Великое Княжество Картофельное

или почему конфликт между Россией и Белоруссией становится всё ближе

Посленовогоднее обострение отношений Москвы и Минска привлекло внимание комментаторов и аналитиков как любой другой скандал. Отмечались и колумнисты, например, Кашин и Шлосберг. Оба, казалось бы, глубоко погрузились в современную украинскую проблематику (каждый со своим уставом), но со второй “младшей сестрой” у обоих вышел форменный провал.

Сплошные усы

И Кашин, и Шлосберг отреагировали на появление фактической границы со стороны России, анализируя ситуацию внутри вотчины Лукашенко. И, собственно. ничего, кроме Александра Григорьевича там не обнаружили, в результате разразившись форменными панегириками дипломатическому и нацстроительскому таланту лидера белорусов. Лукашенко, как следует из их колонок, в пику российской несговорчивости, уверенною дланью возрождает, а то и создаёт заново белорусскую культуру, постепенно отвергает наследие Российской Империи и СССР, шире распространяет активное использование белорусского языка. В общем, белорусский лидер — единственный и крайне разумный при том националист.

Никакого белорусского народа или хотя бы истэблишмента в этих рассуждениях нет вообще. Единственный актор — Лукашенко, единственный город — Минск, больше ничего интересного нет. Моргнул Лукашенко — в дальнем местечке вырос памятник Гедимину (кстати, кто это?). Зевнул Лукашенко — вышел тираж книги на белорусском. Если такое видение ещё как-то можно ожидать от Кашина, совершенно запутавшегося в восторгах то в адрес Просвирнина, то Гиркина, но не от вроде бы искреннего критика современной российской системы Шлосберга, вытаскивавшего на публику доказательства российского военного присутствия в “отдельных районах Донецкой и Луганской области”.

Причина такой деформации печально очевидна: о происходящем к западу от Смоленска мало кто что-то знает. Ладно тамошний народ, но кто из клепавших “аналитику” о политике Минска может назвать хотя бы фамилию хотя бы премьера РБ? Можно, конечно, поинтересоваться о том где причина, а где следствие, ведь если Лукашенко — единоличный тиран а-ля Путин, то и фигура премьера при нём сугубо декоративная. Однако в российской прессе и за её пределами рассуждения о столкновении интересов какого-нибудь условного Шувалова с условным Володиным рассматриваются разве что не под микроскопом, хотя никто декоративность демократических институтов под сомнение давно не ставит, даже Шульман. Привет, Незыгарь!

Но если с недостатком знаний про белорусскую государственную систему всё более-менее понятно, то декларируемая пассивность народа и элит — уже другой разговор. Что характерно, масштабные протесты на улицах белорусских городов в феврале как раз лучшее доказательство тому, что рассуждения о всесильном Лукашенко, единственно от которого зависит происходящее в стране — серьёзная ошибка.

Белорутения

Чтобы понять откуда такое представление может взяться, нужно задать вопрос о том, что в России вообще о белорусах известно? Картошка, сельское хозяйство, косил Ясь конюшину. Забавный курьёз советской эпохи: несколько аграрных областей почему-то объявили отдельной республикой, с отдельным языком, которого никто не знает. Ну должен же какой-то быть, вот и сочинили смешное «малако». Там, впрочем, до сих пор сохранился дух Советского Союза, выраженный в порядке, какового даже во вставшей с колен России нет. Отличная бесплатная медицина, качественное образование, работающие как один заводы. От этих причитаний обычный городской белорус помоложе может слегка взвыть.

Собственно, они и взвыли, когда выяснилось, что если ты по каким-то причинам официально не работаешь, нужно платить государству. Из того, что белорусское государство принялось выуживать деньги у формально (и реально) нетрудоустроенных, несложно, вроде бы, сделать вывод о том, что в социальной сфере никакого коммунизма в белорусском государстве не наблюдается даже близко. Собственно, проблема «тунеядцев» в первую очередь связана с большим количеством белорусов, работающих за рубежом (в России и Европе) физически или удалённо. Для менее благополучной (как принято считать) России массовый выезд на заработки за рубеж (пока?) совсем не характерен. «Тунеядцев», официально не трудоустроенных, но получающих зарплату, хватает — только они все трудятся в самой РФ. Белорусам приходится искать рабочие места за границами своего государства социалистической соцзащиты.

Единым фронтом

Впрочем, среди монолитного советского белорусского народа есть паршивые овцы. Заражённые враждебной западной пропагандой, они бредят ни на чём не основанной идеей о том, что на белорусской земле существует не потешная картофельная республика с Белазами, а какое-то европейское государство, уходящее корнями в века. Ссылаются они при этом почему-то на соседнюю Литву, используют один и тот же с нею герб и пытаются разговаривать на смешном белорусском языке, который никто кроме них не понимает. Разумеется, их настоящая цель — оторвать от России её исторически неотъемлемую картофельную пашню, чтобы затем по глупости своей угодить в лапы прожорливого Госдепа. Слава Богу, Лукашенко железной рукой не позволяет.

Обычному россиянину довольно сложно понять откуда эдакие бредни берутся. Ладно Украина, там есть целый враждебный всему русскому бандеровский регион Галичина, воспитанный проклятой Австро-Венгрией, угнетавшей славян. Как известно, галичане захватили в Киеве власть и насаждают бандерофашизм 25 лет кряду. По неясной причине галичане в украинском истеблишменте представлены днепропетровским и донецким кланами (первый поставлял элиту ещё во времена СССР верхушке этого самого СССР). Но странные чудеса украинского политикума — история отдельная.

Среди белорусских регионов никакого аналога Галичины нет. На западе страны как будто чуть больше говорят по-белорусски, чем ближе к границе, тем лучше знают польский, но ни Львова, ни Бандеры там не найти, как ни пытайся. Следовательно, имеем сформированную единую белорусскую нацию, где всякий национализм а-ля Майдан изжит напрочь и единственно возможный курс — сохранение русскоязычной советской идентичности.

Находясь в таких рамках, безусловно, любое движение в сторону белорусизации, независимости, идентичности можно объяснить единственно некой силой извне. Либо плохое из-за рубежа (проклятый Запад), либо хорошее из власти, то есть от Лукашенко. Прекрасная герметическая схема, мало что имеющая общего с реальностью.

Да при чём хоть тут Литва!

А теперь давайте серьёзно, откуда взялась вообще идея о какой-то «Белоруссии», кто её придумал и зачем? Понятно откуда взялась Украина: бандеровцы, казаки и примкнувшие к ним шахтёры, культурные особенности налицо. Понятно с Прибалтикой — чухонцы. Средняя Азия, Кавказ — вопросов нет вообще. Как так вышло, что довольно небольшой клочок земли, где кроме полей и нет ничего, встал вровень со, скажем, древней Арменией? Наверное, большевики что-то то ли напутали, то ли химичили, не иначе. Вот Карелия тоже была отдельной республикой, как бы советским куском Финляндии, а потом разжаловали, когда Финляндию целиком обратно отвоевать не вышло (зато прокатило с Бессарабией, нынче Молдавией). Может, про белорусов просто забыли и не понизили их до положенного статуса картонной автономии вроде Еврейской АО?

То ли дело Украина, в самом деле. До Хмельницкого вовсе творился там всякий трэш, покуда мы вокруг Москвы выстроили сильное единое государство. Да и после Хмельницкого то казаки, то Махно, очевидно — от тела матушки-России оторвались совершенно, работать и работать с ними ещё. Белорусам-то с чего вдруг себя отличными от России считать? Всегда же эти земли были наши.

Вот взять хотя бы Брест, героический город (на самом деле звание города-героя принадлежит Брестской крепости, город чуть в сторонке). Наш же город?

Куда есть пошла Русская земля?

Разумеется, Брест наш, древний форпост на границе с Польшей, то они его брали, то мы его отбивали. Одно небольшое замечание, можно говорить «мы» только в том случае, если кроме России, Московского государства, Российской Империи и т.д. считать «нами» также и ту самую Литву. Потому что Брест стоял на границе Литвы и Польши, собственно ими друг у друга и отвоёвывался. По таковой причине стал в итоге называться Брест-Литовский.

В принципе, ничто не мешает считать Великое Княжество Литовское таким же русским государством, как и Московское княжество. Или как Российская Империя, в состав которой Брест попал в 1795 году. Не 795, а 1795. Впервые, в общем, в своей истории, оказавшись на российской территории, а не литовской.

Литовской! При чём тут тогда Русь?

Руська мова

Элиты ВКЛ во многом имели литовское происхождение, но большинство населения было русским (в тогдашнем смысле — православные восточные славяне, ведущие свою историю от раздробившейся Киевской Руси). Казалось бы, ну какая русскость, если правят литовцы, но первые письменные документы на литовском языке появляются в районе XVI века, когда ВКЛ уже давно существует. А как они тогда хоть что-то писали? В Вильне (ныне Вильнюсе), столице, целая Канцелярия штаны просиживала, писала, писала, писала. Вот на русском и писали. На специфическом, само собой.

О том, как этот язык назвать, идут споры, но самое часто встречающееся название — западнорусский язык. Украинцы называют его древнеукраинским, белорусы — старобелорусским, но проводить прямую связь от него к современным белорусскому и украинскому можно лишь отчасти. Дело в том, что государственный язык — это язык элит, точнее их бумаг, а народ продолжал развивать свои разговорные формы. Так что современные белорусский и украинский наследуют больше реальным бытовым говорам, чем высокомудрому придворному канцеляриту Вильно.

Влияние «учёного» языка на народный, разумеется, было, но всё же это были разные языки, развивавшиеся параллельно. В российской истории есть аналогичный пример: церковно-славянский и собственно русский языки. Церковно-славянский язык — это вообще другая группа славянских языков, южная. К ней относятся болгарский, сербский но никак не русский. Безусловно, определённое влияние церковно-славянского в современном русском найти можно, но говорить о том, что русский — это современный вариант церковно-славянского нельзя ни в коем случае (если ты не министр культуры РФ, ему можно). Недавно и вовсе выяснилось, что ряд отличий русского языка от украинского и белорусского — это наследие древненовогородских говоров.

Так, подожите

Ну хорошо, Брест, ладно, слишком западный. Но остальные-то части современной республики, они же всё-таки чисто наши? Как хотя бы Смоленск? Увы, Смоленск попал в состав России лишь аккурат незадолго до появления Санкт-Петербурга. До того и Смоленск входил в Великое Княжество Литовское. Как и все остальные регионы современной картофельной республики. В своё время Москва была, по сути, приграничным городом, потому что Литва начиналась где-то за Можайском и в тех обстоятельствах возникал серьёзный вопрос — а кто вообще тут Русь, собственно говоря?

Сравним ещё раз с Украиной — она попала в состав России (некоторой своей современной частью) после Переяславской Рады, когда Хмельницкий сотоварищи решили перейти под власть московского царя, 1654 год, помню как сейчас. Другая часть современной Украины находилась под контролем Польши после объединения её с ВКЛ, южная часть литовско-русских земель попала под прямое управление польской короны. В противостоянии с польскими католическими порядками и нападениями степняков (Бульба воевал, как помним, за святую православную веру), собственно и формировался будущий украинский народ. Половину его, в итоге, наставляли на путь истинный поляки (к западу от Днепра), другую — российские имперские власти (на востоке). Это была южная часть земель ВКЛ, которая и породила современную Украину. Несложно теперь догадаться откуда там пресловутое противопоставление Востока и Запада. К концу же18-го века большая часть Украины (за вычетом совсем уж западной части) была Империей сожрана в результате разделов Польши. Никакой особенной отдельной государственности там уже не было. Автономию Сечи душили-душили и Екатерина II додавила уже жалкие остатки самоуправления.

А что же наши белорусы? Они тоже были съедены, но с одним важным моментом: до 1840 года так и жили по Статутам Великого Княжества Литовского, корпуса законов ВКЛ (у Украины ничего такого не было). После всё-таки в силу вступили российские имперские законы, впрочем, закончившиеся в 1917 году. Но, на минуточку, считающаяся как бы более независимой и национально сформированной (аж два, или три Майдана!) Украина подпала своей восточной частью под прямое (!) влияние Москвы в 1654 году, а западной — под влияние Польши в 1569. Ещё почти два столетия после этого будущие белорусы продолжали относительно спокойно жить по законам ВКЛ (первая версия Статуов — 1529 г.), а не по правилам и обычаям России. Польша, конечно, усиливала давление, пока могла, но тем не менее, Статуты никуда не девались. Вот как деды завещали, так будущие белорусы и жили. В отличие от украинцев, постоянно конфликтовавших то с поляками, то с Москвой — довольно мирно (за что, надо полагать, и не были раздавлены при первой возможности).

При этом исследования письменного западнорусского языка, которые современные исследователи предпринимают для поиска влияния на современные украинский и белорусский, показывают, что документов с признаками белорусского — больше. Но это, видимо, просто потому что на территории современных белорусов писали больше, чем на территории современных украинцев. Или меньше жгли того, что горело в суровые времена. Хотя первый русский книгопечатник Фёдоров бежал продолжать своё дело из Москвы во Львов, а широко известной в Европе была Могилянская академия в Киеве. Но важно, что тогда никто особенно никаких этнических границ не проводил — везде жили люди, считавшие себя русскими, руськими, в общем — с Киевской Руси мы.

Кто такой, чёрт побери, этот Гедимин?

Что же это, братцы, получается? За маской мирно пашущего советского трактора «Беларусь» и не менее мирно ревущего крайне советского грузовика «Белаз» тихонько прячется живший себе несколько веков кряду натуральный, а не выдуманный Западом кусок древнего государства под названием Великое Княжество Литовское, не имеюшего к современной России вообще никакого отношения. Ну то есть как, никакого — воевали те же несколько веков подряд. Но не со зла, это такие тогда были традиционные ценности.

И эти странные белорусы, машущие нынче на площадях бело-красно-белыми флагами и транспарантами со смешными каракулями на испорченном русском — потомки (как минимум духовные) победителей в Грюнвальдской битве, где был окончательно и бесповоротно вычеркнут из дальнейшей истории Тевтонский орден. А вот образ Советской Белоруссии — это лишь один из эпизодов в многовековой и неспокойной истории, но, выходит, не России, а Великого Княжества Литовского, государства не российского, хоть и в значительной части русского.

Впрочем, ещё полтора века назад насчёт «не российского» могли бы поспорить. В Великом Новгороде имеется известный памятник «Тысячелетие России», установленный в 1862 году, в честь юбилея легендарного призвания на Русь варягов. На нём изображены наиболее выдающиеся деятели, которых тогда посчитали нужным увековечить как отцов-основателей России. Что интересно, там вовсе нет Ивана Грозного (основателем он был разве что в том, что до основания рушил). Зато там есть такие совершенно литовские персонажи, как Гедимин, Ольгерд и Витовт (среди правителей), Довмонт и Кейстут (среди военных деятелей).

Да, конечно, исторической памяти о ВКЛ у белорусов немного, а память об СССР — вот она, под носом, казалось бы. Например, День Независимости Лукашенко переместил на день освобождения Минска от фашистов, как бы символически отрёкшись от ассоциаций с распадом СССР. Но при этом получается, что от немецких захватчиков тогда освобождалась уже как бы независимая страна, а не регион СССР.

Однако формирование национальной идентичности и национальных мифов происходит не по команде. Двадцать пять лет уже граждане Белоруссии живут в своей стране, решают свои проблемы и Россия пока не смогла показать им, что сможет решить эти проблемы лучше надоевшего усатого диктатора. Крым и Донбасс тоже едва ли воодушевили кого-либо, зачем влезать ещё и в это дерьмо, если есть своя, маленькая и кособокая на экономику, но стабильная мирная страна?

Так или иначе, сейчас белорусы не прочь ставить памятники Витовту или Гедимину. Кто это вообще? — вопрошают россияне. Почему не ставите памятник Петру или Грозному? Что за нерусские у вас герои? Но настоящий вопрос другой.

И вновь восьмое сентября

Почему в 1862 году по царскому велению отчеканили “нерусских” на помпезном символе тысячелетней истории Империи, а сейчас их имена нам ничего не говорят? На эту загадку не так-то просто ответить, но есть важное обстоятельство. Ответ на этот вопрос немедленно закроет другие, крайне насущные вопросы, например: «почему украинцы нас так люто ненавидят, когда мы просто хотим их защитить?».

К сожалению, он же разрушит иллюзию о том, что Россия и её история — это был единственно возможный, единственно правильный вариант Истории. Тогда не удастся больше ссылаться ни на геополитику, ни на историческую предопределённость. И границы “русского мира” уже не выйдет с автоматом в руках прочертить, исходя всего лишь из смутных соображений о том, что какие-то места на Земле “всегда были исконно наши”. Потому что окажется, что “наших” было много и некоторые из них предпочитают свой взгляд на вещи не менять на предлагаемый из московского Кремля. Потому что в некоторых деталях таковой взгляд тупо этого самого Кремля старше. Ужасная катастрофа!

Так что не стоит удивляться тому, что 8 сентября в Минске пройдут мероприятия, приуроченные к годовщине победы войск ВКЛ над московскими. Под Оршей разгромили тогда “наших” “поляки”. Одни хотели принести “русский мир”, другие почему-то не согласились. Очевидно, бандеровская хунта злокозненно замышляла уже тогда.

Организуют патриотическое празднество “змагары”, аналог украинских “свидомых” “бандеровцев”, но власти (сферический Лукашенко) не против, разрешили. Националисты очень боятся, что после проведения учений “Запад-2017” российские войска останутся в стране и может что-то произойти. Например, нападение на Украину или Литву.

Да, Лукашенко всегда старался усидеть на двух стульях, и дружить с Россией, и выкручивать ей руки, но чтобы в привычной парадигме объяснить нынешнюю ситуацию, придётся предположить, что и националисты под его колпаком и управлением. Следующая мысль — если сильно дать по голове Александру Григорьевичу, чтобы не хулиганил, то всякие “русофобские” движения в республике немедленно прекратятся. Ведь другой не усатой причины их появления нет и быть не может, белорусы — это те же русские, которые хотят в Россию.

Именно по такой схеме в Украине начались Евромайдан, Крымнаш и Донбасс. Так и развиваются.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.