Футляры

#щасте фетишизма

Была свободная суббота, я позвал приятеля выпить пива, он сказал, что не может, потому что идет с мужем на Folsom. С собой не позвал, а я нагуглил, что это крупнейший в Европе фестиваль фетишистов. Вспомнил даже, что прежде пробовал туда прийти, но всякий раз не получалось. Униформированное #щасте упорно обходило меня стороной.

Одно из любимых представлений моего домашнего цирка — история, как меня не взяли в фетишисты. Пару лет тому назад, в Берлине, вечером выходным и скучным, я решил съездить в гейский квартал выпить и поесть, и обошел несколько мест, где мне уже на входе сообщали, что вечеринка закрытая и туда нельзя. Пришлось утешаться ужином в полупустой закусочной. Интернет сообщил мне потом, что все бары и клубы заняты фетиш-вечеринками, — то есть обязателен дресс-код, то есть в штанах, уделаных птицами, люди не допускаются. Опытный приятель посоветовал приходить с плакатом «У меня большой член». Сказал, что это открывает многие закрытые двери.

В другой раз, через год или два, я пришел хоть и без плаката, но подготовленным лучше, — я почитал программу, где помимо всего прочего значился уличный фестиваль. Однако ж и тут разминулся с праздником, — оказывается в берлинском гей-квартале есть строго очерченные для фетишистов территории, а там, куда я приехал на велике, было пусто и тихо.

Но вчера наконец сошлось, — я прибыл, куда надо, в нужное время и никто не сказал мне «нет». И тут надо бы подумать о причинах моей настойчивости. Зачем мне фетишисты?

В первую очередь, затем, думаю, что эта субкультура изумительно серьезна. На гей-планете она находится на противоположном полюсе от травести — мужчин в платьях, пародийно воспроизводящих женственность.

Фетишизм — это демонстративно маскулинная субкультура, и, если глядеть со стороны, совершенно непонятно, как, переодевшись в карикатурного полицейского, можно удерживаться от смеха.

Что означает исполненный серьезности карнавал?

Что-то на эту тему я читал у Мишеля Фуко, — французский философ не скрывал своей любви к БДСМ, — но слов было много, не по моему уму, — моей эмпатии никак не хватает, чтобы понять кто, зачем и почему делает униформу — формой альтернативной жизни.

Один знакомый садо-мазохист рассказывал, зачем нужны «стоп-слова» во время секса и что значит цвет платочков, торчащих у «кожаных» из карманов. Но на расспросы, что выражает эта страсть к переодеваниям, он, — успешный врач, — ничего не ответил, дав понять только, что рефлексия в таких делах не приветствуется.

Позже я спрашивал и у других, — многие обижались, и их можно понять: не очень приятно, когда в мягкое и нежное лезут прохладными пальцами.

Как я понял, #щасте фетишиста должно быть нерассуждающим. Но зачем оно тогда такое показное? Любовь к униформе декоративна, — она демонстративна. Глядя на нее, я не могу не думать, зачем.

Зачем?

К ответу на этот вопрос я так и не подобрался, — пускай вчера и попал, наконец, на Folsom. Там было людно, тесно, — и удивительно интернационально. Такого скопления иностранцев на относительно небольшом уличном пространстве, я не видел никогда — по речи распознал испанцев, французов, голландцев, англичан, русских. Были израильтяне. Звучала и арабская речь.

Имея на взгляд непосвященного вид жутковатый, все были изумительно милы, — любезны, вежливы. Говорили, будто стоя на полупальцах. «Классный аутфит», — сказал один незнакомец другому. «А ты в новом. Тебе идет», — сказал знакомый знакомому.

Они с удовольствием позировали: для того и сбор, чтобы «показать-посмотреть». Каждый сам себе развлекательная программа.

Видел, как один мужчина привязал другого мужчину к фонарному столбу и похлестывал его плеткой. Видел, как другой мужчина пил с друзьями пиво, а его голая спина была в свежих рубцах. Видел людей, ряженых собаками, — они бегали на четвереньках и лаяли. Видел людей в противогазах и латексе. Полицейских видел. Баварцев в замшевых штанах. Ковбоев и гвардейцев. Людей в комбинезонах мотоциклистов, спасателей, космонавтов, супергероев.

Было много голых задов и фуражек. И витало в воздухе странное чувство освобождения. «Наконец-то», — такое мне мерещилось на лицах этих мужчин, возраста, как правило, среднего и старшего, ухоженных и не очень, красивых и вполне уродливых.

Надевая одежду, они одевают надежду, — вот что я подумал, пока пил на чужом празднике пиво.

Я подумал, что фетишизм — инфантилен. В азарте, в той тщательности, с которой люди переодеваются (а их костюмы богаты на детали), есть что-то детское, только границы «я» тут не расширяются, а скорей, намеренно сужены: вот человек, он — мотоциклист, а вот другой человек, он — военный, космонавт, спасатель.

Он спасатель, а не человек. Супергерой.

Человек вручает себя персонажу, он хочет себя регламентировать — и в готовности быть только оболочкой мне, чужаку, страшновато не видеть сути. Мне мерещится там пустота, — глядя на ряженых, легко впасть в пошлость порицания.

Но мысль можно и так повернуть, — нарядившись, фетишист проживает себя нутром наружу. Травести переодетый женщиной - это мужчина, который изображает женщину. Фетишист с хвостом и собачьей маской считает себя в какой-то мере псом, и нет никакой шутки в той игре.

Я подумал, нет ли в том реакции на политкорректность?

Когда общественная норма зыбка, когда она подвижна, и неясно, где правильно, а где нет, то человеку нужно, наверное, хотя бы вообразить себе мир четко очерченных границ, поместить себя в футляр — отдохнуть от мук выбора, от рефлексии, просто следовать правилам, предписанным униформой: у меня платочек красный — я покажу тебе свой цветок, а у меня платочек — желтый — и понятно же, что я хочу собой сказать.

Упрощенная до пиктограм коммуникация — естественная в эпоху эмодзи :))

Говорят, самое главное на праздниках фетишистов происходит на закрытых вечеринках, — все-таки в Берлин едут за сексом, а уличный сбор — это нечто вроде пре-пати, обещание скорого пиршества, что само по себе тоже праздник. Но собранные вместе, фетишисты представляют зрелище удивительно асексуальное — их обнаженность выглядит не одеждой даже, а броней. По крайней мере, если смотреть со стороны.

Нагота не обнажает, оказывается, — она, предъявленная по правилам, — хорошо прячет. Человек с голым задом — это прежде всего зад, которому не чуждо человеческое.

Было, правда, одно представление самой изысканной эротики — мужчина чистил всем желающим обувь. Щетками и щеточками, тряпками и тряпочками он натирал чужие сапоги и бутсы — в действиях его было что-то от священнодействия.

Глядя на него, массирующего обувную кожу, мне и впрямь показалось, что у вещей есть душа. Там — подумал я — и прячется это странное #щасте.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade