен в конце спектакля восстановить справедливость. Здесь Фернандо — бывший политический заключенный, возглавивший бунт и становящийся в конце новым диктатором. Это очень интересно, как в основном за счет найденного режиссером пластического рисунка роли показывает превращение тонко чувствующего интеллектуала, своеобразного двойника Флорестана, сначала в тертого жизнью хитреца, объясняющего Флорестану, что и у стен есть уши, а потом в трагическую фигуру нового диктатора. Чувствуется, что Фернандо в скором времени, как шекспировского Кориолана, растерзают его же бывшие союзники.
Ключом к образу Фернандо и всей концепции спектакля является читаемое режиссером спектакля стихотворение «Гамлет» из романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Я поначалу отнеслась немного скептически к использованию такого общеизвестного произведения, но в исполнении Михаила Кислярова оно прозвучало настолько к месту, искренне и с глубоким чувством, что на последнем четверостишии я разревелась так, что тушь стекала по шее. В этом спектакле стихотворение «Гамлет» прежде всего о невозможности разорвать порочный круг, когда насилие порождает новое насилие, а противоречия так и остаются неразрешенными.
В спектакле нет счастливого конца, потому что очень трудно поверить в счастливый конец после всех войн, репрессий и катастроф XX века. В финале Леонора и Флорестан, не дождавшись появления Фернандо, нелепо и случайно погибают в схватке с Пизарро. Уже в образе бесплотных душ, которые даже не могут коснуться друг друга, они поют дуэт со строками «О счастье, после стольких мук могу тебя обнять я наконец», наблюдают сверху вместе с призраками прошлых восстаний, переворотов и революций за тем, как с приходом к власти Фернандо маятник репрессий начинает двигаться в другую сторону, подминая под себя мелких исполнителей Рокко и Жакино и ничего не понимающую испуганную Марселину, и ничего с этим не могут поделать.
Хотя я за последние две недели июня успела достаточно широко познакомиться с режиссурой Михаила Кислярова, я была потрясена этим спектаклем, потому что в нем он раскрылся во всей многогранности своего таланта. Не только, как умный, высококлассный режиссер, великолепно чувствующий психологию героев, использующий всё сценическое пространство в нереально красивых и сложных мизансценах и придумавший очень интересную выстраданную концепцию спектакля, но и как замечательный хореограф и режиссер по пластике, и, что было уж совсем неожиданно, раскрылся при чтении пастернаковского «Гамлета», как прекрасный театральный актер.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade