Ekaterina Glazkova
Jul 10, 2017 · 5 min read

«Холстомер» и «Альтист Данилов» в Камерном музыкальном театре им Б. А. Покровского

Театром им. Б. А. Покровского я увлеклась в конце ноября, а творчеством Михаила Кислярова — совсем недавно, 12 марта. В тот вечер в театре давали «Холстомера», и пошла я туда, потому что очень уж здорово выглядели артисты на фотографиях с этого спектакля: стильно, красиво и безумно привлекательно. Перед спектаклем я, как водится, быстро изучила программку на предмет наличия в сегодняшнем составе брутальных парней и мужиков, просмотрела по диагонали краткое содержание и запихала программку куда-то глубоко в недра дамской сумочки, совершенно не обратив внимания на другую информацию, которая в ней содержалась. А вот дальше началось что-то совершенно неожиданное, сильно поменявшее мои представления о том, зачем и на кого я хожу в этот театр.
Спектакль был невероятно красивым зрелищем: пластика артистов восхищала и завораживала. Это было потрясающе: я и не знала, что артисты могут так красиво и выразительно двигаться. Я подумала, что в антракте надо обязательно посмотреть в программке, кто хореограф, и постараться найти другие его спектакли, и что, кажется, я вышла на какой-то новый уровень зрительского задротства, что уже готова ходить на хореографа. А потом я поняла, что и режиссер у спектакля замечательный: ключевые сцены спектакля, с одной стороны, удивляли простотой и эффектностью решения, а, с другой, тем, как до такого простого с виду решения, можно было додуматься.
Оставшееся до антракта время я никак не могла определиться, кто же тут более крутой: режиссер или хореограф, а когда я увидела в программке, что это один и тот же человек, у меня был разрыв шаблона, потому что для меня это явилось чем-то вроде корпускулярно-волнового дуализма света. Для меня было чем-то невероятным, как можно быть одновременно великолепным режиссером и хореографом, и мне стало очень интересно то, что он делает.
5 апреля я пошла на «Альтиста Данилова»: легендарный спектакль театра им. Б. А. Покровского, сделанный той же замечательной командой, что и «Холстомер»: режиссером Михаилом Кисляровым, дирижером Владимиром Агронским и художниками Виктором Вольским, Ольгой Ошкало, Асей Мухиной и Владимиром Ивакиным. Спектакль был одновременно похож на первый какими-то тонкими нюансами авторской стилистики и при этом совершенно непохож конкретными решениями и деталями реализации. И снова это было очень здорово и интересно.
На «Альтисте Данилове» зритель, уже входя в зал, попадает в вывернутый наизнанку, сбивающий с толку хронотоп романа: театральный зал-трансформер в этот день развернут на 180 градусов. Лаконичное черное оформление сцены, на которой находятся музыканты оркестра, заставляет думать, что весь зал находится внутри огромной оркестровой ямы.
Начинается спектакль. В ряби проецируемых на стену световых помех появляется исполнитель роли Данилова, Александр Полковников, имеющий в этом образе совершенно демонический вид. Пройдя по возвышению вдоль сцены, он замирает на крышке фортепьяно в позе Творца с фрески Микеланджело «Сотворение Адама». Начинается суд демонов над Даниловым, и перед зрителем проносятся, как в калейдоскопе, фрагменты из прошлого и будущего героя, которые составляют очень многослойную плотную ткань повествования.
Режиссер постарался максимально воплотить всю сложность, неоднозначность и метафоричность романа визуальным языком спектакля. В спектакле множество деталей, почти каждая из которых там неспроста и соответствует какому-то образу или эпизоду в книге. Тут и медленно спускающаяся уже в первом действии красная люстра, которая намекает на грядущее наказание Данилова — люстру, которая будет висеть над ним, как Дамоклов меч, готовая упасть в любой момент за очередное нарушение договора. Тут и присвоенные «деятельным виолончелистом Турукановым» сувениры для альтовый группы, превращенные Даниловым в длинный-предлинный галстук, который вытягивают на сцену герои. Даже мешающая разговору стекающая огуречная маска Клавдии, бывшей жены Данилова, появляется в одном из эпизодов.
