“Розенкранц и Гильденстерн мертвы” | The Old Vic

В начале июня посмотрела трансляцию “Розенкранц и Гильденстерн мертвы” с Дэниэлом Рэдклиффом и Джошуа МакГуайром в главных ролях. Это было очень здорово.
Я когда-то читала эту пьесу в сборнике пьес Стоппарда, но тогда почему-то ею не прониклась: меня гораздо больше впечатлила “Аркадия”, особенно сюжетный ход, где герой десятилетиями с горя по погибшей возлюбленной решал уравнение итерационным методом вручную на бумажке. Это было так страшно, так бессмысленно и так безнадежно, что аж мороз по коже пробирал. И еще меня очень трогало, как серьезно и трепетно автор подходит к понятиям обоснованности, чистоты эксперимента, научной этики: у него в “Трудной задаче” героиня увольняется с работы в крутом научном институте, потому что ее ассистентка отсеяла, как выбросы, те результаты эксперимента, которые не подтверждали ее гипотезу, а в “Аркадии” героиня-филолог кричит своему коллеге, который необоснованно думает, что нашел неизвестное стихотворение Байрона, что тот “похож на ребенка, который гонит к обрыву на трехколесном велосипеде” и прославится так, что “ из дому придется выходить в капюшоне или мешке”.
В “Розенкранце и Гильденстерне” задротского пафоса было гораздо меньше, а некоторые шутки в виде текста казались непонятными и несмешными, потому в книге пьеса меня не зацепила, но какой же чудный получился у “Олд Вика” спектакль! Благодаря блестящей актерской игре, хорошей режиссуре, продуманной сценографии и замечательной музыке пьеса просто заискрилась, а убедительно произнесенные реплики стали невероятно смешными.
Розенкранц и Гильденстерн — люди маленькие, даже не пешки, а “колесики внутри колесиков” в чужой политической игре. Причем в этой постановке они маленькие во всех смыслах: во-первых, Рэдклифф (1.65м) и МакГуайр (1.63м) существенно ниже ростом и исполнителя роли Гамлета, и, кажется, даже Гертруды с Офелией, а, во-вторых, чтобы подчеркнуть незначительность главных героев, пространство сцены существенно увеличено за счет удлиненного специально для этого спектакля просцениума и использования в спектакле технических помещений за сценой, которых обычно зритель не видит. Пока остальные персонажи заняты своими интригами, Розенкранц и Гильденстерн пытаются понять, зачем же за ними послали, и уморительно смешно задаются вопросами гносеологии и теории вероятности и попадают во всякие нелепые ситуации.

Музыка, которую исполняют прибывшие в королевский дворец актеры бродячей труппы, не просто красивая, но еще и удивительно точно передает атмосферу спектакля: от нее то жутко, то весело, и это очень точно совпадает с тем, что происходит на сцене.
Игра Мэтью Дуркана в роли Альфреда, актера бродячей труппы, который играет женские роли, и с которым за восемь гульденов можно сделать все что угодно, — это серьезно, без шуток, вершина психологического театра. Там такая запредельная безнадежность и обреченность в глазах, когда Гильденстерн спрашивает, нравится ли тому быть актером, и такая выразительная пантомима в “Убийстве Гонзаго”, что просто диву даешься.

И еще там совершенно потрясающая игра Дэвида Хэйга в роли мудрого, веселого и циничного руководителя бродячей труппы. И ироничная трактовка образа Гамлета. И умная предельно минималистичная сценография. И финальный прочувствованный монолог Гильденстерна, от которого почти успеваешь заплакать. В общем, там всё замечательно, рекомендую.
