Ksusha Kharchenko
Sep 1, 2018 · 6 min read

Приемный покой

Мне 24. Я редко сплю по ночам. Я вообще редко сплю. Мой телефон спит еще реже, поэтому на очередное нудное пиликанье, пусть и в первом часу ночи, я отвечаю довольно быстро. Пятница же.

— Алло. Привет.

Брат. Он имеет привычку тянуть кота за яйца. Вот так звонит всегда и начинается. “Привет”. Пауза. “Ага, привет”. На другом конце провода тишина, которую лишь спустя несколько секунд прерывает вопрос “Ну как дела?”. Рассказываю. “Понятно”. Снова тишина. Так может продолжаться очень долго, поэтому главное правило в разговоре с ним, задавать как можно больше вопросов, это хоть как-то выводит его из постоянного анабиоза. Удивительно, но в этот раз пауз не последовало.

— Слушай, ты можешь приехать в первую градскую? Меня надо забрать.

— А что случилось?

— Да ничего. Жена боится вида крови, ну не маме же звонить.

Да, маме не надо точно.

— Ок, скоро буду.

Не задумываясь хватаю куртку, кошелек, ключи. Мчу на такси в больницу. Звонил сам, значит ничего серьезного. Подъезжаю к дверям приемного покоя первой градской на Ленинском проспекте. Залетаю внутрь, хожу по тускло освещенным коридорам больницы, нахожу брата, который сидит в профиль в закутке на больничной банкетке типа тех, что есть в каждой поликлинике — металлические ножки, темно-коричневый дермантин — прислонившись к стенке. Медленно приближаюсь, пытаясь выиграть время, чтобы прокрутить в голове все возможные варианты и подготовиться к самому страшному. Как только тень от моей головы упала на его лицо, он открыл глаза, медленно повернулся ко мне и начал сонно моргать. В том месте, где был его нос, сейчас зияла огромная кровоточащая рана. Я осторожно присела рядом и только сейчас увидела, что вся его рубашка и брюки были в крови.

— Неудачный день?

— Так себе.

— Это ты как так?

— Подрался. Кто ж знал, что у него был кастет. На дворе двухтысячные.

— Кастет?!

Мы выросли в Чертаново, но даже там кастеты видели последний раз на стрелке в 96-ом.

— Кастет.

— И че теперь?

— Будут зашивать.

Брат отвернулся, прислонил голову к стене и провалился в глубокий сон. Над нами тускло мерцала белая лампа дневного света, издавая неприятное жужжание. В целом вид ночной больницы напоминал сцену из “Твин-Пикса”, не хватало парочки трупов и патологоанатома. Где-то совсем рядом раздавались крики. Мне стало любопытно, и я решила пройтись туда-сюда. Направившись вдоль по коридору, я увидела дверной проем без двери. В странном еще более тускло освещенном помещении на кафельном полу стояли ванны в ряд. Брань и крики доносились именно отсюда. Моим глазам предстала следующая картина. Дородная медсестра поливала из шланга голого бомжа, который сидел в одной из ванн и мычал, что есть силы. В состоянии он был в таком, что говорить связно очевидно не мог. Она в свою очередь изрыгала на него весь поток мата, на который была способна. А может и нет. Сцена из фильма Алексея Балабанова. Я вернулась к брату. Его снесенный кастетом нос казался мне теперь зрелищем куда более приятным. Сижу на банкетке (болезненное воспоминание о детском саде и начальной школе), краем глаза замечаю, как медсестра выходит из пыточной и удаляется куда-то в ночь. Больничную тишину теперь нарушают только только зловещее жужжание лампы и громкий храп брата. Беда подкралась незаметно, из пыточной. Там, откуда только что вышла медсестра, показался бомж. Боюсь представить, как он выглядел до принятия ванны, потому что и сейчас его вид был ну так себе, а запах гнили, мочи и помойки разносился на всю больницу. Бомж громко мыча и агрессивно размахивая руками двинулся в нашу с братом сторону. Шел он не очень уверенно. Несовместимая с жизнью доза спирта в крови мешала ему удерживаться на ногах дольше трех секунд. Потеряв равновесие, он упал на пол на спину с такой силой (а роста он был немаленького, под два метра), что кровь брызнула от его мягкого затылка на пол и стены. Меня затошнило. Бомж матерясь и мыча с трудом поднялся на ноги и продолжил свой дерзкий план. Второе падение. Снова кровь по стенам и новая попытка подняться. Успешно. Продвинулся еще на метр. Время начинало поджимать. Так. Условия задачи. Двое нас — одна хрупкая девушка и один спящий раненый — и один агрессивный психопат в белке. Мы заблокированы в тупике, пути к отступлению отрезаны. Возможные решения. Будить брата в таком состоянии — я это знала — было опасно для жизни. Его и окружающих. Он просыпался на несколько минут раньше, чем его сознание, и начинал крушить все и всех. Представив схватку нетрезвого брата с еще более нетрезвым двухметровым бомжом, я поморщилась. Оставить спящего брата я тоже не могла. Единственно верным показалось решение постучать в кабинет напротив, откуда доносились какая-то возня и шорох бумаг. Подскочив к двери, я постучала. Мне не ответили. Второй раз. Снова тишина. Я проявила настойчивость. Ну наконец-то. Дверь открыл крупный двухметровый доктор кровь-с-молоком. Его вид как-то сразу успокоил. Вот сейчас, вот сейчас мне помогут, все будет хорошо, такой большой, он точно здесь именно за этим.

— У вас там пациен. — сбивчиво начала я.

— И че?

— Может вы его как-то усмирите?

— А я не охрана! — рявкнул человек в белом халате и захлопнул дверь перед моим носом. Вот это поворот. Вот оно, хваленое русское сострадание. Только что мне не помог доктор и мужчина в одном лице. Резко обернувшись, я дернулась к спящему брату — от него до бомжа оставался ровно метр. Спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. По коридору, энергично шевеля полными бедрами, шла та самая дородная медсестра, которая была застукана мной в компании голого бомжа со шлангом в руках. Она была не одна. Алилуйя, с ней рядом шел здоровенный детина в забрызганном кровью переднике, больше походивший на мясника, чем на работника первой градской, и толкал перед собой каталку. Сомнений не было — они пришли за моим оппонентом.

— Вась, давай, клади его. Клади его, нах! Да куда ты его валяешь!

Кое-как бомжа с сильно разбитой головой уложили на каталку. Я выдохнула, упала на банкетку и закрыла глаза. Резкий звук удара заставил вздрогнуть. Из коридора раздался пронзительный стон.

— Вася, йоптваюмать, ты че, не видишь, куда едешь?! Ты видишь, что у него вся голова разъ**ана? Вези ногами вперед! Ногами, говорю, вези вперед!

По луже крови, стонам бомжа и Васиной неуверенной траектории (едва ли Вася был трезвее своего ночного подопечного), я поняла, что медбрат (назовем мясника так), не вписавшись в поворот, со всей силы вкатил бомжа головой в косяк. Матерясь, парочка с каталкой ушли в неизвестном направлении. В этот момент непонятно откуда словно ангел среди девяти кругов ада Данте появилась молодая хорошенькая медсестра, которая ласково разбудила брата и увела его делать снимок. Воцарилась тишина, и если закрыть глаза, то о больнице напоминало лишь жужжание мерцающей лампы. От скуки я стала разглядывать больничный коридор. Грязный, когда-то желтый линолеум был усеян засохшими и свежими пятнами крови. Кровь была повсюду: на стенах, на банкетке, на еще одной каталке в дальнем углу коридора, которую я сразу не заметила. В купе с мерцающим тусклым светом ощущение дна было совершенным. Сложно было поверить, что здесь вообще лечат людей. Здесь если только умирать и то нет. Брат вернулся в сопровождении больничного ангела, которая объяснила мне, что по-хорошему надо зашивать, но она бы не советовала делать это здесь и сейчас, потому что хирург пьян. Мы переглянулись, подписали какие-то бумаги и вышли на улицу. Брат закурил.

На следующее утро мы приехали забрать снимок и выписку, чтобы сделать нормальный шов в другой, хорошей больнице. Зашли в приемный покой, в тот самый, где провели веселую ночь, полную приключений и добрых воспоминаний. Идеально чистый линолеум блестел, стены были отмыты, в широкие больничные окна бил солнечный свет, в коридоре сидели милые старушки, вокруг них порхали ангелы в белых халатах. От ночной больницы и того, что здесь происходило, не осталось и следа. Это была нормальная, даже хорошая, очень хорошая белоснежная больница с трезвыми вежливыми и очень улыбчивыми докторами. Я поняла. Что бы ни случилось, никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя попадать в приемный покой ночью — именно по ночам здесь открываются врата ада.

Ksusha Kharchenko

Written by

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade