Селин Сьямма: «Я любила фильмы, которые презирали меня как женщину»

Konstantin Kropotkin
Nov 1 · 4 min read

В 2019 году ее лесби-драма «Портрет девушки в огне» получила звание главного квир-фильма Каннского кинофестиваля. Селин Сьямма о женском взгляде, ЛГБТ в кино и о том, почему так здорово жить в 2019 году.

Адель Энель и Селин Сьямма

Госпожа Сьямма, до сей поры вы считались специалистом по молодежным, современным историям. Некоторые коллеги специально приглашали вас, чтобы дать сценарию дух нынешнего времени (речь о работе над сценарием гей-фильма «Когда тебе семнадцать» Андре Тешине). Почему с «Портретом девушки в огне» вы решили погрузиться в XVIII век?

Было много разных причин, которые привели меня к этому фильму и этой истории. После моей последней режиссерской работы «Bande de filles» («Девичество»), пять лет назад, я хотела непременно рассказать любовную историю двух взрослых людей. Я хотела снова начать работать не любителями, а с профессиональными актерами, и конкретно с моей партнершей Адель Энель. Одновременно у меня был порыв рассказать о женщине-художнице. Там появилась идея истории о художнице и ее модели.

Такая история не могла произойти в 2019-м?

Во всяком случае, я того не хотела. Интенсивно изучая историю искусств и ту роль, которую в ней играли женщины, я выяснила нечто интересное: во второй половине XVIII века было много художниц! Я прежде о том не знала, мы такое не изучали. Рассказ об одной из женщин того времени показался мне не старомодным и пыльным, а напротив свежим и современным, — поскольку об этом прежде не говорили. Кроме того, я хотела сделать нечто, чего прежде как автор и режиссер не делала. Так одно сошлось с другим, что и привело к созданию совершенно определенной истории.

В 2007 году Адель Энель сыграла главную роль в вашем первом фильме «Водяные лилии». Было ли другим ваше нынешнее сотрудничество?

Конечно. За это время мы многое пережили, — как вместе так и по отдельности. Когда мы познакомились, это было на съемках, то были еще довольно юны. За последующие годы мы сильно изменились. Это были годы долгого интеллектуального диалога между нами, что прямиком отразилось и на «Портрете молодой женщины в огне».

Это не только моя история, это результат реального сотрудничества с Адель. Связь такая же, как между художницей и ее моделью. Нам было важно показать: дело не в том, что одна из них всего лишь муза. Сама идея музы, на мой взгляд, это всего лишь конструкт. Слово придумали, чтобы скрыть факт реального участия женщин в создании произведений искусства. Истории искусств, черт возьми, удобней принудить их к молчанию, сведя до роли фетиша — красавицы в углу.

Исполнительница другой главной роли, Ноэми Мерлан, гетеросексуальна. Как вы, будучи режиссером-лесбиянкой, относитесь к спорам наших дней, когда гетеросексуальные актеры или актрисы играют квир-роли?

Могу дать ответ, характеризуя только сегодняшний день и современную ситуацию, — который, надеюсь, смогу дать и через пять, и через десять лет. В таких случаях трудно соблюдать категоричность, напротив, нужно видеть, что в данный момент необходимей. Если мы возьмем, например, транс-актеров, то я сказала бы, что в их случае эта необходимость есть. Их голос, их опыт должны быть услышаны, причем важны не только их истории, но и сами люди, такие, каковы они есть. Дело не в принципах, а в приоритетах. Не в общих правилах, а в запросах нынешнего момента. Разумеется, хорошие актеры и актрисы способны сыграть все, вне зависимости от пола, идентичности и так далее. Но сейчас мы как общество находимся в той точке, когда следует стучать не там, где хочешь и можешь, а там, где важней услышать то, что говорят другие.

Возможно, самая известная и самая спорная лесбийская любовная история последних лет — это «Жизнь Адель» Абделатифа Кешиша. Расцениваете ли вы «Портрет девушки в огне» как своего рода ответ на этот фильм?

Нет, я не пытаюсь разговаривать ни с Кешишем, ни с его фильмом. Могу открыто сказать, что «Жизнь Адель» мне очень нравится. Фильм Кешиша представляет исключительно мужской взгляд. Мой женский взгляд не нужен для того, чтобы его корректировать. И мой женский взгляд от него не свободен. Как кинозритель и как кинематографист я, в конце-концов, продукт мужского взгляда. Я с этим выросла и толком не знаю другого. Я выросла, идентифицируя себя с Суперменом, с необходимостью представлять себя в образах гетеросексуальных мужчин, которые предлагало кино. И даже мой образ женщины, мои представления о сексапильности носят отпечаток мужского взгляда, ведь главным образом он создал всех этих женщин, которых я видела на экране. Можно даже сказать, что я как женщина всю жизнь любила фильмы, которые презирали меня как женщину. И именно поэтому мы, женщины по другую сторону камеры, можем предложить столько. Наш взгляд гибриден: мы знаем мужской взгляд, потому что в нем живем, но мы не пленены им, поскольку способны относиться к нему критически, а значит и освободиться от него.

Все эти темы сейчас бурно обсуждаются. Вам действительно кажется, что что-то меняется?

Да, меня есть это чувство. И большая удача, что я могу пережить это сама. Сейчас у женщин возникло чувство сестринства и солидарности, что прежде не подразумевалось само собой. В отличие от мужчин мы не были крепко спаянным сообществом. Мы воспитывались, чтобы вызывать любовь мужчин и способствовать их счастью. Подобное понимание себя оставляет вне поля зрения других женщин. И именно это сейчас радикально меняется.

В 2015 году я начала писать «Портрет девушки в огне», а сегодня мне кажется, что это было в прошлом столетии. Это невероятно круто, — жить в 2019-м. Мне кажется, мы слишком редко говорим, как это здорово.

Источник: queer.de


Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade