2. Мама, с кем ты сейчас разговариваешь?

Иноязычная газета — относительно не новый и неплохо изученный феномен. Она в корне отличается как от газеты “иностранной”, так и от газеты “местной”, и совсем не только языком на котором выходит. Идеи стоящие за таким изданием бывают разными. Грубо говоря их три.

“Мы в мире” Первая исходит из того, что существует некий внешний интерес к месту, этот интерес постоянен и разнообразно широк, и в силу разных причин (сложность титульного языка, географическая удаленность) не может быть удовлетворен другими медиа в полной мере, но может быть капитализирован этим изданием как на местном, так и на международном рынке. Такая газета пишет о месте, в котором издается, в некотором общемировом контексте. Она не боится дублировать общие для всего информационного поля новости, преломляя их через локальную точку зрения издателя, но при этом зачастую полностью игнорирует события не имеющие привязки к территории, с которой газета себя ассоциирует (физически, она может издаваться в другом месте, такова судьба части эмигрантских изданий).

Передовица будущего Jerusalem Post не сообщает новость о создании государства ни жителям Израиля, ни всему англоязычному миру, узнавшему об этом по радио или из своих газет. Она таким образом констатирует “обособленность и встроенность” новой территории в основной миропорядок. Если в стране выходит газета на английском, с отдельным, своим, названием, значит это отдельная страна, но при этом ровня другим державам.

Эта газета, которая издается на языке меньшинства, считающего себя частью иного большинства и этому большинству на самом деле адресуется. Такова, например, газеты Jerusalem Post, которая целиком состоит из статей, каждая из которых могла бы в принципе быть напечатана в крупной американской газете на международной, культурной или даже других полосах, но нигде больше они не могли бы выйти вместе. Эта газета позиционирует новости из Иерусалима равновеликими остальным, и поэтому говорит о них языком New York Times, адресуясь к аудитории, которая читает New York Times, оставляя за бортом большинство аудитории и Иерусалима, и Нью-Йорка. Такие газеты есть в Китае, в Индии, в каком-то смысле схожим медиа была бы Аль Джазира, если бы не тяготела к медиа второго типа.

Обращение на плакате, как и газета, напечатавшая эту фотографию, не были способом коммуникации с адресатом, но плакаты рисовались и газета выходила.

“Мы — миру” Средства массовой информации второго типа вообще не заботятся о наличии в стране распространения носителей выбранного языка. Их единственный потребитель живет зарубежом, и локальное распространение для такого медиа — способ легитимации. Классической газетой такого типа были MoscowNews советского извода, у которых вообще не было локального потребителя, за исключением бедного школьника, жевавшего этот суррогат вместо желанной жвачки. Отдельный вопрос — был ли у этой газеты потребитель в мире или она играла сложную техническую роль в паутине гэбэшных поездок, посылок и поставок, но, в любом случае, ее основной функционал был пропагандистский, в данном случае само ее существование значило больше, чем неубедительные, в основном, публикации. Хотя так было не всегда, подобного рода издания в двадцатом веке на разных языках бывали значительно менее безобидными.

“А мы вот тут” Издания третьего типа адресованы меньшинству, и чаще всего созданы самим меньшинством для самообслуживания. Это собственно эмигрантские газеты, средство самоорганизации сообщества — торгово-новостной листок, иногда поддерживающий в читателе самоуважение через подпитку разрушающейся самоидентификации (русские евреи в Израиле или семьи белых офицеров во Франции), иногда не несущий таких сложных экзистенциальных функций, а просто — реклама, развлечения, инструкция по взаимодействию с аборигенами, ностальгия. Среди подобного рода изданий встречались выдающиеся — “Синтаксис”, “Мулета”, “Русская мысль” в некоторые редкие моменты, ну или хрестоматийный уже Exile, который еще не раз придется упомянуть.

Любая классификация не точна. Но выбор адресата, целевой аудитории, важнейший шаг для любого издания. Руководствуясь чутьем своих издателей, почти все иноязычные СМИ балансировали, становясь то более своими, то более иностранными, то ложась под деградирующий спрос, то прогибаясь под пропаганду, они закрывались, возрождались под другими (а спустя годы — под теми же) названиями, их финансировали люди, общины, государства, с каждой сменой поколения, формации, собственника, их пытались адресовать кому-то другому, изменить, переделать, улучшить, и теперь, кажется, моя очередь.

Начало тут.

Продолжение тут.