Спектакль изобилует всевозможными превращениями, затейливыми метафорами, смешением стилей и времен. Очень интересно решена линия с синим быком, который сначала появляется в виде гигантского альтового футляра, на котором сначала живописно сидит Клавдия, как похищенная Европа. Потом в сцене корриды вокруг футляра танцуют женщины-тореадоры, которые после танца устрашения превращаются из тореадоров в обольстительниц и пытаются разбудить спящего демона Кармадона ласками, и, наконец, из чрева альтового футляра вываливается огромный рогатый злой и недоумевающий Герман Юкавский. Необычна сцена дуэли, где демоны, появившиеся сначала в костюмах, стилизованных под фильм «Люди в черном», внезапно, ведомые музыкой, начинают задорный еврейский танец. Кармадоновский разгул, когда лицейский друг Данилова в последний день земного отпуска пьет ликер «Северное сияние» во всевозможных буфетах вокзалов и железнодорожных станций, вообще сделан феерически красиво и захватывающе.
Некоторые режиссерские решения поначалу сбивают с толку, но если задуматься, то даже самые смелые и странные детали и ассоциации, такие как демоны, одетые, как люди в черном, или сцена дуэли Данилова и Кармадона на геймпадах, все равно соответствуют эклектичному стебному духу книги. Если у демонов «поединок мог быть словесный, на шпагах, на кулаках, на пистолетах, на картах, на карабинах, случались поединки, когда противники швыряли друг в друга камни, овощи. Бились костями вымерших крупных животных, огненными струями», то почему бы им не посражаться в этот раз на геймпадах? Для суда над провинившимся демоном в тексте тоже можно найти цитату с описанием многообразия вариантов его проведения.
Еще можно отметить, как умело использована маленькая по площади сцена театра: действие очень органично перенесено в вертикаль и глубь пространства за сценой. Очень симпатично смотрится эпизод, когда Данилов впервые с удивлением понимает, что отношения с земной женщиной стали для него неожиданно важными: Наташа стоит под сценой и смотрит вверх на Данилова, вручая ему цветы, а демоническая женщина Анастасия обращается к нему откуда-то сверху, и Данилов как будто разрывается между ними, и в конце концов выбирает земную Наташу. Прогулки, ничего не замечающих вокруг себя, влюбленных по балкону над сценой тоже выглядят очень нежно и трогательно. Эффектно реализованы те моменты, когда Данилов переходит в динамическое состояние и раздвигает время: он просто раздвигает створки на задней стене сцены и исчезает в пространстве за ними.
Каст в спектакле тоже блестящий: некоторых персонажей можно было узнать еще до того, как они что-нибудь произнесут. Например, у Алексея Мочалова было очень точное попадание в образ обаятельного Ростовцева: «С этаким не пропадешь, — подумал Данилов, — с этаким любая авантюра не страшна, и в очереди за пивом морду не побьют, и если в ресторане чистую скатерть попросит, официантка в такого салатницу не швырнет…» Еще впечатлила Виктория Преображенская, «демоническая женщина Анастасия, смоленских кровей, роскошная и отважная».
Вообще мир спектакля при всей демоничности и фантасмагоричности удивительно лиричный и добрый, как университетская лекция профессора Томилина по истории отечественной вычислительной техники про те времена, когда казалось, что если добавить еще совсем чуть-чуть оперативной памяти, то машина начнет писать музыку не на уровне консерваторского студента-троечника, а как настоящий хороший композитор. И вся эта беготня по оркестровой яме и разговаривающий с оркестром в начале спектакле Владимир Агронский создает впечатление теплоты и душевности.
Вообще широчайший арсенал методов и приемов Михаила Кислярова поражает, и мне бы очень хотелось увидеть, те спектакли, которые я еще не смотрела, и что он придумает в своих новых постановках.