День 10: Caldas de Reis — Cruces

Ksenia Solovyova
Nov 2 · 5 min read

Это был один из самых эстетически прекрасных и душевных дней моего Камино. Для полного погружения посадите кого-нибудь с выразительным голосом рядом с собой, вручите ему этот текст, закройте глаза и попробуйте представить то, что видела и чувствовала я.

Я сижу на солнечной стороне улицы у прекрасной старинной церкви в деревне Крусес и все еще сомневаюсь в правильности произношения галисийских названий. Покрытый разноцветным мхом и неизвестного происхождения зеленцой фасад напоминает то ли творения Гауди, то ли камбоджийские храмы. Напротив меня виляет хвостом большой пес, привязанный к каменному кресту. Смотритель церкви подметает каменные плиты у входа и с интересом поглядывает на мой сгоревший нос. Он приносит мне бутылку воды и говорит по-галисийски. Из всей речи я вычленяю только «libre» в отношении своего дневника и «eres muy guapa», что смущает меня — можно ли произносить такие речи служителям церкви да еще и в Страстную Неделю? Мне невероятно спокойно, моя муза со мной, а слова сплетаются в предложения, как никогда.

Стоит ли упомянуть, что через полгода врачебный почерк, которым были написаны эти строки, не позволял расшифровать даже половину текста?

Пес был не для красного словца придуман

***

Исходной точкой предпоследнего дня Камино должен был стать Падрон — довольно крупный городок с большим количеством описанных в путеводителе достопримечательностей. Конечно же, доступного жилья в Падроне не нашлось, поэтому мы решили пройти дальше до деревни Крусес. В самом Падроне мы прозевали торжественное шествие в честь Страстной Недели и успели посмотреть только на роскошные статуи Мадонны и Иисуса в церквях. О шествиях я обязательно расскажу, потому что это заслуживает отдельного внимания — как часть культа, как безумно интересное культурное событие, да и попросту нечто, ассоциирующееся у нас совершенно с иными движениями и категориями (я сейчас, конечно, про схожесть внешнего вида шествующих с представителями Ку-Клукс Клана).

Быть падронским грешником, кажется, не так уж и напряжно

Крусес появился из-за поворота неожиданно. Впрочем, в Испании и Португалии все населенные пункты перетекают один в другой, они часто никак не обозначены и без навигатора понять, где ты находишься, бывает довольно сложно. Но эта деревня как-то сразу удивила и влюбила в себя. Первое, что ты видишь — та самая церковь. Немножко заброшенная, не причесанная, как все храмы, попадавшиеся нам по пути, какая-то сказочная что ли. Так что первым делом, отдуплившись в душе в альберге, я побежала ее исследовать, благо жили мы в соседнем доме.

На меня строго, но снисходительно смотрели святые. Цветной луч, преломившись от витража, перемещался по стене, отвлекая внимание от невероятной тишины. Мадонна на украшенном цветами помосте (видимо, тоже участвовавшем в шествии в Падроне), плакала слезами, подозрительно похожими на жемчужины. Во всем чувствовалась строгая торжественность, не вызывающая, однако, дискомфорта. Я сидела в пустом зале, читала и чувствовала себя очень хорошо. Наконец-то можно было побыть одной в идеальном моем представлении об этом таинстве.

Уже знакомый нам служитель попросил у меня креденсиаль и поставил туда штамп. Я же, заметив орган, спросила о том, когда будет месса — в надежде, что можно будет послушать. Языковой барьер угрожал моим планам, и тогда служитель позвал своего друга — отставного моряка Хесуса лет восьмидесяти, если не девяноста. Хесус не то что бы говорил по-английски. Он довольно неплохо перечислял страны, в которых побывал, служа на коммерческом судне, перевозящем нефть. В остальном мы не очень понимали друг друга, но я хотя бы смогла выяснить, во сколько начинается месса и что органиста в деревне нет. К нашей болтовне присоединилась семейная пара из Мексики — они надеялись к ночи дойти до Сантьяго и остановились передохнуть. Мы обсудили личности Фриды Кало и Диего Риверы, выяснили причины моего стремления когда-нибудь выучить испанский и сошлись на том, что танцевать фламенко внутри храма не очень правильно.

***

В Камино я увезла с собой намерение разобраться, кто я есть, прежде всего в отношениях. Отношения — самое ужасное слово, которое можно применить к тому, что происходит между мужчиной и женщиной, но на тот момент мне тяжело было вообще представить себя частью пары и тем более придумать какой-то хороший термин. Меня размалывало между сожалением по прекратившейся большой и мучительной любви, нереализованной потребности в семье и попытками пожить «как нормальные люди», вписавшись в не очень осознанную с моей стороны связь с четким церемониалом свиданий. И то, и другое очень мучительно для человека, у которого вся жизнь подчиняется бесконечному чувству вины и попытке сделать так, чтобы всем было хорошо.

Спустя полгода, глядя на свои дневники сквозь часы психотерапии, я понимаю, что сбежала в Камино. От себя, от попыток упорядочить течение бестолковой жизни. Мне сейчас хочется приобнять ту апрельскую Ксюшу, успокоить ее, забрать все ее тревоги. В конечном счете, у каждой реки есть исток и устье. Как и реки, все наши истории — и хорошие, и плохие — начинаются и заканчиваются, иначе и быть не может. Чем не прекраснейший распорядок?

***

Месса в Крусесе

Вечером мы с Анной пришли слушать мессу. Прихожане стекались не только из соседних домов, но и из окрестных деревень. Не могу сказать, что вокруг нас были одни престарелые сеньоры, в церковь пришла и вполне себе молодежь. Через ряд от нас молился Хесус, он пришел с внушительной дамой, вероятно, супругой. К началу мессы появился священник. Вот уж неожиданный типаж: он был похож на пухлого обрюзгшего геймера, но никак не на служителя культа. Даже ряса на нем смотрелась как толстовка, что добавляло колорита. Проповедь он читал без особого энтузиазма, по-галисийски, мое крайне скудное знание испанского нисколечко не помогло в понимании. В отсутствии органиста функцию саундтрека взял на себя местный хор бабуль — нестройный, неуверенный, робкий. И отчего-то, несмотря на стремный образ священника и в целом нескладный антураж, ощущение было невероятно душевное. Как будто впервые в жизни увидел настоящее, искреннее, трогательное в том, что раньше казалось напускным, суррогатным. Святые казались уже не такими строгими, а витражи в закатном солнце добавляли уюта.

Наш путь подходил к концу.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade